"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Это были не условия, ведь я ничего не обещал, — ответил Бренан. — А также не давал слова молчать о нашем разговоре. Но не уверен, правильным ли будет пересказывать его.
— Тогда не нужно, — безразлично сказала Бригид. — Я и так знаю, в какую сторону крутятся колесики в его голове. Держу пари, он предостерегал тебя, что Гвен во всем будет слушаться старейших сестер, и советовал в случае твоей победы отложить вашу свадьбу на год-полтора.
— Всего лишь на полгода-год, — уточнил Бренан.
— Думаю, это будет правильно, — произнесла Гвен, неумело скрывая свое облегчение.
Бренану стало горько. Он ведь так мечтал о том дне, когда наконец-то женится на ней, а вот ее полностью устраивали их нынешние отношения жениха и невесты. Впрочем, Бренан понимал, как болезненно для Гвен отказываться от своего ведьмовского прошлого, поэтому не собирался давить на нее и был согласен ждать столько, сколько понадобится. К счастью, времени у них достаточно. Пусть и не так много, как у ведьм, но лет семьдесят — восемьдесят еще есть…
Дойдя до Ведьминской Башни, Бригид сказала:
— Блодвен, сейчас же напиши старейшим письмо. А я хочу поговорить с Бренаном и Гвен. — Она взглянула на Шайну, явно намеревавшуюся пойти с ними, и добавила: — Только мы втроем, сестра. А ты, наверное, хочешь отдохнуть с дороги, полежать в горячей ванне.
— Бренан и Гвен тоже устали, — справедливо заметила Шайна.
— Ничего, потерпят. Я лишь немного поговорю с ними и отпущу.
— Да, Шайна, пойдем, — сказала Шаннон, взяв ее за локоть. — Приведем себя в порядок, а тогда нагрянем к Мораг. Она очень пожалеет, что не пошла с нами к королю.
— Хорошо, — согласилась Шайна, двинувшись с ней к лестнице. — А еще напишем Эйрин. Она обидится, если услышит об этом от кого-нибудь другого.
Бригид проводила Бренана с Гвен в свою гостиную, пригласила их присесть, насыпала в фарфоровые чашки сухие чайные листья и, прибегнув к чарам, за несколько секунд вскипятила воду в кувшине.
— Два часа назад пришло письмо от сестры Моркадес, — сказала она, разливая кипяток по чашкам. — Их корабль остановился в карсаллогском порту. Завтра к вечеру они уже будут в Инверморе.
Бренан молча кивнул — он тоже получил такое письмо, когда подъезжал к окраинам Тахрина. Его маленьких кузин везли вдоль кередигонского побережья в столицу Кырнива Инвермор, а оттуда, опять же на корабле, должны были доставить по Авон Гир, самой большой реке Абрада, через Кырнив, Гвыдонед, Ивронах, Майнан и Лидав в катерлахский город Эйгайн, расположенный в двухстах милях на восток от Тахрина. На морском отрезке пути девочек сопровождала Моркадес вер Риган, а в Инверморе их уже ждала Мирген вер Эвлин, которая, кстати, в свое время была воспитательницей Шайны. Она как раз возвращалась с Инисойд на х-Огай и согласилась немного изменить свой маршрут. Бренан был очень благодарен этим женщинам, никогда его не видевшим, но с готовностью принявшим на себя заботы о Марвен и Грайне. Они относились к нему, как к настоящему брату… Собственно, он и был их братом — не по крови, а по духу, по Искре, одним-единственным на свете. Между самими ведьмами были разные отношения, хорошие и не очень, а порой доходило и до открытой вражды, как в случае с Альсой и Эйрин. Однако на Бренане эти межличностные трения никак не сказывались — Альса была с ним не менее дружелюбна, чем Эйрин, и даже сестры, имевшие зуб на Шайну (а она, следует признать, умела наживать себе врагов), не переносили своей неприязни на него. В частности, это касалось Рианы вер Шонаг, на которой Шайна, будучи младшей сестрой, оттачивала свое мастерство в издевательстве над людьми и временами, как рассказывала Гвен, доводила бедняжку до бешенства. А между тем Риана была одной из первых, кто откликнулся на появление Бренана; едва лишь получив известие о нем, она написала необыкновенно теплое, почти нежное письмо, в котором выражала искреннюю радость от того, что теперь у ведьм есть брат-ведьмак…
Бригид устроилась в кресле напротив Бренана с Гвен и взяла в руки свою чашку.
— То, что я собираюсь рассказать, — заговорила она, отпив глоток горячего чаю, — известно лишь мне, Альсе и старейшим. Они хотели скрыть это и от вас, но я решила, что так будет нечестно. Вы должны — даже обязаны — все знать, так как претендуете на престол. Только пообещайте, что дальше вас это не пойдет.
— Обещаем, — за них обоих ответила Гвен. — А в чем дело, Бригид?
— Дело в том, что обострение болезни Энгаса случилось не на ровном месте. Его отравили.
По логике, эта новость должна была потрясти Бренана. Но он не испытал ни малейшего удивления. На протяжении последних четырех дней путешествия у него было много времени как на собственные размышления, так и на обсуждение ситуации со спутниками. А из писем, приходящих из Тахрина, он знал, что в народе распространяются слухи, будто Энгаса убивают сами ведьмы, стремящиеся поскорее сделать королем Бренана. С точки зрения здравого смысла это была полная нелепица, и для всех, кто хоть немного разбирался в политике, было очевидно, что в сложившихся обстоятельствах смерть старого короля была выгодна кому угодно, только не ведьмам. Наибольшую выгоду от этого получали главные претенденты на престол — Финвар аб Дайхи, Авлайд аб Калвах и Ригвар аб Ковгал. По мнению Шаннон и Гвен, хорошо осведомленных в катерлахских делах, каждый из этой троицы мог желать Энгасу смерти, особенно первый из них — лорд Финвар. Однако серьезно они такого варианта не рассматривали, поскольку целиком полагались на заключение сестры Альсы, что король умирает по естественным причинам. А оказывается…
— Кто это сделал? — спросила Гвен.
— Установить личность убийцы не удалось. Яд был в стакане воды, которую Энгас выпил, проснувшись после дневного сна. И не просто яд, а изготовленный с помощью чар; он целенаправленно воздействовал на почки, приведя к их полному разрушению. Где-то через час после этого королю стало плохо, он немедленно вызвал Альсу, но было слишком поздно. Вскоре анализ остатков яда в стакане показал, что необратимые последствия наступили уже через минуту после его употребления.
— И вы ничего ему не сказали? — осуждающе произнес Бренан. — По-моему, это несправедливо.
— Да, несправедливо, — согласилась с ним Бригид. — Но у нас не было другого выбора. Речь даже не о том, что это известие превратило бы последние дни его жизни в сущий ад. Мы с Альсой знаем Энгаса как облупленного, поэтому нам легко было предвидеть его действия, узнай он о своем отравлении. В первую очередь он приказал бы схватить и бросить в тюрьму всех слуг, имевших в то время доступ в его покои, и стражников, которые их охраняли. А поскольку яд был чар-зельем, то арестовали бы и всех придворных колдунов — во всяком случае, попытались бы арестовать. Тогда разразился бы громкий скандал, в который обязательно вмешался бы Кованхар, нас начали бы обвинять в том, что мы допустили ошибку в лечении короля, однако не захотели ее признать, сфальсифицировав улики, чтобы обратить его гнев на колдунов… Короче говоря, последствия были бы очень неприятными. По сравнению с этим нынешние слухи, что мы собственноручно сводим Энгаса в могилу, кажутся пустой детской болтовней.
— Может быть, и так, — не уступал Бренан. — Но молчать тоже не следует. Выходит, вы с Альсой и старейшими покрываете убийство, оставляя преступников безнаказанными. Нужно провести расследование, выяснить, кто из слуг и стражников мог подсыпать яд. Один из них точно виновен. Как минимум один.
— А я и не говорю, что эти пять дней мы сидели сложа руки. Я осторожно, очень осторожно провела дознание и установила, что никто из прислуги или охраны не мог этого сделать. Временные рамки преступления очень сжаты и четко определены, так как после обеда к королю заходила Альса, и она совершенно уверена, что тогда на столике около кровати стоял стакан с чистой, неотравленной водой. После процедуры по очищению крови Энгас-сразу заснул, а через полтора часа проснулся, выпил воды и вызвал камердинера. В этом промежутке никто в спальню не заходил — на это указали и защитные чары на двери, то же самое засвидетельствовали слуги, дежурившие тогда в покоях. А предположение, что все пятеро сговорились отравить короля, представляется слишком невероятным.