"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Как тебе удается держать в руках железо? — спросил я с отвращением.
— Очень просто, Блейдд. Так же, как людям. Мы выдумали, что металл вредит нам. Да, он замедляет перевоплощение, но только если на тебе ошейник, пояс или доспехи. А когда он просто в руках, он не мешает. Поначалу было чуточку неприятно, но быстро привыкаешь. Все наши волки пользуются каким-нибудь оружием. В бою, когда кругом идет настоящая сеча, оно очень даже пригодится, одними клыками не обойдешься. И ты привыкнешь, если захочешь.
В это время пронзительно завыли военные рога. Бренн выстраивал свои отряды. И тогда произошло еще одно чудо в моей жизни. Поскольку я был ранен и истощен, длинные пешие переходы были мне не под силу. Посадить меня в телегу было невозможно, потому что лошадь непременно бы понесла, почувствовав за спиной волка. Нам, оборотням, незнакомо чувство наездника. К прочим достоинствам угасов прибавлялось еще и то, что они легко переносили оборотней. По приказу Гера, Харт Рыбий Хвост посадил меня сзади себя на угаса. Харт был возмущен до глубины души, сочтя это оскорблением. Но, услышав от Гера, что я буду вместо него телохранителем Морейн, повеселевший Харт заявил:
— Того, кто избавит меня от этой взбалмошной юбки, я готов таскать хоть на собственном хребте.
Я уже собирался вступиться за Морейн, возмущенный такой характеристикой моей возлюбленной, но меня замутило от вони, исходящей от угаса, и я, боясь свалиться на землю, вцепился в Харта смертельной хваткой, несмотря на его бурные протесты. Но потом, немного привыкнув, я был потрясен этим волшебным ощущением: перемещаться на высоте человеческого роста от земли, будто в сказочном полете. Поэннинское войско двигалось к горной гряде на горизонте в очень быстром темпе. Я летел, как птица, щуря глаза от набегавших от ветра слез.
Мы поравнялись с угасами королевских братьев. Все принцы были в отличном настроении, довольные возвращением домой, богатой добычей, малыми потерями. Они громко переговаривались, хохотали. Они были чужими мне. Граница между нами, казавшаяся вчера очень тонкой и прозрачной, была теперь, как крепостная стена. С трезвой головы я мог разумно оценить ситуацию. Гвидион был братом короля, Королевским друидом, стоявшим для меня на недосягаемой высоте. Такой же стала теперь и Морейн. Она сестра короля, она ровня этой воинственной троице: розовощекому хохотуну Рикку, вспыльчивому альбиносу и неприступному Гвидиону. Я же не принадлежал к этому обществу ни при каких условиях.
— Ты не жалеешь, что покидаешь Антиллу, так и не найдя того, что искал? — спросил Бренн мага.
— Кто знает. Кое-что я все же нашел в Городе Солнца, — и Гвидион кивнул в мою сторону.
Бренн скривил губы:
— Мало тебе в Поэннине было оборотней, что ты искал за тридевять земель еще одного?
— Кто знает, — повторил Гвидион и, припустив угаса галопом, умчался вперед колонны.
Братья последовали за ним.
Я всматривался им вслед и понял, что авангард колонны уже подошел вплотную к скалам. У их подножия я увидел четыре гигантских камня, стоящих по сторонам света, и несколько камней поменьше. Подъехав ближе, я разглядел, что два камня перекрыты сверху длинным бревном, образуя таким образом проем, в который могли пройти рядом два всадника и даже проехать телега. Как я узнал позже, это и был тот главный переход, которым пользовались много веков назад, еще до крушения основного континента, фоморы.
У камней нас встречали два отряда поэннинцев во главе с Каэлем и Ллеилом, оставленные для охраны прохода. В арке уже происходила суета, у алтарного камня стоял сосредоточенный Гвидион. Он был так напряжен, что я даже на расстоянии, почувствовал, как вокруг него сгущается энергия. Вот он шагнул в проход и исчез, потом снова появился и, отойдя в сторону, начал командовать продвижением армии. Всадники проезжали между двумя камнями и терялись из виду, так же, как это было в Землях Рудаука.
Я был уже наслышан о Мглистых Камнях и от Гвидиона, и от Гресса, кое-что узнал о них еще раньше в Поэннине, когда служил королю Эохайду, но, впервые входя в переход, немного струсил. Я снова вцепился в спину Харта, от чего он возмущенно взревел. Мимо промелькнуло отрешенное лицо Гвидиона, поддерживающего для нас пространство и время. Мир подернулся пеленой, наклонился и заскользил куда-то в бездну, а я провалился в светящееся облако и помчался сквозь него под угрожающий вой боевых рогов. Потом на меня нахлынуло бледное небо Альбиона и запах морозного воздуха, и лес в снежной пелене, и колючий ледяной ветер.
 
Уже успевшие переправиться воины заворачивались в теплые кельтские плащи и пледы. Мы отъехали в сторону и вместе с другими наблюдали, как из Поэннинских Мглистых Камней один за другим выезжают сначала всадники на угасах потом телеги с обезумевшими лошадьми, за ними шли ошеломленные рабы, погоняемые воинами, и пехота. Вот вышли последние люди. Рикк и Каэль, спешившись, стояли у камней, тревожно вглядываясь в пустоту. Наконец из нее вышел, вернее выпал на руки братьям, утомленный и обессиленный Гвидион, сжимавший в руках свой Камень Власти. Его уложили на телегу, вокруг него засуетились люди. Отряды выстроились, и колонна углубилась в заросшие лесом горы вслед за Поэннинским вождем.
  
Глава 20
 
Померкшее светило
 
Войско расположилось вдоль западной стены Поэннинской крепости. Перед рвом был сооружен деревянный помост для короля и встречающей знати. Я так и сидел на угасе позади Харта и, пытаясь ничего не упустить из виду, высовывался из-за его спины, досаждая ему своей вертлявостью, пока он, наконец, не потребовал, чтобы я спешился.
На помост вышел король Белин в блестящей на солнце золотой короне. Я не видел его несколько лет с тех пор, как следил за войском его отца в Землях Рудаука. Белин постарел, но кровь Дивного Народа не позволяла годам уродовать его лицо, он был по-прежнему красив. А рядом с ним среди других придворных стояла Морейн, сверкая украшениями и сияя своей неповторимой красотой. Впрочем, какая женщина не покажется красавицей, если на ее голове переливается золотая корона. Ее вьющиеся волосы были рассыпаны по плечам поверх великолепного алого плаща, отделанного мехом. Она улыбалась своему войску, вернувшемуся домой, стоя, как и прежде в Эринире, подле своего брата, одной с ней крови. Ком горечи подкатил к моему горлу, когда я вспомнил Серасафа, другого брата Морейн. Вспоминает ли она его? Легко ли ей было сменить одного брата на другого? Серасаф и Белин такие разные, и все-таки оба они королевских кровей, оба они Туаты. Я хотел крикнуть Морейн, что я здесь, но не мог понять, видит ли она меня на таком расстоянии.
Белин церемонно вскинул руку и начал речь. Он приветствовал победителей, великих героев, вернувшихся с богатой добычей. И в ответ ему выли и ревели счастливые победители, искренне верящие в свою победу. Они прошли всю Антиллу, воспользовавшись отсутствием ее армии, грабя мирные поселения, и, простояв у неприступных стен Города Солнца почти месяц, позорно бежали, узнав о возвращении антильского войска. Но кельтские воины были уверены, что они победили. Они поздравляли друг друга, орали воинственные кличи в ответ на приветствие короля.
Девушки понесли вдоль рядов кубки с элем, с помоста что-то опять вещал король их, обещал устроить пир в стенах крепости. Потом глашатай объявил о какой-то девушке, желающей осчастливить одного из витязей своей персоной. Войско радостно оживилось. Несчастные влюбленные, родители которых не давали согласия на их брак, могли исполнить свою мечту лишь двумя способами. Жених мог похитить девушку, что было чревато возможностью мести со стороны ее родственников. Правда, эта месть осуществлялась не так часто. Если жених был не слишком беден, то обычно после кражи невесты ему позволяли оставить себе уже лишенную чистоты девушку. Другим, более мирным способом, был обычай у девушек объявлять себя наградой за храбрость своему возлюбленному, вернувшемуся с войны, перед королем, вождями и всем войском. Бдительные родители, подозревающие своих дочерей в подобных наклонностях, запирали их по домам перед возвращением войска. Но те отчаянные девицы, которым удавалось вырваться и добраться до победителей, могли быть уверенными в своем будущем.