"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Ты хочешь сказать!.. О боги! — Карсидар не мог сдержать этого восторженного восклицания.
— Если желаешь обосноваться в Киеве, приучайся говорить «Господи Иисусе», — снисходительно произнёс Читрадрива. — Но чему ты удивляешься? Вспомни ветер, который подхватил нас и поволок неведомо куда. Разве это не то же течение? Значит, входящего в пещеру непременно сносит вниз, вот и всё! Тогда и вход в неё может лежать совсем не там, где выход. Ты вошёл в пещеру в Йерушалайме, который лежит в Земле Обета, а вынесло тебя около Толстого Бора. Через много-много лет мы вошли в «пасть дракона» высоко в южных горах — а очутились под Киевом, гораздо севернее Йерушалайма. Не знаю, как это получается, но, видимо, так оно и есть! И наиболее вероятное тому объяснение — ветер в пещере, силе которого невозможно противиться. Вот я и хочу разыскать место входа.
— Вот оно что… — протянул Карсидар.
— Да. Я отправляюсь в Землю Обета не просто из чистого любопытства, не развлечения ради. Если тебя ничто не привязывает к Орфетану, то у меня там есть кое-какие дела. Посмотреть бы, как без меня Шиман управляется. И всё такое прочее.
— Ах да! Тайный заговор ради установления мирового господства… — у Карсидара язык не повернулся вымолвить «гандзаков», но он так подумал. — А тебе не кажется, что татары тоже стремились к господству над всем миром?
Читрадрива с явным сожалением посмотрел на товарища:
— Не сравнивай наш народ с дикой ордой.
— Орфетанцы считают гандзаков хуже всяких дикарей!
— Орфетанцы глупцы. Что они понимают в нас! — Читрадрива послал Карсидару многозначительный взгляд. — И разве из рассказов Шмуля не ясно, что король Ицхак никому не причинил зла? Народ не полюбил бы тирана, ты не можешь не согласиться с этим… — он помедлил и, слегка поклонившись, добавил с хитрым видом:
— …мой принц и ученик! Так что не делай поспешных выводов.
Читрадрива обладал удивительной способностью убеждения. Карсидар чувствовал: ещё немного, и он готов будет отправиться с ним в Землю Обета — хотя бы затем, чтобы посмотреть на город своего детства. Но это вовсе не входило в его планы. Да и государь вряд ли отпустит их обоих разом. Не говоря уж о том, что придётся бросить Милку и ещё не родившегося ребёнка.
— Да ладно тебе, — неожиданно мягко сказал Читрадрива. — Видно, такова судьба. Наши дороги здесь расходятся, вот и всё. Мне надлежит отправиться дальше на юг и разыскать проход в Орфетан. А принцу Давиду суждено осесть в Русской земле, а не взойти на престол отца. И ничего тут не поделать. Так что хватит об этом. Признаю, что с моей стороны было крайне глупо уговаривать тебя отправиться со мной.
— Но, может, мы попробуем поддерживать мысленную связь?
Карсидар обрадовался этой идее и заговорил с подъёмом, чувствуя, что всё получается не так уж глупо:
— Ведь мы смогли общаться, когда татары начали переправу, хоть и не видели друг друга. Возможно, мы научимся делать это и на более значительном расстоянии.
— Тоже сравнил! — Читрадрива недоверчиво мотнул головой. — Нас разделяло всего лишь замёрзшее русло Днепра, а теперь… Представляешь, сколько лаутов отсюда до Йерушалайма!
— Однако ты мастерски обращаешься с перстнем. Да и у меня теперь есть свой камень, — подбодрил его Карсидар. — Вдруг получится?
— Ну, не знаю, не знаю, — Читрадрива неопределённо пожал плечами. — Может, и так. Думаю, что я буду двигаться медленно… учитывая возложенную на меня Данилой Романовичем миссию.
Он хитро подмигнул Карсидару и докончил:
— Но хоть мы и будем ехать неспеша, с частыми остановками, слишком рассчитывать на камни я бы не стал. Так что давай на всякий случай попрощаемся. — Тут Читрадрива не выдержал и чихнул. — Чёрт! Опять простудился. За лечением раненных не было времени собой заняться.
Карсидар грустно усмехнулся:
— А я ещё хотел уговорить тебя остаться. Зря надеялся — на Руси слишком холодные для тебя зимы. Смешно, право! Сапожник ходит без сапог, великий целитель страдает от простуды…
Процедура прощания не заняла много времени. Возможно, они оба приготовились к расставанию заранее. Либо в глубине души всё же уповали на свои особые таланты и на камни. Или просто торопились в Софию, где вот-вот должны были начаться торжества.
 
— Если увидишь старину Пеменхата, не забудь передать ему привет и узнай, зажила ли его рана, — бодро молвил Карсидар. — Да непременно разыщи Сола и как-нибудь сообщи мне, жив ли он.
После этого Читрадрива ускакал в Старый Город, а Карсидар переоделся, позвал жену, и они вместе со слугами направились к Святой Софии.
Площадь перед Софийским собором была запружена народом. Карсидар прошёл внутрь один, а Милка со слугами осталась снаружи, поскольку в её положении лучше было находиться на свежем воздухе, чем в переполненном закрытом помещении. Тем более, что погода стояла прекрасная. С самого дня штурма над Киевом не проползло ни единой крупной тучи, лишь лёгкие серебристые облачка мерцали иногда в лазоревой вышине. Ветер также стих, усыпанные кружевным инеем ветви деревьев больше не качались от его обжигающе-ледяных порывов. От лютого холода воды Днепра, в которых бесследно кануло несметное число татар, скрылись до весны под новеньким панцирем пока ещё тонкого льда, сиявшего нетронутой белизной в лучах зимнего солнца. Несмотря на крепкие морозы, казалось, что и природа вместе с русичами радуется победе над ордой. Особенно усердствовали невзрачные серые воробьи, наполнявшие воздух звонким чириканьем…
А внутри храма вершилось торжественное действо. Сначала состоялись похороны Ярослава Всеволодовича и Ростислава Володимировича. Тела павших на поле брани великих князей согласно обычаю привезли в Софию на санях и опустили в вырытые прямо в соборе могилы рядом с могилами их славных предков. Затем одетый в шитую золотом ризу митрополит Иосиф отслужил по ним длинную панихиду. Среди присутствующих выделялась группа суздальцев, провожавших в последний путь своего земляка. Разумеется, был там и сын Ярослава Андрей, и его брат Святослав Всеволодович. Это он подбил дружину суздальцев к мятежу, породил сумятицу в татарском арьергарде и внёс тем самым посильный вклад в общую победу русичей над ордынцами. И при всём своём несогласии с князем Киевским, самозванно объявившим себя государем Руси, Святослав гордился тем, что благодаря его сговору с Данилой Романовичем честь северян была спасена. Кроме того, была спасена честь семьи. Ярослав Всеволодович погиб, сражаясь против татар, а не на их стороне; он похоронен, как герой, в стенах Святой Софии, и уже никто не вспоминал о его вынужденном предательстве. А у Святослава Всеволодовича появились шансы вступить на освободившийся со смертью брата великокняжеский престол…
Воздав надлежащие почести мёртвым, живые обратили свои помыслы к настоящему и будущему. После небольшого перерыва митрополит Иосиф начал грандиозный благодарственный молебен за избавление земли Русской от величайшей опасности. Теперь лица присутствующих посветлели, плечи расправились, и вслед за хором монахов-певчих все в едином порыве подхватывали хвалебные песнопения торжественной литургии.
По окончании благодарственного молебна настал, пожалуй, самый ответственный момент этого дня — примирение Данилы Романовича с северными князьями. На всякий случай Карсидар приготовился защитить государя от любой опасности — хотя, если ни одна из сторон не будет делать глупостей, всё должно было закончиться тихо-мирно. Данила Романович несколько раз советовался с приближёнными насчёт того, стоит ли пытаться подчинить себе владимиро-суздальские уделы прямо сейчас. Ведь он с Божьей помощью победил татар, а два года назад северяне не выдержали их натиска. Спору нет, Киев сильней Владимира. Как же теперь не потребовать покорного подчинения суздальцев единой власти русского государя?!
И всё же, во избежание серьёзных неприятностей, советники не рекомендовали Даниле Романовичу настаивать на принесении суздальцами присяги. «Это должен делать самый главный из князей, — говорили они. — Ярослав Всеволодович пал в битве, так кто же присягнёт? Святослав Всеволодович? Андрей Ярославович? А может, стоит отрядить посланца в Великий Новгород и вызвать Александра Ярославовича?» Ведь если князь Александр имеет виды на отцовское наследство, а Данила Романович принудит суздальцев к присяге, то, чего доброго, не миновать усобной войны меж двумя извечными соперниками на Руси, Киевом и Новгородом, что сейчас крайне нежелательно… Похоже, государя убедили. Но неизвестно, что взбредёт в голову Даниле Романовичу, сумеет ли он в последний момент устоять перед соблазном. И хоть помыслы северян в данный момент были мирными, Карсидар, тем не менее, держал ухо востро.