"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Все вздрогнули, а у Читрадривы вновь онемел палец.
— А вы боитесь колдовства? — осторожно спросил он.
Моше назидательно изрёк:
— Мы не боимся, почтенный гость. Другое дело, что над этими людьми висит проклятье Адоная, и судьба их ужасна.
— «Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мёртвых, ибо мерзок пред Адонаем всякий, делающий это», — размеренно процитировал учитель.
— Вот недавно по Киеву слух прошёл, что к князю двух колдунов привели, — сказал задумчиво Моше. — Страшно подумать, что будет с нами, если это так! Не ровён час, Адонай осерчает на нас за то, что такую мерзость в город пустили, и нашлёт на всех бич Свой — ордынцев.
— Но ведь не вы колдунов привезли, — заметил Читрадрива, предпочитая умолчать, что как раз и является одним из упомянутых «колдунов».
— Тем не менее, мы находимся в городе, а значит, тоже в ответе за всё творящееся здесь зло, — возразил Мешулам.
— Совершенно верно, мой сын, — одобрил его Нахум. — Некоторые безумцы считают, что татары воюют только с чужаками-русами, но я уверен — ордынцы не пощадят и нас. И это притом, что наши есть даже среди них!
— В том-то и беда, — Моше безнадёжно покачал головой. — В том-то и беда. Если случится неудача, во всём обвинят нас. Так бывало уже не раз. Если какая-то часть чужаков недовольна другой частью и поднимает на неё оружие, почему-то при этом никогда не забывают напасть и на семя Абрахамово. Ох и ай! У нас всегда есть, что взять!
— И ты уж прости, почтенный гость, что мы у тебя обо всём подробно допытываемся, — сказал Нахум. — Пойми, ты явился из неизведанных земель, и татарская орда пришла оттуда же. Поговаривают, промеж ними также затесались наши. Не в самом войске, конечно, а в обозе. За войском ведь всегда обоз идёт, семьи воинов, переселенцы. Так некоторые умники, — учитель произнёс это слово с непередаваемым презрением, — некоторые горячие головы из русов готовы обвинить нас в сношениях с соплеменниками из татарского обоза! Вот нелепость!
Он возмущённо плюнул, и все остальные тоже начали плеваться.
— Это просто повод, чтобы пограбить нас и наши дома, — подытожил Мордехай. — Но мы неустанно молимся Адонаю, чтобы Он укрепил нового князя чужаков в мысли о недопущении подобного злодейства.
Читрадрива решил при случае прощупать мысли Данилы Романовича на сей счёт в благодарность за оказанное ему гостеприимство.
— Тем более, что находящиеся у татар успели огречиться, — сказал Мешулам.
Отец похвалил его за это замечание, а Читрадрива попросил объяснить, что это значит. Иудеяне с пониманием переглянулись и покачали головами.
— Поскольку ты не знаешь, что это такое, видимо, ты тоже огречился вместе со своими орфетанцами, — сказал Мордехай. Затем со значительным видом добавил:
— Через две недели мы будем отмечать Хануку, — и он кивнул на стоявший на видном месте подсвечник для девяти свечей.
Присутствующие принялись наперебой объяснять Читрадриве, что тринадцать веков назад, когда весь их народ жил ещё в Земле Обета, населяющие Морею греки пытались поработить иудеян и насадить им свои обычаи и своих богов. В результате иудеяне под предводительством братьев Хашмонеев восстали и победили греков.
— Так вот, почтенный, — с горечью произнёс Мордехай. — Похоже, что вы, отщепенцы-анхем, тоже огречились. Забыли родину! Ты даже понятия не имеешь о победе Хашмонеев и чуде ханукальных огней!
Только Читрадрива хотел спросить, нельзя ли где-нибудь прочитать об этом, как учитель Нахум с нескрываемой насмешкой сказал:
— Чужаки украли у нас наши священные книги и перевели их на свой корявый язык. Мало того, они выбросили из своей перевранной Библии все три книги Хашмонеев! Но вместе с тем, установили в их честь летний праздник, во время которого освящают мак. Это же надо!..
Все дружно засмеялись.
— Однако, — вставил купец, — следует отдать должное безбожнику папе римскому. У западных ноцрим книги Хашмонеев хотя бы остались в каноне.
 
Остальные принялись шумно доказывать ему, что чужаки всё равно отыщут тот или иной способ извратить истину. Шмуль охотно соглашался.
— Поэтому, почтенный Читрадрива, тебе ещё многое предстоит узнать и вспомнить. — Учитель пристально смотрел на него из-под огромной круглой шапки. На его выпуклом лбу поблескивали мелкие бисеринки пота, так как комната была хорошо протоплена. — Это замечательно, что Адонай (да будет Он прославлен в веках!) вложил в твоё сердце порыв к возвращению из чужих краёв на прародину. Однако пойми, все ваши анхем успели огречиться, и ты в том числе. Так что для начала приходи к нам на Хануку через неделю, в четвёртый день, который чужаки считают третьим. Или вообще уходи от чужаков и живи у нас.
Читрадрива поблагодарил Нахума за приглашение, обещал подумать. Но тут же заявил, что скорее всего переезжать не будет, а через некоторое время отправится прямо туда, куда собирался с самого начала, — то есть в Землю Обета, как называли её иудеяне.
— Что ж, дело твоё, — учитель как-то неловко кашлянул. — Тебе, может быть, всё равно, у сородичей жить или у чужаков, но на самом деле это далеко не одно и то же! Тебе также может казаться, что ты достоин прямо сейчас идти в Землю Обета…
— А что? — оживился вдруг Шмуль. — Пускай идёт, раз решил!
— Ну знаешь, это уже твоё купеческое безрассудство! — Нахум был крайне возмущён. — Привык ездить с места на место, так и других одобряешь, когда не следует…
— Ничего, ничего, — Шмуль даже повеселел, словно ему пришла на ум удачная мысль, которую он давно ждал. — Пойдём, почтенный Читрадрива, проводишь меня. Я просидел тут довольно долго — спасибо учителю Нахуму за гостеприимство! — но нехорошо заставлять волноваться моих родственников. А по дороге я расскажу, как добраться до Земли Обета.
После этого стали расходиться. Учитель Нахум сказал, что ему надо подготовиться к вечернему собранию. Мешулам проводил гостей. Дальше Мордехай и Моше пошли по своим домам, а Шмуль в сопровождении Читрадривы направился к Западным воротам, за которыми начиналась иудейская слободка. До темноты было ещё довольно далеко, по улицам сновали туда-сюда люди, занятые своими делами. Читрадрива сначала недоумевал, почему родственники Шмуля должны волноваться, но затем сообразил, что старый купец хочет сказать ему нечто важное. Кстати, его мысли целиком занимал перстень! Шмуль и за обедом время от времени бросал беглые взгляды на его камень, морщил лоб… Неужели предчувствие не обмануло Читрадриву, и сейчас он узнает что-то полезное про эту вещицу?..
Однако шли они молча, лишь плавно падавший снежок мерно поскрипывал под ногами.
— Так как же добраться до прародины? — начал Читрадрива, опасаясь, что купец собирается молчать всю дорогу.
— Я не о том хотел поговорить с тобой, — честно признался Шмуль.
— Тогда…
Купец резко остановился, взял Читрадриву за руку и посмотрел ему прямо в глаза.
— Скажи, откуда у тебя кольцо с камнем?
Вот! Вот то, чего ожидал Читрадрива. То, ради чего стоило идти к этим людям.
— Это моё кольцо, — он почти не лгал, ибо рассчитывал оставить перстень у себя.
— Ты привёз его из далёкого Орфетана? — продолжал допытываться Шмуль. — И оно было сделано в неизвестных восточных землях?
Читрадрива кивнул. Не рассказывать же про Карсидара, который малышом перенёсся из захваченного «могучими солдатами» города в Люжтенское предгорье…
— Странно.
— Почему? Разве в наших краях не может быть искусных ювелиров?
— Не в ювелирах дело, — задумчиво протянул купец. — И не в их умении. Но когда в двух разных местах появляются одинаковые украшения — вот это странно!
— Ты уже видел такой перстень? — с деланным изумлением воскликнул Читрадрива, а сам весь напрягся, сосредоточился на камне и почувствовал: точно, Шмуль встречал похожий! Только где?..
Купец не замедлил с ответом: