"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Добрый день, — поздоровался он. — Я Ульрих Сондерс, ассистент по алхимии.
— Очень приятно, — ответил Марк, пожав его протянутую руку. — А я Марк фон Гаршвиц, новый ассистент по общей магии.
— Уже знаю, — сказал Сондерс, проходя вместе с ним в кабинет. — Меня прислал мастер Ильмарссон, чтобы я передал расписание занятий на следующую неделю. — Он достал из нагрудного кармана конверт и вручил его Марку. — Здесь также список необходимой для вашей работы литературы… Кстати, может, будем на ты?
— Без проблем, — охотно согласился Марк, вынув из конверта два сложенных вчетверо листа. — Только извини, что не предлагаю ничего выпить. У меня нет ни чаю, ни кофе. Я лишь начал устраиваться.
— Да, вижу, — Сондерс бросил взгляд на пустые книжные полки и девственно-чистую поверхность стола. — Если хочешь, помогу принести из библиотеки книги.
Марк быстро просмотрел присланный Ильмарссоном список литературы и покачал головой:
— Спасибо, Ульрих, но большинство этих книг у меня есть… вернее, будут к вечеру. А пишущие принадлежности и прочие мелочи куплю после обеда. Ведь магазинчик старого Брона по-прежнему работает?
— Конечно, работает, — ответил Сондерс. — Только теперь там заправляет молодой Брон. Старый умер года два назад. А жаль — хороший был дядька. Любил учеников, терпел все их выходки.
Тут Марк внимательнее присмотрелся к Сондерсу.
— Чёрт! Наконец я тебя вспомнил! Ты учился на четыре класса старше.
— На пять, — уточнил он. — Был в выпускном, когда вы с сестрой только поступили. Вас-то я помню хорошо — ведь вы были единственные близнецы в школе. И о ваших приключениях я наслышан, причём в нескольких вариантах. Не знаю, который из них больше соответствует действительности.
Марк постарался как можно быстрее замять эту тему и стал расспрашивать произошедших за шесть лет переменах в школе. Как оказалось, все восемь колдовских кафедр сохранили своих прежних руководителей, зато сменилась почти половина их ассистентов — и тут не было ничего странного. Школа Ильмарссона славилась не только своими учениками, но также и тем, что воспитывала высококлассных учителей. Ассистенты, проработавшие в ней лет десять, без проблем устраивались на должности старших преподавателей в других колдовских школах и академиях.
Что же касается гуманитарных дисциплин, то восемь из девяти учителей были новыми. Это Марка тоже не удивило — обычным людям было непросто сладить с колдовской детворой, и долго в школе они не задерживались. Тем не менее Ильмарссон упрямо брал на эти должности преподавателей без магических способностей; вероятно, так он хотел продемонстрировать свою открытость для всех людей, независимо от того, колдуны они или нет. А учителя теологии, по давно сложившейся традиции, вообще сменялись ежегодно, по очереди представляя наиболее распространённые в Торнинском архипелаге религиозные течения. Так, в прошлом учебном году этот предмет преподавал раввин-мессианин, а в этом — буддийский монах.
— Из всех гуманитариев остался только историк Эмервилль, — рассказывал Сондерс. — У него такой гадский характер, что дети предпочитают с ним не заедаться.
— Да, он суров, — согласился Марк. — Помню, мы чуть ли не на цыпочках проходили мимо его кабинета.
— Кстати, — сказал Ульрих, — теперь кабинет истории находится на четвёртом этаже, в четыреста седьмой аудитории. А шестьсот двенадцатой больше не существует.
— Как это не существует? — переспросил Марк. — Испарилась она, что ли?
— Да нет, просто её замуровали. В коридоре теперь сплошная стена, даже нельзя заметить, где раньше была дверь. Правда, снаружи окна остались, но только для того, чтобы не портить внешний вид здания. А изнутри они заложены кирпичной кладкой. Всё это сделали четыре года назад, во время летних каникул. Тогда я ещё не работал в школе.
Здесь, в северном полушарии Торнина, лето приходилось на октябрь, ноябрь и декабрь, а учебный год начинался в январе, одновременно с календарным.
— Ну и ну! — произнёс Марк удивлённо. — Зачем это понадобилось?
— Никто не знает. Кроме Ильмарссона, разумеется. Говорят, он самолично замуровал аудиторию, а строителей вызвал только для того, чтобы они навели порядок в коридоре — замазали кладку, где была дверь и аккуратно перекрасили всю стену. А потом главный мастер установил такие мощные защитные чары, что пробиться сквозь них и узнать, что там внутри, совершенно невозможно.
— Но ведь пробовали?
— Само собой. Думаю, каждый из учителей пробовал… очень осторожно. Потому что Ильмарссон всех предупредил, что бывшая шестьсот двенадцатая аудитория теперь запретная зона. И тебя предупредит, обязательно. Два года назад, когда я только начал работать в школе, один ассистент — уже забыл его имя, кажется, он был с кафедры ритуальной и предметной магии, — так вот, он попытался взломать защиту через потолок пятого этажа. Не добился ничего, зато поднял тревогу. А тем же вечером собрал свои вещи и умотал отсюда.
— Главный мастер его выгнал?
— Да. Причём сразу, без промедления, даже не стал выслушивать никаких оправданий. Просто сказал: «Вы уволены. Прошу до завтра освободить вашу квартиру». И всё.
— Круто, — сказал Марк. — А что об этом говорят? Ну, не о том ассистенте, а вообще о замурованной аудитории?
— Сейчас уже почти ничего, — ответил Сондерс. — Привыкли. Она стоит себе на месте, никак себя не проявляет, ничего с ней не происходит, вот все и стали считать её просто чудачеством главного мастера. Может, он хранит там некие мощные и особо опасные артефакты, а может быть, держит каких-нибудь злобных зверушек, которых нельзя выпускать на волю.
— Но как? Ведь ты сам сказал, что аудитория кругом замурована.
Ульрих хмыкнул:
— Возможно, не кругом. На нашем этаже, точно над ней, находится квартира Ильмарссона.
— Ага! — сообразил Марк. — Вход сверху?
— Вот именно. Вряд ли это случайное совпадение. Наверняка он выбрал шестьсот двенадцатую именно для того, чтобы всегда иметь туда доступ, закрытый для других. К тому же теперь и квартира главного мастера защищена такими же мощными чарами — а раньше, я помню, они были гораздо слабее. Согласись, всё это неспроста.
— Да, неспроста, — согласился Марк.
Позже Сондерс предложил вместе пообедать, и хотя Марк не чувствовал себя голодным, отказываться не стал. По пути в столовую они повстречали двух молодых женщин, скорее даже девушек, ровесниц Ульриха или чуть моложе (а может, чуть старше), одетых в учительские мантии. Сондерс познакомил с ними Марка; одну из них, сероглазую брюнетку, звали Гвен Фицпатрик, а другую, со светло-русыми, почти белокурыми волосами и ясно-голубыми глазами, — Андреа Бреневельт. Обе были ассистентами преподавателей, причём Андреа оказалась коллегой Марка — она тоже работала на кафедре общей магии.
После короткого обмена любезностями девушки пошли дальше по коридору, а Марк и Ульрих свернули на лестницу и стали спускаться вниз. Когда они миновали два этажа, Сондерс произнёс:
— Мы да они — это вся молодёжная часть учительского коллектива. Так сказать, команда юниоров. А всем остальным уже за тридцать. — Затем помолчал немного, почему-то вздохнул и добавил: — Аппетитные цыпочки, правда?
— Да, — рассеянно ответил Марк. Он тоже думал о Гвен и Андреа, однако его мысли были напрочь лишены какой-либо сексуальной окраски. Обе девушки показались ему смутно знакомыми, и теперь он силился вспомнить, где и когда их видел. Но безуспешно…
— Жаль только, что обе они жуткие недотроги, — огорчённо продолжал Ульрих. — Ещё в самом начале я пытался приударить за Андреа, но она меня сразу отшила, решительно и бесповоротно. Гвен, правда, не такая суровая — за полтора года аж четыре раза позволила сводить себя в театр. С такими темпами мы лет через пять начнём держаться за руки. Порой мне кажется, что Гвен с Андреа… ну, ты понимаешь.
Марк понял.
— Ты это серьёзно?
Сондерс пожал плечами:
— Никаких доказательств у меня нет, одни лишь подозрения. Но ты сам посуди: если две молодые девушки упорно игнорируют мужчин и постоянно вместе — как тут не заподозрить! Только об этом лучше помалкивать — если Ильмарссон услышит, может здорово разозлиться.