"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Молодые люди стали подниматься по лестнице.
— Значит, — произнёс Марк, — вы долгое время жили в Империи?
— Я там родился и вырос. В Вечном Городе, на Авентине. Мой батюшка был вторым сыном князя Хабенштадтского, моего деда. После его смерти он крупно поссорился со старшим братом, новым князем, покинул Зелунд и отправился в странствия. Побывал на многих Гранях нашего архипелага, потом двинулся на Главную Магистраль, а оттуда попал в Империю. Там повстречал мою мать, они поженились, и вскоре у них родился я, а когда мне было пятнадцать, он умер. О Зелунде я знал только по скупым отцовским рассказам, представлял родину своих предков этакой дырой, полностью оторванной от цивилизации — что на поверку оказалось не таким уж далёким от действительности. С зелундскими родственниками никаких отношений мы не поддерживали, разве что отец при жизни изредка переписывался со своей сестрой, моей тёткой Эмилией. Лишь когда мне исполнилось двадцать два, я неожиданно получил от дяди письмо. Оказалось, что его единственный сын имел глупость утонуть, купаясь в реке, и оставил после себя только троих дочерей — а в нашем роду княжеский титул передаётся исключительно по мужской линии. Вот так и получилось, что я нежданно-негаданно стал наследником Хабенштадта, а когда приехал сюда, то обнаружил, что уже являюсь законным князем — трагическая смерть сына подкосила здоровье дяди, и он не дотянул даже до моего прибытия. Вот, вкратце, вся моя история.
— И вы без колебаний променяли Вечный Город на Зелунд? — спросил Марк.
Они как раз поднялись на третий этаж, прошли мимо слуги, высокого под два метра парня, который поприветствовал их поклоном, и вошли в небольшую уютную комнату, посреди которой стоял невысокий стол с вазами, полными разных сладостей, и двумя бутылками вина. Князь Виллем предложил Марку сесть в кресло, сам устроился по другую сторону стола и ловко, со знанием дела откупорил бутылку.
— Да, понимаю, что вы имеете в виду, — заговорил он, разливая вино в хрустальные бокалы. — Я ведь уроженец Империи, и признаться, поначалу во мне взыграл столичный снобизм. Дескать, с какой стати я, гражданин величайшего города в мире, стану переезжать в какую-то тмутаракань, даже не на окраину Империи, а в дикую глушь, расположенную на отшибе Торнинского архипелага, который и сам считается глухой провинцией… — Виллем прервался и поднял свой бокал. — Ну что ж, баронет, выпьем за ваш визит, воистину удивительный для меня.
Они сделали по несколько глотков. Десертное вино оказалось в меру сладким, очень нежным и приятным на вкус. Марк взял из вазы небольшое печенье, отправил его в рот и запил ещё глотком вина.
— Но ведь я не только столичный сноб, — продолжил Виллем, — но ещё и разумный человек. Кем я был в Империи? Да никем, собственно. Просто одним из шестидесяти миллиардов имперских подданных, хозяином небольшого книжного магазина, доходов от которого едва хватало, чтобы прокормить себя и мать. Зато на Зелунде я владетельный князь, богатый и всеми уважаемый, у меня самого есть подданные, а надо мной стоит один только король — милейший, кстати, человек, с которым я отлично поладил. Конечно, не буду отрицать, что после бурной, насыщенной жизни Вечного Города мне здесь тоскливо. Вот моя матушка, которая поначалу была недовольна переездом, очень быстро освоилась в роли княгини-матери и стала душой хабенштадтского общества, этакой светской львицей, часто бывает в Кронбурге, водит дружбу с королевой и принцессами — словом, не грустит. А я порой здорово скучаю. Мне отчаянно не хватает общения с образованными людьми, которых на Зелунде раз-два и обчёлся. Потому-то я так обрадовался вашему визиту. — Князь бросил взгляд на перстень Марка. — Вижу, вы уже закончили инквизиторскую академию. Теперь служите в кадетском корпусе?
— Нет, — ответил Марк. — Я туда не поступил.
Виллем не стал спрашивать почему. По всей видимости, решил, что он плохо сдал выпускные экзамены в академии, а Марк и не подумал убеждать его в обратном. Вместо этого сказал:
 
— На Зелунд я попал совершенно случайно. Путешествовал по Равнине и выбрал первую попавшуюся населённую Грань, чтобы остановиться на ночлег. А здесь повстречал крестьянского мальчишку, который пас коров. Он поведал мне о недавних событиях и возникших у вас затруднениях.
Виллем мигом помрачнел.
— Стало быть, вы уже в курсе. Что ж, это и к лучшему — а то я не знал, с какой стороны подойти к делу, чтобы не создалось ложного впечатления, будто я навязываюсь к вам со своими проблемами.
— Что вы, князь, какое навязывание! — запротестовал Марк. — Я готов сделать всё, что в моих силах.
Опустошив свой бокал, Виллем налил себе ещё вина и собирался добавить Марку, но тот вежливо отказался. Ему хватало и того, что оставалось в бокале, он вообще не особо любил спиртное.
— Да, скверная история, — произнёс молодой князь. — До сих пор не могу поверить в случившееся. Я правлю этими землями всего лишь полтора года, но за это время успел услышать много хвалебных отзывов о Визельде. Её знали даже за пределами княжества, к ней отовсюду приходили люди со своими болезнями, она всем старалась помочь, никому не отказывала и денег как правило не брала, а принимала только добровольные пожертвования. Ей давно предлагали переехать в Хабенштадт и основать там клинику, но Визельда категорически отказывалась, предпочитая оставаться врачевательницей для бедных.
— Совсем нетипично для чёрной колдуньи, — заметил Марк.
— Ещё бы! Нельзя сказать, что Визельду любили, она была слишком замкнута, себе на уме, да и к магии в этих краях люди относятся с опаской. К тому же Визельда уязвила самолюбие многих мужчин, которые набивались ей в мужья, но получили отказ. А она была ещё совсем молода и очень хороша собой — что, кстати, вызывало зависть у многих женщин. Тем не менее её все уважали, восхищались её талантом и бескорыстием, почтительно называли доброй ведьмой — здесь это считается большим комплиментом, и никто даже подумать не мог, что она служит тёмным силам. А оказалось… — Виллем растерянно покачал головой. — Нет, определённо, до сих пор поверить в это не могу!
— А вдруг случилась ошибка?
Он вздохнул:
— Нет. Как раз с Визельдой никакой ошибки не было. Её поймали на горячем, причём люди, в чьей честности я не сомневаюсь. Мой вассал, помещик Циммерфельд, и двое его сыновей возвращались домой с ярмарки в Хабенштадте, но несколько припозднились и ехали уже по темну, собираясь заночевать здесь, в Вальдшлосе. А когда проезжали через лес, то заметили в стороне какие-то огни. Другие на их месте поспешили бы от греха подальше, но Циммерфельды не из робкого десятка и решили посмотреть, что там происходит. Осторожно пробрались через чащу и увидели на поляне какую-то женщину (Визельду в ней они не узнали), которая стояла в центре пентаграммы, выложенной из горящего хвороста, и бормотала что-то непонятное — видимо, читала заклинания.
— Открывала инфернальный канал, — предположил Марк.
— Скорее всего, — согласился князь, который, не обладая никакими магическими способностями, похоже, много знал о колдовстве из книг. — А буквально через минуту рядом с Визельдой возникла высокая фигура в чёрном балахоне и жутким, по их словам, голосом произнесла: «Давно от тебя не было вестей. Хозяин уже заждался». А потом добавил: «Да, кстати, мы здесь не одни». Тогда Циммерфельды без промедления бросились в атаку. Они понимали, что у них только один шанс: напасть, пока ведьма не вышла из транса. Им это удалось — Визельду они сразили прежде, чем она успела хоть шевельнуться, и тут же изрубили в горящие клочья Эмиссара… Хотя Циммерфельды не уверены, что это был именно Чёрный Эмиссар, может, тварь похуже.
— Если он не сопротивлялся, значит, всего лишь Эмиссар.
— Похоже на то, — кивнул Виллем. — Так что с Визельдой, увы, всё ясно. А вот её дочь Герти… я совершенно не представляю, что с ней делать.
— Тот мальчишка говорил, что крестьяне собирались сжечь её на костре.
— Да, было дело. И сожгли бы, опоздай я хоть на полчаса. Это всё местный пастор, редкий фанатик. Впрочем, и людей можно понять. Когда стала известна правда о Визельде, они страшно обозлились — и в первую очередь на самих себя — что в течение стольких лет она дурачила их, прикидываясь доброй врачевательницей, и никто не заподозрил её в обмане. А отыграться решили на Герти, и по большому счёту им безразлично, виновна девочка или нет.