"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Авария — настоящая катастрофа, в которой Леопольд не получил ни единой царапины…
Встреча со мной — он сразу почувствовал, что я тот человек, который воспримет его способность говорить как вполне нормальное явление. Кот также предвидел, что мы с Инной полюбим друг друга, — и его пророчество сбылось…
Разговор с тощим коротышкой в троллейбусе. Тогда Леопольд, без сомнения, попал в яблочко с тем алкашом, бутылкой сивухи и бедной старушкой. Но Лаура не могла настолько связно рассказать ему о своём прошлом; она была и остаётся обыкновенной кошкой…
Троллейбус, который поехал без питания — и который до сих пор ездит без оного…
Сила, которая удерживала нас на сидениях во время той сумасшедшей езды…
Или, скажем, полное отсутствие похмелья после знатной попойки, которую мы с Инной устроили по случаю нашего знакомства. Вдвоём мы выпили бутылку шампанского и три бутылки крепкого домашнего вина; оба были пьяны в стельку и никаким естественным образом не смогли бы так быстро отойти…
И телефон, который вдруг заработал на следующий день после появления у меня Леопольда. «Укртелеком» может по ошибке отключить телефон, но по ошибке включить его — никогда. Тут воистину не обошлось без сверхъестественного вмешательства…
И последнее — уж очень легко мы избавились от «опеки» спецслужб. Правда, полковник объяснил нам, почему он решил закрыть дело, и в целом его аргументы были убедительными. Но кое-что в поведении наших недавних гостей настораживало — а именно, тот панический страх, о котором говорила Инна. Создавалось впечатление, что кот, стремясь как можно быстрее избавиться от неприятных собеседников, бессознательно внушил им такой ужас, что они готовы были бежать от него куда глаза глядят. Бедный оператор!…
— Милочка, — растерянно произнёс я. — Ты, как всегда, права. Просто поразительно, что раньше мы не обращали на это внимания.
— В том-то и дело, — устало ответила Инна. — Боюсь, мы с тобой одурели от любви — и это не преувеличение. Настолько одурели, что потеряли способность трезво соображать.
— Это уж точно, — с улыбкой согласился я. — У нас никак не закончится медовый месяц… Гмм. Но кто же тогда Леопольд? Какое-то энное перевоплощение индуистского божества?
Инна отрицательно покачала головой:
— Мне кажется, что колдовскими способностями кота наделил прежний хозяин. Так же, как человеческой речью, как интеллектом. Леопольд называет его Мэтром, то есть мастером, неохотно говорит о нём… По-моему, он боится своих воспоминаний — и вряд ли только потому, что виноват в смерти старого профессора. Похоже, Мэтр был колдуном и обучил Леопольда некоторым чародейским приёмам.
— Но зачем?
— Не знаю. Может быть, это случилось непреднамеренно. Долгое время кот жил рядом с чародеем, и не исключено, что мимоходом научился у него колдовать.
— Значит, он неосознанный колдун?
— Именно так. А потому очень опасный. Ведь если он не…
Вдруг Инна осеклась и подняла голову. В её глазах застыл испуг.
«А теперь кот живёт у нас, — одновременно подумали мы. — И если (Инна) (я) не ошиба- (-ется) (-юсь), мы тоже станем колдунами. Неосознанными, опасными колдунами».
Или уже стали…
Боже, как мы были слепы! За пять с лишним месяцев не нашли ни единой свободной минуты, чтобы хоть немного задуматься над всем, что происходило с нами и вокруг нас. Речь идёт даже не о тщательном анализе, а о простом сопоставлении очевидных фактов…
Нет, мы не только одурели от любви.
Вернее, одурели не только от любви.
Это какое-то наваждение!
Какие-то чары…
Я будто прозрел в один момент!
— Инна, — спросил я, — что у нас есть пить?
— Кока-кола в холодильнике.
— Принеси, пожалуйста, я умираю от жажды.
— Сейчас, — с готовностью ответила Инна, соскользнула с кровати, вступила ногами в тапочки и вышла из спальни.
Тогда я шёпотом, но с нажимом добавил:
— А конфеты ещё есть?
— Осталось четыре, — послышался из кухни её голос.
У меня учащённо забилось сердце.
— И их принеси, — попросил я, едва шевеля губами.
— Хорошо.
 
Я с облегчением вздохнул и вытер рукавом выступившую на лбу испарину. От напряжения у меня слегка закружилась голова.
Вскоре вернулась Инна с жестянкой кока-колы и шоколадными конфетами. Я слопал все четыре конфеты, ничего не оставив жене. И вовсе не потому, что был жадиной и сладкоежкой; просто с некоторых пор Инна вбила себе в голову, что ей надо беречь свою фигуру, и воздерживалась от сладостей.
— Кстати, — произнёс я, отхлебнув из жестянки кока-колу. — Как ты догадалась, что я хочу конфет?
Инна удивлённо подняла брови.
— Ты же сам попросил.
„Ты не могла меня слышать,“ — плотно сжав губы, подумал я. — „Потому что я говорил шёпотом.“ [6]
На какое-то мгновение Инна опешила, а потом бросилась мне на шею.
— Телепатия! — радостно воскликнула она. — Ты телепат!
(Люди добрые! Моя жена просто чудо!).
— Ты тоже телепат, — сказал я. — Вспомни, как мы разговариваем в транспорте или под громкую музыку. Мы всегда слышим друг друга. Вот только до сих пор не обращали на это внимание. А ну, попробуй…
Следующие полчаса мы практиковались в мысленном общении — успехи оказались поразительными. Телепатия давалась Инне гораздо легче, чем мне; что, впрочем, не удивительно — ведь Леопольд «обучал» её своему искусству на два месяца дольше.
В конце концов мы оба устали и решили немного передохнуть. Я прилёг, положив голову на колени жены. Она лениво трепала мои волосы, а я изнывал от блаженства.
— Телепатия, это только цветочки, — пообещал я. — А ягодки ещё впереди. Не знаю, что это будут за ягодки, но они будут наверняка.
— Я всегда мечтала стать волшебницей, — рассеянно промолвила Инна. — Но думала, что волшебниками рождаются.
— Поэтами не рождаются, — возразил я, — поэтами стают.
— Однако рождаются с поэтическим даром.
— Значит, мы рождены с колдовским даром.
Несколько минут мы молчали.
— Влад, — отозвалась Инна, — Леопольд говорил, что у Мэтра был ученик.
Я поднялся и посмотрел на неё:
— Ну и что?
— Ученик колдуна — тоже колдун. Мы должны найти его.
— Зачем?
— Понимаешь… — Инна замялась, подбирая нужные слова. — Колдовство — это искусство. И ему учатся. Мы же только перенимаем у кота магию, но не учимся пользоваться ею, потому что он сам этого не умеет. Мне страшно…
— И мне страшно, — подхватил я, поняв, к чему клонит жена. — Хотя ума и рассудительности нам не занимать, я всё же не рискну на все сто процентов поручиться за нас.
— А тем более, за кота. Мы не знаем точно, на что он способен; но, судя по троллейбусной эпопее, способен на многое.
— Ещё бы! Он может такого натворить…
И тут, лёгок на помине, в спальню вбежал Леопольд. Он весь сиял от радости.
— Владислав! Баз заговорил. По-человечески.
(Объясню, что в выводке Леопольда и Лауры было три «девочки» и один «мальчик». Своего единственного сынишку наш кот назвал Базилио — а сокращённо, Баз.)
Мы с Инной переглянулись.
— И что он сказал?
— Назвал меня папой. Я вот наслушался болтовни полковника, потом пошёл к деткам и очень захотел, чтобы они заговорили. Баз откликнулся первым.
„Ну, вот!“ — обречённо констатировал я и передал эту мысль Инне.
„Что же нам делать?“ — спросила она.
„Немедленно искать ученика Мэтра.“
— Почему вы молчите? — с подозрением спросил Леопольд. — Вас не радуют мои успехи?
— Напротив, — сказал я, — очень радуют.
— Что-то не похоже, — заметил как всегда наблюдательный кот. — На вас лица нет. Это из-за полковника с майором? Так я им…
— Нет-нет, — торопливо перебила его Инна. — Гости тут ни при чём. Просто нам нужно поговорить с тобой об одном человеке.
— О ком?
— Об ученике твоего бывшего хозяина.
Леопольд съёжился и жалобно посмотрел на нас.