"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Ты прав.
Уже заметно посветлело, пора было трогаться в путь. Мы последний раз оглянулись, стараясь запечатлеть в памяти это место, это чудесное дерево, мысленно пожелав ему долгих лет. Уходя, я заметил, что у головы Ивара Вотан оставил один из своих ножей.
Дорога была недолгой – скоро лес заметно поредел и перешел в обширный луг.
– Сдается, нам лучше не афишировать свое появление и замаскироваться, – проронил Вотан.
– Разумно, но как?
– Мы скоро выйдем на дорогу. Подыщем что-нибудь подходящее там.
«Вот и разбойником стал.», – подумывал я, лежа в придорожной канаве.
– Подойдет! – Вотан вдруг ткнул меня в бок, и мы выскочили из укрытия.
Два заурядных крестьянина везли на телеге в город какой-то товар. Завидев нас, они просто остолбенели и не могли, похоже, проронить ни звука, а когда Вотан вежливо, хотя и с обнаженным мечом, попросил их снять плащи, они даже не смогли шелохнуться, глядя на него, как кролики на удава.
– Остолопы! Да не трону я вас! Плащи и шапки отдайте и валите! – Вотан был явно раздосадован таким поворотом событий.
С трудом удерживаясь от смеха, я возвел руки к небу и козлиным голосом пропел:
– Отдай посланному духу часть одежды своей, чтоб у ног каменных превратилась она в ткани златотканые, что скрывают языки пламени ока всевидящего. Таково желание Великого, путника избравшего встречного, смелость проверить видением, душу речами смутными, с наградой обещанной небывалою в царстве ином, грядущем.
Услышав это, крестьяне, срывая с себя одежду, повалились наземь, бормоча молитвы. Теперь Вотан стоял как вкопанный, производя впечатление человека с выбитой челюстью.
– Отправляйтесь домой, добрые странники, да не пейте воды восемь дней, лишь вино сладкое, да молчите о виденном, ни жене не поведав, ни брату родному, а не то грянет кара страшная, кара Великого.
Эффект был потрясающий: они вскочили, отдавая поклоны, некоторое время пятились назад, а потом задали такого стрекача, что и на лошади не угонишься.
Я захлебывался смехом, а Вотан по-прежнему тупо смотрел на меня.
– Ну ты даешь! – выдавил он наконец.
– Однажды я почти месяц отлеживался в монастыре каких-то сектантов – там и не такое увидишь.
– Вот кретины, даже телегу бросили…
– По-моему, очень даже кстати.
Мы быстро переоделись, нахлобучили шапки, и вскоре городские ворота въехали два крестьянина.
– Поторапливайтесь, – прокричал нам стражник. – На площадь и так уже не пробиться, пропустите все…
– Деревенщина серая… – Второй для убедительности смачно плюнул нам вслед.
Толком не поняв, что же именно нельзя пропустить, мы подъехали к главной площади. Толпа, собравшаяся там, и впрямь была на редкость велика, поэтому мы бросили телегу и, пробивая себе дорогу локтями, устремились к центру. Нас ругали, пытались устыдить, но все же теснились, видимо, остерегаясь знакомства с кулаками Вотана. Наконец мы выбрались в первые ряды.
Такого я еще не видел – посреди площади стояло четыре каменных истукана, обращенных лицом к центру и высотой немногим меньше окружавших площадь двухэтажных зданий. Их лица являли собой перекошенные гримасы, переходящие в убогие прически. Камень, из которого они были вырезаны, был редкого, неестественно фиолетового цвета…
Судя по все возрастающему волнению, мы успели вовремя. Внезапно заиграла труба, потом вторая, третья, а затем – все замерли. Отряд всадников расчистил дорогу, и на площадь выехала аляповатая конструкция – некоторое подобие кареты со множеством площадочек, уступчиков и еще не пойми чего, буквально облепленных людьми. Зазвучала хвалебная песнь, дверца медленно отворилась, и глазам народа предстал монарх. Выглядел Великий, несмотря на пышный наряд и труды парикмахеров и гримеров, весьма обрюзгло, что вообще-то нехарактерно для бессмертных. Он затянул праздничную речь, смысл этой околесицы прошел мимо моего сознания…
Наговорившись, Великий вошел в центр круга, ему торжественно завязали глаза, а из кареты вывели четырех девушек в почти прозрачных одеяниях, сандалиях на толстой подошве и с распущенными фиолетовыми волосами. Только сейчас я заметил, что костным тканям местных жителей присущ странный фиолетовый оттенок…
 
Каждая из вновь прибывших девушек подошла к каменному истукану и припала к его подножию, а Великий прошелся кругом с завязанными глазами и, вернувшись в центр, указал перстом на одну из избранниц, после чего сорвал с глаз платок и под оглушительный рокот барабанов покинул круг.
Вновь зазвучала музыка, и девушка начала танцевать. Ее тело, послушное каждой ноте, рассказывало историю любви к богам, выражая то покорность, то страстное желание соития. Ветер трепал ее фиолетовые локоны, глаза блестели, чуть приоткрытый рот жадно ловил воздух. Музыка то замирала, и девушка припадала к стопам статуи, то вновь набирала силу, и казалось, что сейчас на ее крыльях танцовщица поднимется в воздух. Движения рук были подобны морской волне, стан – гибкому тростнику… С последним аккордом она рухнула наземь и больше не поднималась. Я видел, как судорожно подрагивает ее тело.
Двое слуг на руках отнесли ее в карету, где сам Великий накинул ей на плечи златотканый плащ.
Из перешептываний я понял, что в этом году эта девушка будет носить титул Удивившей демона, и именно в моменты единения с ней услышит Великий волю богов. И донесет ее до народа. А на следующий год будет другая девушка, другой танец…
Толпа стала разбредаться, и мы тоже свернули в какой-то переулок, где, удобно устроившись на поленнице дров, открыли флягу.
– Премерзкая сволочь этот Великий.
– Да, изрядная скотина, – не мог не согласиться я с Вотаном. – А ты не знаешь, почему все живое здесь имеет фиолетовый оттенок?
– Знаю. – Вотан еще раз отпустил любезность в адрес правителя. – Люди использовали эту планету как источник каких-то очень редких солей. Они были необходимы как добавки к ядерному топливу или что-то вроде этого. Точно не знаю почему, но они крайне ядовиты. Эти каменные демоны – просто глыбы яда, отравляющие весь город. Наверняка каждый второй здесь болен раком…
– Ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать, что еще пара сотен лет, и этот город превратится в одно большое кладбище. Аборигены, правда, имеют врожденный иммунитет к этой гадости, но при постоянном соприкосновении с солями их и это не спасет. Во времена Империи существовала разветвленная сеть медицинского обслуживания и контроля, а сейчас…
– А Джон? Не может же он быть настолько глуп, чтобы не предохранять хотя бы себя?
– Да, но остальным-то от этого не легче. Все эти боги давно должны быть захоронены глубоко под землей, а никак не украшать площадь. К тому же, даже если и остались препараты, на всех их все равно не хватит.
– По попробовать-то надо?
– Надо. Надо выпустить кишки из этого клоуна… – Вотан скрипнул зубами, и мне подумалось, что сейчас все боги всей Галактики не смогут продлить дней Великого.
– Пошли тогда…
Путь ко дворцу пролегал мимо грязного рынка, где Судьба вновь преподнесла нам подарок. По базару расхаживал главный повар Великого, этакий пингвин с противно-писклявым голосом. Покупок, если можно так назвать чуть ли не открытый грабеж, было очень много, и его свита была просто не в состоянии все это унести. И тут на глаза ему попался Вотан.
– Эй ты, чурбан неотесанный! Вместо того чтобы считать ворон, лучше возьми все это и иди за мной. Гордись, тебе доверены продукты для стола Великого.
С неподдельным выражением восторга на лице, Вотан, сметая прилавок, устремился к благодетелю. Я поспешил за ним, тихо отодвинув одного из носильщиков и увесившись его кульками.
Так мы добрались до дворца. Утес, река – это место можно было бы назвать красивым, если бы не сотни калек, просящих милостыню и жаждущих исцеления от взгляда Великого.
Мы беспрепятственно миновали многочисленную дворцовую стражу и оказались в хозяйственных постройках дворца, где, сбросив покупки и получив грош на двоих, поспешили укрыться в одной из кладовок. При общей суматохе это было нетрудно. Вскоре мимо нашей двери проследовали два офицера, намеревавшихся пополнить запасы спиртного. Мы у них одолжили одежду, правда, на этот раз без словоблудия и весьма грубо. Теперь путь был относительно свободен, но, чтобы не нарваться на непредвиденные трудности, мы воспользовались одной из водосточных труб на тыльной стороне главного здания дворца.