"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Прости, Нэтта. — Несмотря на то, что я отчаянно брыкалась и даже, позабыв про запрет ректора, пыталась кусаться, Марк умело связал меня и аккуратно поместил рядом с Урсом. Живописная получилась группа.
— Всем пока! Увидимся в «Альфе». Не опаздывайте. — Сверкнув довольной улыбкой, он удалился.
Марк благополучно скрылся из виду, но я, прежде чем начать действовать, закрыла глаза и спокойно досчитала до шестидесяти. Причем не один, два, три, а двести один, двести два… Помогает. Но стоило мне мысленно произнести: «Двести шестьдесят», как тут же закипела работа. Для начала я велела Урсу переместиться таким образом, чтобы узлы на его веревках оказались в зоне моей досягаемости. Не забывая воздавать хвалу противнику, связавшему мне руки спереди, я с грехом пополам распутала своего напарника. Следующие пять минут я молча (ну хорошо, не совсем молча) скрипела зубами, глядя, как этот увалень пытается развязать меня. Понимаю я, понимаю, нет у него опыта подобного рода. Зато вот я, лежа с гипсом после знаменитого штурма Эвереста, в совершенстве освоила науку вязать и распутывать узлы. Название у нее красивое оказалось, прямо врезалось в память — макраме… Но вот мои путы были ослаблены, я нетерпеливым движением вернула себе свободу и буквально взлетела на камень. К моей сумочке, обещавшей стать самым полезным предметом в эпопее по возврату пресловутой контрабанды.
Дело в том, что моя сумочка, равно как и сумочка любой уважающей себя особы женского пола в возрасте от двенадцати до восьмидесяти лет, представляет собой переносную гримерную. Одно отличие, правда, было — редко в каком женском ридикюле можно обнаружить накладные усы. Но я запасливая и, без ложной скромности признаюсь, предусмотрительная.
Прошло не более десяти минут, и вконец ошалевший Урс взирал на результаты моей напряженной работы над внешностью — перед ним стоял симпатичный смуглый черноусый юноша. Захваченная у дедушки кепка и куртка Урса, вывернутая наизнанку, завершили картину.
— Пошли, — кивнула я напарнику, не пришедшему в себя от произошедшей со мной метаморфозы. — План объясню по дороге.
— Ну ты даешь, — только и выдохнул он. — Только никак не пойму, что за польза тебе от этого маскарада. Марк уже наверняка на подступах к кабинету ректора.
— Наивный… Я не настолько неразумна, как тебе кажется, хоть и не умею пользоваться духами. (Надо заметить, что, к счастью, крепкий мужской запах, исходящий от куртки Урса, начисто заглушал чуть сладковатый, манящий аромат моего любимого парфюма.) Твой драгоценный Марк никуда от меня не денется.
— Ну-ну. — Скептическое ворчание было мне ответом.
Так за милой беседой мы быстро преодолели расстояние, отделявшее нас от юго-западного выхода, и оказались на стоянке флаеров. Тут-то Урс и заартачился.
— Нет. Это уж слишком. — Возмущенный голос напарника звучал как никогда строго, — У всего есть границы. Аттестат аттестатом, но угонять флаер, принадлежащий службе городского такси…
— Солнышко, — примиряющее промурлыкала я, — а тебя не наводит на размышления тот факт, что я открыла флаер городского такси вот этим? — Я помахала у него перед носом ключами с висящим на них брелоком в виде черного котенка.
— А-а, — только и смог пробормотать любимый, но не отличающийся быстротой мышления, напарник. — Так это твой флаер… А кошку с капота куда дела?
— Спрятала на время. Закончим с этим заданием, и я непременно верну животинку. Но, согласись, идея сделать из своего флаера такси весьма недурна.
— Хм… — Да, сегодня суждения Урса были как никогда точны, хотя и не блистали богатством формулировок. Пришлось привычно брать инициативу в свои руки.
— Полезай в багажник.
— Что? У тебя с головой все в порядке?
— А у тебя? — не осталась я в долгу. — Как, по-твоему, сядет Марк во флаер, если на заднем сиденье будет маячить твоя жизнерадостная физиономия?
Урс сник, и со словами: «С тебя причитается» — стал неохотно запихивать свою объемистую тушу в мой, надо честно признать, не слишком просторный багажник. Но загрузка завершилась успешно, мы взлетели и направились к тому месту, где, по моим предположениям, Марк должен был, ругаясь во весь голос, бороться с заартачившимся колпаком своего флаера. По дороге я выдала Урсу последние инструкции, но ответом мне было лишь нечленораздельное бурчание.
Невдалеке показался флаер Марка, и я воочию смогла убедиться в правильности своих предположений. Мой неудачливый сокурсник и впрямь все еще не оставил попыток попасть-таки внутрь своего средства передвижения. Довольно ухмыльнувшись, я перешла на бреющий полет, старательно изображая из себя таксиста в поисках клиента.
Уловка удалась. Марк поднял голову, увидел мое маленькое такси и начал исполнять изумительные цирковые номера. Он прыгал по площадке, размахивал руками и что-то кричал, пытаясь всенепременно привлечь к себе внимание водителя флаера. Ему и в голову не приходило, что вышеупомянутый водитель сам следит за ним, аки ястреб. Или, если точнее, аки ястребиха.
Удостоверившись, что рыбка крючок заглотила, я приземлилась рядом с беснующимся клиентом и… И тут в моем блистательном плане впервые обнаружился небольшой пробел. Внешность я замаскировала, хорошо, а вот голос? Мое меццо-сопрано при всем желании не удастся выдать за голос среднестатистического таксиста. Пока печальные мысли, словно выкуренные из улья пчелы, роились в голове, Марк открыл дверь, плюхнулся на заднее сиденье и вскричал:
— К Таможенной академии, быстрее, я опаздываю.
Я молча кивнула и взлетела, заложив головокружительный вираж, — пусть поостынет. Затем с целью блокировать любые попытки поговорить я включила музыку почти на максимальную громкость и устремилась на запад. Теперь мое дело маленькое — флаер вести, успех кампании целиком в руках Урса.
Минут пять мы тихо-мирно летели, я мечтала о неземном, Марк елозил сзади. Меня уже начали даже посещать пораженческие мысли — а не заснул ли часом напарник (он ведь такой, он может), но тут за спиной раздался сдавленный «ох». Зря я грешила на Урса, справился он прекрасно, и теперь уже Марк являл собой живописную картину, валяясь связанным на сиденье. О том, что выражали его глаза, и тем более что слетало у него с языка, я умолчу. Отмечу лишь бесспорный факт: первая часть моего плана увенчалась грандиозным успехом. Почему только первая? Для победы не хватало небольшой детали — предстать пред очи ректора, а путь к тому, с вероятностью процентов в сто, преграждал Леон. «Но, — злорадно подумала я, — Леон один, а входов в академию много. Главное — знать, из чего этот вход сделать…»
В отношении проникновения в здание новые грандиозные идеи меня не посетили, и пришлось ограничиться банальной, но здравой мыслью, что вход там же, где выход. Только вот бедному моему Урсу не очень пришелся по вкусу весьма творческий процесс вволакивания пленника в пресловутое окно мужского туалета. Пленнику, надо заметить, сие действо понравилось еще меньше. Но… се ля ви, так сказать.
На этом все интересное и закончилось. Мы браво промаршировали по академии — я с дипломом в руках и Урс с пленником на плече — и прибыли в кабинет ректора. И что вы думаете? Он нас похвалил? Если бы… Хорошо, хоть аттестат заполнил. А вручая его сияющей от удовольствия девушке, не нашел ничего лучшего как сказать:
— Леди, вам нужно серьезно поработать над макияжем.
Тоже мне, ценитель женской красоты выискался. Тьфу…
Глава 2
Закончив иронизировать по поводу моего внешнего вида, ректор выдал каждому из нас по запечатанному конверту с заданием на завтра, на сей раз индивидуальным. Вместе с конвертами мы получили строгий наказ ни в коем случае не вскрывать их раньше завтрашнего утра, и, выслушав горячие заверения, что «да мы, да никогда…», ректор кивнул и отпустил нас восвояси. С нашей стороны возражений не последовало.
Как говорится: «Любишь кататься — люби и саночки возить». К чему это я? Да к тому всего-навсего, что теперь мне, как честному человеку, предстояло доставить двух сокурсников к их летательным аппаратам. Правда, Марка я честно попыталась спихнуть нашедшемуся наконец Леону, но тот, пребывая по вполне объяснимым причинам в не слишком хорошем расположении духа, резонно заметил, мол, раз я дверь сломала, то мне ее и чинить. Признав справедливость данного аргумента, я понуро направилась к выходу, но последующие события коренным образом изменили мое видение ситуации. Пока я, тщательно имитируя хмурый вид, открывала дверцу своего флаера, ко мне подошел Марк и прошептал на ухо: