"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Надо отдать должное, даже в столь критический момент никто Уилкинса под руки не подталкивал, так же, как и сам он не давил на десантников, от которых зависела наша судьба. В рубке висела тишина, нарушаемая лишь переговорами офицеров Реналдо, и хотя компьютер не давал обратный отсчет, казалось, каждый из присутствующих ведет его про себя…
А затем, как водится, наступила развязка. От стола, где велось наблюдение за системой, пришло предупреждение, что до подхода отряда противника осталось полторы минуты. Сразу же вслед за этим от связистов поступило донесение о том, что вторая станция захвачена, и тотчас Уилкинс скомандовал флоту Империи начинать переход по п-в-туннелю, а «Прометей» произвел следующий маневр. Совершив небольшой поворот в направлении оставшейся станции, мы рванули вперед с максимальным ускорением, на которое были способны двигатели. Но по курсу перед нами вновь был только космос…
Не страдая излишней оригинальностью, я опять ни черта не понимал, но мне совершенно не понравилось, как вдруг Реналдо порывисто схватил майора за плечо, а потом отвернулся с перекошенным от ужаса лицом и прошептал по-керториански: «Нет, только не это!»
И тут «Прометей» очередной раз повернул. «Последний раз в этой операции, а может – и в своей истории!» – наконец сообразил я. Металлическая поверхность станции, слабо поблескивающая в свете звезд, появилась в оптике – мы развернулись на нее прямо в лоб и продолжали разгоняться… Я подумал, что, видимо, майор Уилкинс всегда тяготел в душе к профессии пирата. По крайней мере, он с большой охотой применял излюбленные пиратские приемы. Абордаж, например. А теперь вот – таран…
Что ж, можно было больше не жаловаться – ничто не мешало разделить переживания тех, кто раньше моего догадался, к чему ведет бой майор. И пусть времени у меня оказалось поменьше, но, полагаю, я компенсировал это интенсивностью ощущений. А потом мягкий металлический блеск на мгновение распространился на всю площадь иллюминатора, жуткий удар выбил меня из кресла, как пробку из шампанского, полетев головой вперед, я врезался в скопление мониторов и удалился в обитель покоя…
И должен заметить, пребывать в этой самой обители было довольно приятно. Во всяком случае, попытки жизни призвать меня обратно долго вызывали в моем мутном сознании крайне негативную реакцию… Но потом неизбежное свершилось, глаза открылись и обнаружили над собой деревянные плафоны подвесного потолка. Я пялился на них с обычным в таких случаях недоумением, и сопоставление того, что вижу, с тем, что знаю, ничуть не помогало – потолок явно был мне незнаком. Но при любом раскладе это однозначно был не тот свет, да и в целом я чувствовал себя неплохо. Ну, разве что шишка на голове побаливала немного…
Приободренный, я чуть повернул башку, осмотрелся и нашел, что кровать, где я развалился, стоит у одной из стен небольшой, но уютно обставленной комнаты, а за журнальным столиком у противоположной стены сидит Уилкинс и читает какую-то книжку. Точнее, даже не читает, а так, небрежно листает… Осунувшийся и небритый, выглядел он очень неважно, но внимательность ему не изменила – мгновенно почувствовав мое мизерное шевеление, он оторвал взгляд от страницы и, улыбнувшись, приподнял брови:
– Доброе утро, герцог!
– Здравствуйте, майор. – Я без большого желания принял сидячее положение. – С вашей стороны очень благородно выполнять при мне роль сиделки.
Уилкинс почему-то возмутился:
– М..делки! А если я и сижу, то только потому, что лежать на полу еще неудобнее. Кровать-то тут одна! – Чуть помолчав, он пояснил для умственно отсталых: – Я, вообще-то, здесь живу. Это моя каюта на «Прометее».
Пристыженный тем, что лишил человека более чем заслуженного отдыха, я скромно спросил:
– А как я здесь очутился?
– Вам же надо было где-то… – снова начал он в повышенном тоне, но потом оборвал себя. – В момент столкновения «Прометея» и станции вы ударились своим крепким черепом об угол монитора и потеряли сознание. Помните, как все было?
Я проверил – помню. Дождавшись утвердительного кивка, майор продолжил:
 
– Когда пыль немного улеглась, вас обнаружили в груде того, что раньше было первоклассной навигационной аппаратурой. Естественно, вокруг тела сразу поднялась суматоха – VIP-товарищ, и все такое… Короче, мигом доставили в лазарет, но тщательный осмотр под моим непосредственным руководством показал лишь глубокий обморок без каких-либо внутренних повреждений. Новых по сравнению с боксом, я имею в виду… Разумеется, вас положили там приходить в себя, но когда обморок плавно перетек в не менее глубокий сон, врачи потребовали освободить место – все пострадавшие в лазарет уже не помещались. Так вы оказались здесь. И не могу не отдать должного, герцог, ваши таланты по части сна воистину поразительны!
– По сравнению с вашими многочисленными талантами это – сущая мелочь. – Уилкинс, по-моему, не понял, издеваюсь я или серьезно. Да я и сам точно не знал.
– Хотите кофе? – «Чтоб мозги прочистились» – такова была подоплека любезного предложения. Но не отказываться же…
Пока Уилкинс наливал из стоящего на столике кофейника по чашкам, я встал, натянул на себя аккуратно сложенную стопочкой одежду и занял место напротив него. Кофе оказался на редкость дрянной, но, когда майор выпил свою порцию чуть не залпом и гадливо скривился, я подумал, что причина гримасы едва ли кроется в качестве напитка. После седьмой-восьмой чашки кофе такое выражение появляется у всех…
– Вы совсем не спали, майор? Вид у вас скверный.
– Да нет, поспал немного. А если выгляжу хреново – так это пройдет, – он усмехнулся. – Просто небольшая депрессия. Обычное дело после напряженной операции.
Действительно, про сущую мелочь я позабыл. А ведь то, что мы живы и находимся на «Прометее», еще ни о чем не говорило…
– Ну и?.. Каковы же результаты? Кто победил?
К моему удивлению, Уилкинс, только что бойко расписывавший мою личную историю, на этот раз долго молчал, а когда заговорил, его мрачный тон резко контрастировал с произносимыми словами:
– Результаты блестящие. Да, с военной точки зрения, просто блестящие… Самого критического момента вы даже не видели, герцог. После тарана и «Прометей», и станция практически вышли из строя, и тут налетела вторая волна, почти две дюжины кораблей. А японцы могли проходить по туннелю, ясное дело, только по одному. Без всякого прикрытия. Но они молодцы! Действовали очень технично, а уж смелости им не занимать. Так что в итоге п-в-переход был захвачен, попавшая в клещи после подхода «Ямагучи» эскадра противника полностью уничтожена, а основные силы Рэнда, не приняв боя, отошли в глубь системы.
– То есть мы все-таки победили.
– Хм. – Майор смерил меня очень тяжелым взглядом. – Хотите знать, что было потом? Пока вы с Реналдо – ему тоже здорово досталось – валялись в отключке, Принц прямо отсюда, с «Прометея», заказал разговор по мультилинии с другим мерзавцем, Президентом Рэнда. Я даже слышал эту исключительно вежливую и теплую беседу – они по-английски разговаривали, зачем типа того секретничать… Так вот: они заключили мир! К чему, дескать, дальше воевать? Поубивали друг друга, и будет. В общем-то, говорил больше Принц, а второй только соглашался. И знаете, что мне особенно понравилось? Президентик не забыл поинтересоваться, как быть с тем, что Цин оттяпал у них кусок территории, фактически тот самый туннель, за который мы дрались. Так на это Принц с улыбкой сообщил: Небесному Императору данная территория не нужна. Как только корабли Цина произведут необходимые ремонтные работы, они отсюда уберутся. Классно, нет? Вам тоже понравилось, надеюсь?
Признаться, я нисколько не расстроился. Даже наоборот, порадовался – ведь события разворачивались в точном соответствии с моими лучшими ожиданиями… Гнев же майора понять было нетрудно. Во-первых, ему наступили на любимую мозоль – когда в чистое военное искусство вмешивается дурная политика, и все обгаживает. А во-вторых…
– И кто же, по-вашему, победил? Уилкинс прекрасно меня понял и ответил без колебаний: