"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

М-да, знаете, в таких случаях принято употреблять сравнения: вроде как кобыла ногой лягнула (человеческое), или дракон хвостом огрел (керторианское), но мне всегда хотелось поинтересоваться у любителей данного стилистического приема: а что, и впрямь имелся соответствующий опыт?.. Я же, дабы не показаться голословным, скажу лишь: ничего схожего доселе не испытывал. Нет, это был не нокаут, даже не нокдаун, но я был потрясен. В физическом смысле…
Я еще смог отскочить к канатам и попробовал уйти вдоль длинной стороны, что с неизменным успехом удавалось раньше. Но теперь все мои действия были слишком медлительны и очевидны. Получивший положительный эмоциональный заряд Реналдо по-хозяйски загнал меня в угол и дорвался до вожделенного: возможности измолачивать меня с удобной для себя дистанции, не входя в клинч, используя длину рук. Работал он размеренной и непрекращающейся чередой ударов, как автомат.
Недолгое время я защищался осмысленно, но, получив пару жутких залпов по ребрам, непроизвольно опустил левую перчатку, тут же схлопотал по морде (счастье еще, что не в челюсть!), и стало совсем скверно. Я оказался в состоянии грогги или, попросту говоря, поплыл – будь рядом рефери, тотчас открыл бы счет. Но мы оставались на ринге вдвоем, и Реналдо только чуть увеличил темп; я же снова и снова отталкивался спиной от канатов, из последних сил выполняя две команды практически не функционирующего мозга: не опускать руки и не падать, ни в коем случае не падать!
В общем, до гонга я дотянул, но о моем состоянии в тот момент красноречивее всего скажет следующее – из угла, где меня били, в собственный Уилкинс отвел меня под ручки. И, по-моему, спрашивал при этом: «Не пора ли выбрасывать полотенце?» Однако говорить я попросту не мог, а бессильное мотание головы он, видимо, принял за знак отрицания. Так что через минуту пришлось мне с помощью тросов подняться и нетвердым шагом пройти пару ярдов навстречу противнику. В шестом раунде Реналдо предстояло меня добить; это понимали все: он, я, бушевавшие в предвкушении победы своего бойца зрители, – и сказать, что я находился в невиданном героическом порыве: умру, дескать, но не сдамся, было бы откровенной и наглой ложью. По сути, я смирился с незавидной участью и хотел только по возможности быстрого окончания мучений.
Но все же герцогу следовало быть поосторожнее. Я ни хрена не помню из начала раунда, поэтому не могу с уверенностью утверждать, как возникла ситуация, переломившая ход поединка. Вероятно, я никак не хотел падать, и Реналдо позволил себе подойти ко мне вплотную, намереваясь поставить точку парочкой выверенных до миллиметра ударов… По крайней мере, это самое логичное объяснение тому, что в какой-то момент моему замутненному взору предстала незащищенная голова противника, находящаяся в зоне прямой досягаемости. Разумеется, ничего сообразить я не мог, но не зря Адриан Форбс, прежде чем выпустить меня на первую официальную схватку, целый год бился над выработкой определенных рефлексов. Спасибо ему большое – увидев вражескую башку, я тотчас же влепил в нее короткий левый хук от плеча. Удар получился очень резкий, акцентированный и, главное, по счастливому совпадению угодил в самую нокаутирующую точку – чуть левее от центра подбородка. Не считай Реналдо в приятной расслабленности ворон, он бы и глазом не моргнул, а так… Так я увидел, как огромное, нависавшее надо мной тело противника стало удаляться, медленно заваливаться на бок и наконец обрушилось на настил.
Вы думаете, это конец? Ну что ж, я тоже так подумал. Но не успел даже хорошенько вздохнуть и победно вскинуть руки, как Реналдо вскочил на ноги, будто оттолкнувшись от батута. Только вот глубочайший, хоть и мгновенный нокдаун не прошел бесследно, да еще и я вдруг остервенел… Короче, теперь плохие времена наступили для Реналдо – серией размашистых ударов я прогнал его по диагонали через ринг, после чего целиком повторилась картина предыдущего раунда, но роли поменялись. Еще, может, бил я пореже и иначе – полировал корпус. Так, чтобы нанести побольше внутренних повреждений, тогда уже никакая железная челюсть не спасет…
 
Не исключено, что это была ошибка. Потому как в очередном перерыве, когда азарт отхлынул и я уже мог слегка шевелить мозгами, то вынужден был признать, что в состоянии худшем моего противник находиться не может. Голова кружилась, воздуха не хватало, нестерпимо болели плечи и руки, принявшие на себя львиную Долю ударов, два нижних ребра с правой стороны явно были сломаны – вот далеко не полный перечень обнадеживающих симптомчиков…
Тем не менее я заставил себя вновь пойти напролом в надежде, что Реналдо еще не отошел, и едва за это не поплатился. После нескольких встречных, с трудом мною отбитых прямых я понял, что мы опять достойные соперники. Зато теперь седьмой раунд проходил в лучших традициях поединков тяжеловесов: ближний бой, связывание рук противника, толчки – все как полагается. В тех же единичных случаях, когда дистанция самопроизвольно разрывалась, бокс заканчивался, вырождаясь в банальную уличную драку – беспорядочное размахивание кулаками, лишь бы снова войти в клинч…
Не берусь предсказать, чем бы закончился бой, продолжайся он в таком ключе. Не исключено, я бы все-таки проиграл (фактически упал по собственной инициативе первым), но скорее всего кто-то предрешил бы исход единичным усилием, как на самом деле и произошло… На практике кем-то оказался я, и свое слово тут сказал Уилкинс. В тайм-ауте между седьмым и восьмым раундами. Естественно, он и раньше подавал мне советы, но я их не воспринимал – так обычно бывает в тяжелых боях. Но на этот раз майор так долго и настойчиво шептал мне на ухо два слова, что уже позже, во время боя, они достучались все-таки до моего сознания, мгновенно заставив встрепенуться.
Звучали волшебные слова донельзя тривиально – Дик Филипс. Так звали малоизвестного боксера, который однажды попытался уложить меня жульническим приемом. Закончилось это для него неважно – до дисквалификации не дожил, но мошенничество было в том не виновато. Прием был эффективный и наверняка очень древний, просто мудрый Уилкинс выбрал имя Филипса, чтобы пояснее донести до меня свое предложение.
И знаете, как-то даже пренебрег я рассуждениями о чести, принципах fair play, а лишь улучил момент да провел идею в жизнь. Применялась она к противникам, которые плохо работают ногами или, проще, долго стоят на одном месте. Так часто поступал я, ввязываясь в обмен ударами с теми, кого не считал опасными, и так же действовал Реналдо – из-за элементарных пробелов в технике, особенно проявлявшихся в нашем с ним состоянии…
Вот этим я и воспользовался. Мобилизовав остатки сил, я стряхнул с себя захват (мы привычно возились в центре ринга), отскочил на шаг назад и изобразил богатырский замах правой, якобы собираясь бить в голову наотмашь. К счастью, Реналдо еще не настолько потерял ориентацию, чтобы не среагировать самым естественным образом – отступить назад и попытаться контратаковать. А я очень внимательно караулил его твердо упертые в настил ступни, и когда левая – ближайшая ко мне – стала подниматься… Тут я совершил отчаянный бросок вперед всем телом, одновременно накладывая свою ступню поверх его и посылая левую руку снизу вверх классическим апперкотом. Придавленный моим весом, он лишь чуть дернулся, а моя перчатка, пройдя-таки между его рук, попала куда надо! Шейные позвонки хрустнули, Реналдо, на этот раз и впрямь готовый, начал падать, но я его попридержал. Потом отвел к канатам, прислонил, хорошенько прицелился и влепил фирменный левый прямой – чуть снизу, в центр подбородка! Взмахнув руками, как орел крыльями, Реналдо медленно и печально воспарил над канатами…
Грохот падения. Затем гробовая тишина. Я в белом фраке. Занавес.
  
Глава 5
 
Несмотря на столь блистательную победу, на следующий день я пребывал не в лучшем расположении духа и всерьез корил себя за упрямство, заставившее провести бой с Реналдо, что называется, по полной программе. Близился час встречи с Его Высочеством – практически он уже наступил, а я находился в совершенно разобранном состоянии. Сидеть не шевелясь в просторном кресле в каюте Реналдо и не стонать – вот максимум того, на что я был способен вскремниться. Но, согласитесь, трудно ожидать большего от любого живого существа, у которого сломаны два ребра, руки от плеч до запястий представляют сплошной бесконечно ноющий синяк, а левая кисть вообще распухла так, что и пальцем двинуть невозможно. Плюс, как я уже отмечал, анестезирующие средства людской медицины на керторианцев существенного воздействия не оказывали… И то, что герцог Венелоа имел еще более удручающий вид, ничуть меня не утешало. Конечно, глядя на его шею, зафиксированную в жесткий корсет, болтающуюся на перевязи правую руку (как сообщил мне шепотом Уилкинс, одним из ударов я сломал герцогу лучевую кость в шестом раунде; после чего еще два он боксировал с перебитой рукой – нечто, скажу я вам!) и глаза, сумрачно взирающие на мир из глубин пары роскошных фингалов, я мог испытывать небезосновательную гордость за проделанную работу, но… Но к весьма вероятному противостоянию с Принцем ни он, ни я абсолютно не были готовы, а ведь это, черт побери, легко было предвидеть!..