"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Спеша вслед за ним, я был вынужден признать, что, несмотря на удавшийся финт с порталом, качественного изменения ситуации не добился – мы по-прежнему катились прямиком к финалу, где меня поджидали два трупа:
Вольфара и Гаэли!.. Кто же мог остановить живой танк, даже не сбрасывавший скорость перед очередной дверью? Уилкинс? Он шел рядом, явно находясь в состоянии повышенной боевой готовности, но инициативы в такой ситуации от него ждать не приходилось, а приказать застрелить Венелоа язык не поворачивался (да еще и выйдет ли!..). Я? Ну, по крайней мере попробовать стоило. Я стал озираться на ходу, выискивая то, что мне могло пригодиться, пока не обнаружил нужную вещь на одной из стен. Пришлось немного притормозить.
Когда же я снова догнал их, момент уже приближался к критическому: во все еще не умолкавшем голосе Вольфара явственно слышались истерические нотки… И тут мы вновь вышли из паутины коридоров в небольшой зал, посреди которого Реналдо на мгновение замер, сверяясь с прибором. В уши мне ударил истошный вопль Вольфара:
– Останови его, Ранье!
И я шагнул вперед…
М-да. Ты можешь быть сто раз керторианец и еще сто раз богатырь, но, когда тебя внезапно изо всех сил бьют по затылку, приходится терять сознание. Особенно если бью я. И к тому же толстенным металлическим прутом, выломанным из вентиляционной решетки… Реналдо не нашел действенных контраргументов против этой теории, как подкошенный рухнул на колени, пошатнулся и наконец растянулся на полу во весь рост.
Когда герцог падал, датчик теплового излучения выпал из разжавшихся пальцев, и первым делом я нагнулся его подобрать. Да, судя по размеру пятна, обозначавшего источник тепла прямо впереди, я действительно остановил Реналдо в последний момент… “Возможно даже, что Вольфар находится попросту за ближайшей дверью!” Стоило мне так подумать, как эта самая дверь распахнулась, и изнутри донесся крик Вольфара, уже не нуждавшийся в усилении системой вещания:
– Теперь можешь заходить, Ранье!
Я слегка оцепенел, и в этот момент Уилкинс все-таки проявил инициативу. Перескочив через распростертое на полу тело Реналдо, он рванулся к двери, на ходу хватаясь за кобуру.
– Нет! – заорал я во всю силу легких, но Уилкинс уже прыгнул в проем практически головой вперед, приземлился на правое плечо, красиво перекувырнулся, замер на одном колене с бластером в вытянутых руках и крикнул:
– Я держу его!
“Держишь – так стреляй!!!” – В ярости я размозжил датчик об пол и не торопясь пошел к двери, отлично зная, что сейчас увижу…
Ну, тут трудно было ошибиться. Едва войдя в комнату, являвшуюся, видимо, постоянным кабинетом Вольфара, я сразу убедился в своей правоте: Уилкинс держал его, а он – Гаэль…
Да, герцог Per, представший наконец моим глазам, стоял ярдах в пяти от нас, рядом со своим рабочим столом, и держал Гаэль за талию правой рукой. В левой же у него был здоровенный кинжал, приставленный острием точнехонько к сердцу девушки. Глаза Гаэли были открыты, но она явно была одурманена одним из тех дьявольских снадобий, которыми был напичкан “Бантам”.
В общем, получилась точная копия моей излюбленной жизненной ситуации. Той самой, о которой я рассказал Гаэли незадолго перед тем, как ублюдок ее похитил, и на которую ублюдок намекал мне в своем письме. И я даже отвернуться не мог, словно прикованный к светлым глазам Вольфара, в которых читалось нечто весьма схожее с торжеством!..
– Что теперь, Ранье? – с улыбкой поинтересовался мой враг: он даже не считал нужным встать так, чтобы представлять минимальную мишень для выстрела.
“Эх, надо было тебе сразу стрелять, майор…” – с тоской подумал я. Но Уилкинс ничего не знал о моих трудностях и только гадал, наверное, про себя, чего это я медлю?!
– Что ты предлагаешь? – спросил я.
– Ничего нового, – он осклабился еще шире. – Просто убирайся отсюда, Ранье! И все!
– Я не смогу еще раз открыть портал, – возразил я. Но ответ был у него готов:
– И не надо. Отдай портал мне. Я его для вас открою – и проваливайте!
Да. Конечно. Отдать портал. Уйти. Рассчитаемся в другой раз. При более благоприятных обстоятельствах…
– Я держу его, герцог! – напомнил мне Уилкинс, не догадывавшийся о содержании нашего диалога – тот шел по-керториански…
И я приказал:
– Стреляйте, майор!
Он нажал на курок быстрее, чем завершилась моя отрывистая команда. Но недостаточно быстро – Вольфар уже начал реагировать! В его мгновенно распахнувшихся глазах пронесся смертельный ужас, левая рука судорожно дернулась…
В следующее мгновение они оба повалились на пол, и я с холодеющими внутренностями понял, что все равно смотрю на два трупа: снайперский выстрел Уилкинса разнес Вольфару полчерепа, но и кинжал по самую рукоять сидел в груди Гаэли!
Обычно в такой момент полагается сойти с ума или хотя бы упасть в обморок, но со мной этого как-то не случилось, – право же, почел бы за счастье!.. Но мне пришлось развернуться и уйти восвояси.
Двигался я, правда, так медленно, словно каждая нога весила добрую тонну, поэтому окрик Уилкинса застал меня еще на пороге. А кричал он:
– Вернитесь, герцог! Она жива!
Признаться, я не поверил своим ушам! Ведь я же собственными глазами видел кинжал, по самую рукоять всаженный ей в сердце! Но, еще только оборачиваясь, я понял, почему удар Вольфара не оказался смертелен. Просто сердце у Гаэли находилось с другой стороны – справа. Так же как и у меня, и у других керторианцев…
Александр ДИХНОВ
ПОРТАЛ НА КЕРТОРИЮ
Часть 1
Глава 1
Утро 23 мая 2493 года выдалось ничем не примечательным" – так, кажется, начинался мой предыдущий опус? Ну, могу вам сообщить, что утро четвертого июля было еще посредственнее. Если это, конечно, было именно утро и именно четвертое июля, а ни в том ни в другом я большой уверенности не испытывал… На первый взгляд, это может показаться кому-то странным, ведь существуют надежные способы определения времени: часы, календарь, в окно можно выглянуть, в конце концов… Но всех этих чудесных возможностей я был лишен. Окна – по объективным причинам: на космических кораблях даже если и есть иллюминаторы, то для выяснения времени суток толку от них мало; остального же – по субъективным.
Только не подумайте, что под «субъективностью» я здесь подразумеваю некие собственные пожелания. Вовсе нет. Я только имею в виду, что текущее положение дел зависело от желаний другого человека, или точнее – керторианца, или еще точнее – герцога Реналдо Венелоа. А заключалось это самое положение в том, что я уже добрых две недели сидел на борту «Прометея». Сидел в самом неприятном смысле этого слова – на гауптвахте! В маленькой шестиметровой камере, не обремененной излишними удобствами, к коим, безусловно, относились и часы… Вообще, куда проще перечислить, что в моей камере имелось: четыре металлические стены, пол, потолок, к которому крепилась парочка никогда не гаснущих люминесцентных ламп, кровать ужасного качества, транспортер, по которому через стену подавались пища и сигареты, и деликатно отделенный перегородкой сортир (или правильнее будет назвать его парашей? – грубо, но зато соответствует действительности)… Ах да, была, разумеется, еще и дверь, которая никогда не открывалась. Что ж, убого, ничего не скажешь. Вопрос «как дошел ты до жизни такой?» выглядит как никогда уместным.
Должен признать, дать ответ прямой и однозначный было бы несколько затруднительно. Хотя если затрагивать только фактическую сторону, то тут все будет выглядеть просто, не сказать бы – примитивно.
Итак, что же произошло после волнующего финала на «Бантаме»? Это нетрудно описать в нескольких фразах. Сначала мы с Уилкинсом просто пялились несколько минут на тяжелораненую Гаэль, затем сообразили, что не худо было бы оказать ей первую помощь, и принялись за дело. Вытащили с осторожностью кинжал Вольфара, изобразили кое-какой перевязочный материал, но только майор собрался приступить к обработке раны, как появился подзабытый нами герцог Венелоа. Появился не один, а вместе с группой десантников, подоспевших тем временем с «Прометея»… На этом все и кончилось: чрезвычайно раздраженный и нелюбезный герцог в ультимативной форме потребовал от нас сдаться, и никакие мои увещевания успехом не увенчались – видимо, мой удар ломом по затылку здорово запал ему в душу… После классического поднятия рук мы с майором были доставлены под надежным конвоем на «Прометей» и помещены непосредственно на гауптвахту (по крайней мере, такова была лично моя участь). Больше никаких событий припомнить не могу, как ни пытаюсь, – ни Реналдо, ни кто-либо из его подчиненных в контакт со мной не вступал. Единственным намеком, что по ту сторону двери обо мне еще тлели воспоминания, была регулярно поступающая жратва. Как говорится, и на том спасибо…