"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– По методу Ранье, – видимо, это у нас семейное. Но вы поняли? В выборе инструмента индивидуальные особенности тоже сказываются. А теперь, господа, поправьте меня, если я что-то путаю, но на моей памяти все убитые Регом были зарезаны: кинжалом ли, шпагой, еще чем-то…
Поправок никто вносить не стал, к господин барон усмехнулся:
– А вот и еще маленький штрих. Рана была нанесена левшой, в то время как сам Вольфар – единственный из нас ярко выраженный правша. Очень хорошо, скажете вы, так и должно быть, если его убил кто-то другой. ан нет!
Вспомните-ка, господа, какой рукой вы лучше владеете кинжалом?
– Правой, – ответил чуть обескураженно Лан, а я только кивнул.
– Точно. Потому что, когда вы учились фехтовать – а мы все этому учились, – кинжал был у вас в правой руке, в левой-то была шпага… И только у Вольфара все было наоборот, только он всю жизнь держал кинжал левой. А?..
Ну, мы могли только переглядываться друг с другом. Не сдавался только герцог Лан; более того, он даже нашел аргумент, сгоряча показавшийся мне хорошим:
– Тогда объясните, барон, откуда у Вольфара вдруг взялся портал? Или если он у него был и раньше, то зачем ему понадобилось так долго путешествовать на кораблях?
– Да что тут объяснять? Не было у него никакого портала. Не было и нет!
– Но вот герцог же был уверен, что есть! Казалось, дядя уже готов был ответить резко, но потом как будто смирился с неизбежной тупостью окружающих.
– С чего ты взял, Ранье, что у Вольфара был портал? – ласково поинтересовался он.
Действительно, с чего? Я стал вспоминать ход своих рассуждений, приведших к выводу о наличии у противника средств мгновенного перемещения. Практически все можно было отнести к хорошему знанию врагом обстановки и предугадыванию моих действий, за исключением одного момента…
– Как Вольфар мог оказаться раньше меня на Денебе IV? Я же вылетел туда первым рейсом с Новой Калифорнии, а уж на “Пелиноре” он Точно не летел.
– Не летел, понятное дело, – раздраженно бросил дядя, а потом вздохнул и снова улыбнулся: – Ладно, придется мне, пожалуй, рассказать вам о своих собственных действиях.
Вы можете, конечно, мне не верить, но я раскрыл дело через час после того, как Принц сообщил мне об этой якобы смерти Вольфара Рега. В общем, я обычно всегда так поступаю: сперва определяю виновного, а потом уже добываю доказательства – искать что-либо определенное значительно удобнее. Случалось, правда, ошибиться и корректировать гипотезу позже, по ходу расследования, но не в нашем деле. Тут я сделал правильное предположение, исходя из одного анализа мотивов.
Однако я и не думал пренебрегать фактами, поэтому принялся собирать их, используя все возможности, созданные за годы моей практики. В итоге я достаточно быстро разузнал, что происходило с Вольфаром в последний год, как все это готовилось – тут ты, Ранье, практически нигде не ошибся, поздравляю, – а также более подробную информацию о том, кто где был в интересующий момент и тому подобное… Обо всех наиболее существенных деталях сегодня уже было сказано, поэтому замечу лишь, что чем больше я узнавал, тем больше убеждался в правильности своей версии. Ну прямо один в один все ложилось – самому впору удивляться. Тем не менее абсолютно все улики, которыми я располагал, были косвенными. Это даже не улики, а так, чистые умозаключения, которыми вас, Лан, к примеру, и не проймешь.
Под взглядом дяди хозяин потупился, но все же проронил достаточно внушительно:
– Род моих занятий располагает к этому. Вы очень убедительны, барон, не скрою, но…
– Хотелось бы чего-то большего? Да, и мне тоже хотелось. А большим и, пожалуй, единственным по-настоящему надежным доказательством того, что Вольфар жив, было бы увидеть его воочию. Не так ли? Соответственно, такой целью я задался уже к моменту проведения
Совета, где Принц достаточно неожиданно для меня назначил в сыщики Ранье. Впоследствии его ход стал мне понятен; думаю, он не обманул тебя тогда, в лаборатории Виттенберга, хотя, как признался мне позже, ты едва насмерть не допек его своими расспросами. Но, с моей колокольни, получилось не слишком удобно – центр событий оставался на Новой Калифорнии, где Вольфар едва ли не наилучшим образом мог контролировать ситуацию, мои же возможности на твоей планете были, напротив, очень невелики. Я никогда туда не лез и мог довольствоваться только информацией, поступавшей от твоего дворецкого.
 
Поэтому самым лучшим вариантом было бы перенесение точки столкновения интересов – фактически тебя, мой мальчик, – куда-нибудь в другое место. Причем в оптимуме желательно было подстроить так, чтобы, перемещаясь вслед за тобой или, скорее уж, впереди тебя, Вольфар где-нибудь засветился. Проанализировав всю информацию и, в особенности, расписание межпланетных перелетов, я остановил свой выбор на Денебе IV…
Конечно, я мог бы сразу раскрыть тебе карты и порекомендовать отправиться на Денеб, – наверное, ты бы уважил мою просьбу. Однако ситуация, по моим оценкам, и так благоприятствовала такому твоему решению, поэтому я лишь немного подтолкнул тебя. То есть связался вскоре после Совета с Бренном и попросил его не спешить с отправкой тебе письма до отъезда с Новой Калифорнии и составить его так, чтобы у тебя возникло желание навестить его на Денебе. Он неплохо справился с поручением, и хотя решающую роль, вероятно, сыграла все же ампула – то ли оброненная Вольфаром, то ли брошенная специально, я так до конца и не уразумел, – все получилось как надо.
Признаться, начиная с фразы “конечно, я сразу мог бы раскрыть тебе карты”, я по вполне объяснимым причинам стал потихоньку впадать в бешенство, и к моменту “все получилось как надо” оно достигло критической точки, поэтому дядя, не сводивший с меня глаз, выдал все-таки небольшой комментарий.
– Ну что ты нервничаешь, Ранье? – очень по-домашнему осведомился барон. – Хочешь бросить мне в лицо что-нибудь вроде: “Приятно ли вам, дядя, было наблюдать, как я бесконечно путаюсь и понапрасну подвергаю жизнь опасности”? Так?
– Почти, – достаточно холодно подтвердил я.
– Отвечаю: нет, мне не было приятно. Я даже переживал за тебя в иные моменты, но, как мне казалось, ты должен выкрутиться – и сам видишь, это так, – а игра стоила свеч. В этой истории было, да и осталось, много неясного, поэтому ни в коем случае нельзя было дать понять Воль-фару, что его план раскрыт. А это, уж поверь мне, неизбежно случилось бы, не пребывай ты в неведении. Даже сейчас – даже сейчас, Ранье! – с точки зрения надежности мне не следовало всего этого говорить, но… – Тут дядя замялся, как будто подыскивая нужные слова, – редчайший случай, едва ли не единственный на моей памяти.
Я не стал дожидаться, пока он подберет соответствующую форму для чертовых соболезнований, и махнул рукой:
– Ладно, ладно. Большое спасибо! И Бренн тоже хорош!
– Ну, ну. Это ты со зла. Я не просил его что-либо скрывать, и вряд ли он сделал бы это по собственной инициативе. Просто, как я понял из твоего рассказа, вас прервали раньше, чем он дошел до этого эпизода. Пойдем-ка дальше!
Я промолчал, а Лан и Уилкинс, старавшиеся не замечать нашего выяснения отношений, заметно оживились.
– А дальше, Ранье, ты классно выступил, заказав себе билет на прежнее имя, известное практически всем и каждому, и, уж конечно, керторианцам. Вот это было по-настоящему опасно, но, согласись, тут тебе никто ничего не подсказывал. Мне же это было на руку. Я и так-то надеялся, что Вольфар проконтролирует твое отбытие с Новой Калифорнии, но после такого пассажа с твоей стороны можно было и вовсе не сомневаться.
Как я уже упоминал, расписание межпланетных рейсов мною было изучено заранее, поэтому спрогнозировать дальнейшее было нетрудно. Я не сомневался, что Вольфар захочет опередить тебя при перелете и воспользуется любой возможностью для этого. А рейс “Пелинора” мало того, что предоставлял такую возможность, но она была еще и единственной… Как ты помнишь, от заказа билета до отлета у тебя образовался зазор в четыре дня, а между тем вечером первого же дня с Новой Калифорнии отбывал корабль сюда, на Антарес II; в свою очередь, между Антаресом и Денебом всего два дня лета, а движение тут очень оживленное. Таким образом, использовав этот транзит, Вольфар мог прибыть на Денеб на сутки раньше Ранье. И я был уверен, что он так и поступит.