"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Для того же, чтобы не терять время и перспективную линию расследования, я поручил Гаэли разведать обстановку в офисе CIL. Она поупрямилась немного, но больше для вида.
Тут, правда, вышла небольшая загвоздка: для того чтобы переправиться с северного континента на южный, требовалось заказывать флаер (ну не лететь же, в самом деле, рейсовым транспортом!), и это стоило немалых денег. Такой суммы наличностью у меня не было – ее вообще осталось негусто после закупки новой одежды и снаряжения, а кредитками я пользоваться боялся – как своими собственными, так и товарищей. Если номера наших карточек были властям известны, то выследить нас им не составило бы никакого труда.
Выход из положения нашла Гаэль. Как выяснилось, у нее были знакомые в одном из местных издательств; то ли она вместе с кем-то училась, то ли еще что, но этот неизвестный благодетель по ее просьбе все отлично устроил. Издательство наняло нам корабль под одно заверение в том, что Гаэль потом все оплатит. В результате уже через восемь часов после посадки “Пелинора” мы с Уилкинсом покинули Сван-Сити, направляясь на юг, а Гаэль осталась разбираться там. Мы условились встретиться вновь на прежнем месте, в отеле “Риц”, через двое суток: десять часов лета в одну сторону, десять – обратно, и больше суток на месте: я посчитал, что этого будет достаточно-Достаточно, но не слишком много – тут Уилкинс был прав, и тем не менее, выйдя из скоростного лифта на выложенную плитами мостовую, я опять остановился, глазея по сторонам. Все-таки силен был контраст, к нему надо было привыкнуть. Сван-Сити тоже был спрятан внутри горы, но там это совсем не чувствовалось: искусственное топографическое небо, освещение, удачно имитирующее дневное, свежий кондиционированный воздух – чем не открытая поверхность планеты? Но университет, не оборудованный столь комфортабельно, еще сверху показался мне немного сказочным, нереальным, теперь же, внизу, это ощущение усилилось. Вроде улица как улица: дома, магазины, конторы какие-то – с одной стороны, а с другой – базальтовая скала, отвесно уходящая ввысь и теряющаяся в черном провале над головой. И воздух – свежий, нормальный, но чуть горьковатый, едва отдающий затхлостью. Где-то когда-то я читал, что одним из излюбленных персонажей людского фольклора был народец, живший под землей или в пещерах, вырубленных в теле гор. Звались они то ли гномы, то ли дворфы… И вот, оказавшись на улице этого подгорного города, я уже почти ожидал увидеть каких-нибудь сверхъестественных существ, разгуливающих по его улицам. Но нет – люди были как люди, такие же, как везде. Разве что здесь, в одном из самых прославленных учебных центров Галактики, можно было встретить представителя любой человеческой расы, в отличие, скажем, от Новой Калифорнии, которая была заселена преимущественно потомками выходцев с северной части Западного континента Земли.
– Что теперь? – В голосе Уилкинса сквозило плохо скрытое раздражение, и он намеренно пялился в одну точку, каковой была вывеска бара на противоположной от нас стороне улицы.
– Надо сориентироваться на местности, – глубокомысленно заявил я. – Адрес Бренна у нас есть, но соваться туда нахрапом…
– Согласен, – перебил меня Уилкинс. – Но может, зайти куда-нибудь? Можно бы и горло промочить после холодной ванны, которую тут называют погодой. Там и сориентируемся.
– Можно, – кивнул я, и мы без дальнейших обсуждений пересекли проезжую часть (движение на Денебе было, разумеется, наземным).
Бар оказался небольшим, без каких-либо изысков и с минимумом посетителей, что не удивляло – была середина дня. Впрочем, судя по отсутствию видимых признаков процветания, тут, очевидно, и по вечерам столпотворения не наблюдалось… Следуя уже выработавшейся привычке, мы не сговариваясь двинулись к угловому столику, отгороженному от входа стойкой, где сбросили все еще не просохшие плащи, после чего Уилкинс отправился заказывать выпивку.
Бармен, приземистый крепыш неопределенной наружности, разливая питье по стаканам, то и дело бросал на майора взгляды исподлобья, словно пытаясь угадать, зачем такая птица пожаловала в университет. На Денебе мы окончательно переоделись в гражданское (маловыразительные свитера и брюки, чтоб не бросаться в глаза в толпе, как объяснил Уилкинс, – ха-ха!), однако выправка сразу его выдавала. На мне столь явных признаков армии не отмечалось, и я был похож на простого громилу Поэтому, когда Уилкинс сел напротив и подтолкнул мне стакан джина с тоником, я поинтересовался:
– Вам не кажется, майор, что ваша затея с переодеванием причиняет лишь дополнительные неудобства?
– Пожалуй, тут я перегнул, – неохотно признал он, с отвращением поглядывая на собственные рукава. – В нашем случае смена вывески бесполезна – фасад выдает.
“Что-то он чересчур не в духе после всего-то одной прогулки”, – заметил я про себя и, сделав пару приятно согревающих глотков, спросил:
– Как-то мрачноваты вы, майор. Почему бы?
– Верно. Не нравится мне все это.
– Что именно?
– Да все, – Уилкинс одним залпом осушил стакан. – Я знаю, вы считаете меня параноиком, но эта паранойя не раз спасала мне жизнь… да и вам, между прочим.
– Да в чем дело? – Я искренне не понимал.
– В том, что вокруг слишком спокойно. Как говаривал мой полковник: не надо бояться врага, надо бояться, когда врага не видать. Дома нам мешали на каждом шагу. Без выдумки, но настойчиво. Я постоянно чувствовал опасность и был, что называется, в тонусе для ее отражения. А сейчас… Мы уже вторые сутки на Денебе – и ничего!
– Не могу сказать, что меня это безумно огорчает. Почему бы не предположить, что враг, даже если и не удалось обмануть его относительно нашего местонахождения, попросту немного отстал?
– Дай-то Бог… – без энтузиазма кивнул Уилкинс и с заметным неудовлетворением посмотрел на уже пустой стакан. – Только вот ощущение опасности у меня никуда не делось, напротив – усилилось… Уж не потому ли нам не мешают, что мы и так делаем то, что кого-то устраивает?
– Знаете, майор, не стану оспаривать точность вашего самодиагноза. Не могу понять только, откуда все эти предчувствия, предвидения – можно подумать, это вы родились на Кертории, а не я.
Майор как-то странно поглядел на меня и вновь опустил глаза.
– Я исхожу из опыта. Вы, наверное, знаете, что это полезная штука. Но мне показалось, что вы имели в виду не только меня?
– Положим.
– А в ней и впрямь есть что-то такое. Керторианское. Тогда, на “Пелиноре”, когда вы ушли в рубку, она вдруг ни с того ни с сего заявила, что через полчаса вы покинете корабль и именно через третий шлюз. Так и было, если вомните.
Я кивнул и промолчал, готовый принимать пари на любых условиях, что так просто Уилкинс с этой темы не слезет. Да, это был бы беспроигрышный вариант, разве что подобной прямоты я не ожидал.
– И вообще, герцог, вы можете объяснить мне, почему вы с ней цацкаетесь?
Я не считал острую дискуссию по этому поводу сколь-нибудь полезной, поэтому лишь пожал плечами:
– Почему бы и нет? Сторониться ее только потому, что она женщина? Неужели вы еще больший женоненавистник, чем я?
Уилкинс даже не улыбнулся.
– Может, и да, хотя навряд ли… Проблема, конечно, не в этом. Она непредсказуема и опасна. Мы не знаем, ни как она затесалась в наши дела, ни зачем. Она никогда ничего не рассказывает о себе. И это при том, что про себя люди любят болтать больше всего на свете, вы не замечали?
– Замечал. – Я улыбнулся: мои мысли принимали забавный оборот.
– А даже если что и говорит, то навешивает такую откровенную лапшу, что и уши подставлять обидно. Так кто же эта журналистка: друг, враг, чей-то очередной лазутчик? Мы не имеем ни малейшего представления. Мы вообще ничего не знаем, и это скверно! Я не могу одобрить подобного легкомыслия.
– Правда? – насмешливо переспросил я. – Не очень-то свежая мысль. Помните, покойный капитан Браун тоже сказал как-то: “Всегда хочется знать, с кем имеешь дело”. И помните о ком? Майор, а что я знаю о вас?