"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Айлия, добрый вечер, — подняв голову от бумаг, поприветствовала она меня. — Ректор не ожидал вас так рано, придется подождать.
— Понимаю, — кивнула я, после чего мадам проводила меня в кабинет мсье Клеачима, предложила чай или кофе и, получив отрицательный ответ, удалилась по своим многочисленным делам.
Оставшись одна, я огляделась и неожиданно заметила, что еще одна дверь, ведущая в смежное помещение, обычно запертая, в данный момент приоткрыта, и, не удержавшись, с любопытством зашла внутрь. На первый взгляд ничего интересного внутри не обнаружилось — просто еще одна рабочая комната, заставленная стеллажами, полными книг и бумаг. Свободные места на стенах были закрыты портретами видных научных и политических деятелей. Очевидным образом не желая, чтоб меня тут застали, я развернулась и двинулась было обратно, но вдруг застыла, словно накрытая парализующим заклятием, медленно, почти не дыша, на одних каблуках повернулась обратно и уставилась на портрет Кейла Друэрье. Затем крадучись подошла к картине вплотную, осмотрела со всех сторон и, чуть поколебавшись, откинула ее, как импровизированную дверцу, в сторону и уже не сильно удивилась, обнаружив в стене сейф, причем код, его открывающий, мне был, без сомнения, известен — «24-11».
Внутри сиротливо лежала одинокая тоненькая папочка, и я, ни минуты не колеблясь, засунула ее в свою сумку, закрыла сейф и в спешке покинула кабинет, сообщив немного опешившей мадам Хоури, что забыла запереть домик и скоро вернусь. Но, естественно, ни в какой домик я не отправилась, скорее наоборот — углубилась в лес, в сторону моего дупла, где, усевшись на поваленное дерево, взялась за изучение добычи, уже подозревая, что именно нашла.
Да, это были именно они — бумаги, из которых ясно следовало, что мсье Голльери имеет самое непосредственное отношение к распространению моуфри в Теннете, и если я что-то понимаю, то имеющейся в документах информации вполне достаточно, чтобы засадить его за решетку надолго. И это, безусловно, очень веский побудительный мотив для убийства. Дочитав последний листок, я присоединила папку к уже спрятанным в дупле бумагам и направилась обратно в учебный корпус. Несомненно, стоило поговорить с ректором, раз он сам меня позвал. Хотя в сложившейся ситуации я слабо представляла, что ему сказать. Вроде как необходимые улики на месте и пора триумфально идти в полицию да делить честно заработанное наследство, но что-то внутри меня говорило, что не стоит вот так сразу выкладывать все мсье Клеачиму.
Так ничего путного и не придумав, я вошла в здание, и тут же сбоку раздалось:
— Айлия, подождите.
Оглянувшись, я обнаружила прислонившегося к стене мсье Голльери и испуганно пролепетала:
— Слушаю вас.
Конечно, демонстрировать столь явную перемену в отношении не стоило, откуда профессору было знать, как много мы с драконом накопали, но что-то во взгляде лектора пробирало меня до мозга костей, заставляя испуганно съеживаться.
— Мне нужно поговорить с вами, — спокойно сообщил тем временем мсье Голльери, словно не замечая моей реакции. — Давайте пройдемся.
Прекрасная идея. Бродить по пустынным лесным тропинкам в компании человека, не так давно перерезавшего другому горло. Пусть даже за дело, в корне положения это не меняло.
— Может, здесь поговорим? — предложила я. — Занятия уже закончены, нам никто не помешает.
— Что такое? — фальшиво удивился лектор. — Неужели вы меня боитесь?
— А не должна? — в лоб спросила я, избегая взгляда собеседника.
Проигнорировав мой, в сущности, риторический вопрос, он поинтересовался:
— И как продвигается ваше расследование?
В ответ я рассеянно махнула рукой в неопределенном направлении, стараясь вести себя максимально естественно.
— Да так как-то. От сдачи убийцы в полицию мы с драконом достаточно далеки. — Ох, не стоило мне этого говорить.
Слышащий между строк собеседник криво усмехнулся и немедленно уточнил:
— Неужели вы никого не подозреваете?
Оглянувшись в пустынном коридоре, я убедилась, что помощи ждать неоткуда, и неуклюже попыталась походить вокруг да около.
 
— Ну почему же никого? Подозреваемых довольно много, но достойного мотива так и не нашлось. Лучший повод для убийства, что мы обнаружили, был у мадам Арно, но, не знаю уж почему, Зенедин поверил, что она не убивала.
Собеседник резко стукнул кулаком о кулак.
— Оставьте Гретель в покое, она совершенно ни в чем не виновата.
— Кажется, я уже сказала, что с нее сняты подозрения.
Сделав еще пару шагов в сторону окна, за которым уже сгущались сумерки, мсье Голльери перешел к основной части беседы.
— Айлия, я знаю, что вы врете. Вы выпытали из Адофа много сведений, ставящих меня под серьезное подозрение, да и Тьорк не устоял перед вашим напором. Но, поверьте, я не убивал Траэра.
— Верю, — тут же согласилась я, гадая, как скоро найдут мой труп. И почему я так и не сподобилась написать завещание…
Спутник остановился и, повернувшись ко мне, заговорил:
— Прекратите лукавить. Я же вижу, что вы подозреваете меня, и нельзя сказать, что у вас нет на то оснований. Похоже, придется рассказать вам, как обстояло дело в действительности. Вы готовы меня беспристрастно выслушать?
Возражать было глупо, и я покорно кивнула. Первый испуг прошел, меня до сих пор не прикончили и, судя по развитию беседы, дадут пожить еще немного, так что природное любопытство взяло верх, и мне стало даже интересно, каким именно образом мсье Голльери попытается убедить меня в своей невиновности.
— Как вы, наверное, уже знаете от Адофа, незадолго до убийства Траэр заявился ко мне с угрозами. Он продемонстрировал собранные им улики и потребовал плату за молчание. Я посоветовал ему не искать неприятностей, суя нос не в свое дело, и вернуться к книгам, в которых он понимает больше, чем в жизни. На первый взгляд мои советы вроде как принесли пользу, и Траэр успокоился, но вечером, накануне смерти, пригласил меня зайти. Я долго сомневался, но все же счел возможным согласиться и повторить аргументы еще раз. К сожалению, глупый садовник, не испугавшийся ливня, заметил меня, входящего в коттедж Траэра, да еще и язык не смог удержать за зубами, так что теперь мне приходится оправдываться перед вами, а я, бес все подери, ни в чем не виноват. Когда я уходил, определенно заявив Траэру, что ни пенни не выложу, он был живехонек.
Совершенно неубедительно, надо заметить. Должно быть, мое лицо отразило все сомнения, и преподаватель продолжал:
— Я не ожидаю, что вы поверите мне на слово, поэтому предлагаю честную сделку. Насколько я понимаю, за раскрытие убийства вы получите около пятидесяти тысяч марок. Это так?
— Не совсем, — возразила я, не очень понимая, к чему клонит собеседник. — Просто из наследства мсье Траэра мне выделят сумму для покупки собственного домика на берегу канала в Теннете.
— То есть, — прервал мои излияния собеседник, — как раз около уже упомянутых мной пятидесяти тысяч. Если же вы прекратите расследование, я выпишу вам чек на семьдесят тысяч марок, и хоть дом покупайте, хоть канал — дело ваше.
И как подобные предложения согласуются с недавним заявлением о невиновности? Невиновные люди не пытаются подкупить детектива. Я уже совсем собралась высказать это ждущему моего ответа лектору, но неожиданно пришедшая мне в голову мысль заставила несколько поумерить пыл и попробовать пересмотреть некоторые жизненные принципы. Собственно, почему я ввязалась в расследование? Поначалу исключительно из-за денег, это уже в Льоне меня охватил настоящий азарт сыщика. Так что мне мешает сейчас, когда убийца уже найден и самолюбие может почивать на лаврах, спокойно забрать предложенные деньги, сохранив таким образом жизнь и честное имя мсье Голльери. Ведь за убийство шантажиста сложно сильно осуждать: если человек решился вымогать деньги, то должен быть готов к такому повороту событий. Тем более странно смотрится такой поступок по отношению к собственному брату.