(не) Измена. Ребенок от бывшего мужа (СИ)
Он голову опускает, смотрит на меня исподлобья. Чужой такой. Далекий. А мне больно становится, но он меня сейчас виноватой делает.
Словно это я на столе его конкурента с раздвинутыми ногами была, а он вошел и увидел…
Слезы изнутри обжигают, а я удивляюсь, что столько времени не видела кому сердце свое отдаю. Великолепный манипулятор, умеющий вывернуть ситуацию так, что ты еще и виноватой окажешься.
- Прекрати, Миша. Прекрати делать вид, что тебе есть до меня дело. И прекрати ситуацию выворачивать. Я пришла и сказала.
- А я услышал. Только понять не могу зачем тебе развод? Хочешь, чтобы больше времени вместе проводили? В отпуск может слетаем куда? Ты устала я понимаю, можем поехать и развеяться. У меня командировка на пару недель будет, по возвращении организуем отпуск.
- Командировка на пару недель с Тиной? – почему мой голос такой холодный. В нем нет слез. Отчужденный.
5
- Проект ее и переговоры вела она от лица компании. Исключить ее на данном этапе заключения контракта невозможно. Остынь Яна. И запомни. Ты – моя жена. Моя ты. Ничего не изменилось и не изменится. А свое я не отпускаю, любимая…
Все. У меня что-то внутри отключается. Щелчок. И пустота. Михаил Воронов не из тех, кто оправдывается. Он рушит все сейчас, а я… Я переживу. Мне есть для чего жить.
Мой муж слишком богат. Влиятелен. На его стороне власть, а я простая девушка. Конкретно сейчас безработная и полностью зависимая от него…
Да и такому человеку по щелчку пальцев судьбу и жизнь другого решить не проблема. Раньше его всесильность вызывала у меня лишь трепет и восхищение, а вот сейчас… сейчас я чувствую себя загнанной в ловушку.
Я летела сюда, чтобы поделиться своим счастьем, а сейчас боюсь…
- Свое не отпускаю…
Страх затапливает.
А что… Что если он не отдаст мне ребенка?!
- Свое не отпускаю…
Михаил же продолжает давить.
- Ты позвонишь Виктору Юрьевичу своему и откажешься. Не видать ему жены моей, как своих ушей.
Пока он говорит, мне все кажется, что я в пропасть лечу. Падаю и падаю. И конца, и края нет. Михаил даже не думает оправдываться. Здесь и сейчас он опять все решает за меня, за нас.
- Отказаться от последней возможности дописать и защитить диссертацию? – спрашиваю и отчего-то губы дрожат.
Воронов же бросает на меня тяжелый взгляд, давит своей аурой, энергетикой.
- Моя жена с моими конкурентами не общается. Все. Яна. У меня много дел. Сегодня важный контракт. Об остальном поговорим дома. Понимаю, многое в последнее время навалилось, и ты реагируешь на ситуацию, но с Долговым тебе делать нечего. Это запомни.
- А тебе. Тебе с Тиной…
- Яна! Ты не…
Телефон звонит у Миши рабочий. Смотрит с секунду на дисплей и отвечает.
- Да. Уже здесь. Я понял. Начинаем все по графику. Еще раз проверь конференц - зал.
Муж намеренно не называет имен, а я вот чувствую, что с ней он говорит. С этой Тиной болотной. Унизительно все. Больно…
Кладет трубку и обращает взгляд на меня.
- Так. Яна. Времени нет. Дома поговорим.
- Дома?! Я хочу развод, Миша, и говорить нам больше не о чем…
Отвечаю, а самой больно становится на сердце. Дом. Он его. Не мой… За мгновение чужим стал.
Хмурится сильнее. А до меня доходит, что Михаил считает мои слова блажью. Видимо, в его кругах разводиться не принято. Но я… я не смогу... с ним. Не после того, что увидела. За один миг самый родной человек, ближе которого никого нет, отдаляется. Становится чужим.
И самое ужасное в том, что Воронов даже не оправдывается. Ни одного слова раскаяния. Объяснения. Да еще и двухнедельная командировка с Тиночкой, которая, раздвинув ноги сидела на его столе…
Боль режет грудь, а я смотрю на него. На красивого такого. Сильного. Влиятельного. Родного…
Нет. Чужого. Уже чужого…
- Прекрати, Яна. Я понимаю, ты переживаешь из-за наших проблем, но сейчас ты не в себе. А у меня действительно нет времени, чтобы досконально поговорить. Я приду сегодня поздно, если не уснешь до этого, поговорим. Сейчас у меня нет на это времени. Сроки горят. Так что. Иди домой.
Ясно. Михаил Дмитриевич не потерпит истерики на рабочем месте даже от собственной жены. И ничто не способно порушить его платы. Цели бизнеса превыше всего.
У мужа опять звонит телефон. Он отвечает.
А мне нестерпимо хочется, чтобы он отбросил трубку, посмотрел на меня, подошел, обнял и рассказал, что ближе меня у него никого нет, прошептал так же, как ночью…
Прошлой ночь, когда брал мое тело так неистово…
Опять ожог и лютая нестерпимая обида внутри. Сколько он уже мне изменяет? Может для него это все в порядке вещей? Как-то слышала, что у порядочного бизнесмена дома должна быть жена, а в командировке отвязная любовница…
Когда-то смеялась над шуткой, даже мысли не допуская, что мой Миша предаст меня. Я ведь открылась ему, позволила прикоснуться к себе, не просто тело отдала на закланье, но и душу свою подарила.
Первый мой, единственный, в одночасье чужой…
6
- Да. Сейчас подойду.
Отвечает и собирает свои бумаги, бросает на меня раздраженный строгий взгляд и прикладывает словами в стиле большого босса.
- Дома поговорим, Яна. Дождись вечера.
Забирает свой кейс, а я киваю. Просто на автомате.
- Тебя Кирилл отвезет. Я распоряжусь, - добивает своей такой привычной заботой, - за руль не сядешь.
Подходит ко мне, а я заторможена на столько, что даже отшатнуться не могу. Хочет еще что-то сказать, но в дверь стучат и открывают без позволения:
- Михаил Дмитриевич, простите тысячу раз, но у нас ЧП, - тараторит секретарь мужа, упоминает какие-то сводки, и Миша кивает, хочет дотронуться до моего локтя, но я отшатываюсь.
Не могу допустить касания его рук. Только не после того, как эти пальцы натягивали волосы любовницы на столе…
Улавливает мое движение. Щурится. А я вижу, как у него скулы обозначаются, как глаза темнеют. Не нравится реакция моя.
Но Михаил ничего мне не говорит больше. Сконцентрированный на сделке, он коротко отвечает секретарю:
- Кириллу позвони, чтобы жену мою домой повез.
- Будет исполнено, Михаил Дмитриевич! Что? Что мне сообщить по контракту?
Опять буравит меня взглядом и отвечает своему секретарю.
- Ничего. Я сам. Уже иду туда… Сейчас же набери Кирилла.
- Уже бегу, - отвечает секретарь и исчезает.
Еще один пронзительный, многообещающий взгляд, который не сулит мне ничего хорошего, и Михаил разворачивается на каблуках своих дорогущих кожаных туфель.
Идет в сторону дверей. Такой уверенный. Сильный. Мощный. С широким разворотом плеч. В идеально сидящем костюме, а я замечаю, что у него как это ни странно волосы не растрепаны. Даже и не скажешь, что минутами ранее он на столе со своей Тиной болотной развлекался…
Идеальный мужчина. Великолепный бизнесмен. Любящий муж…
Ложь…
Прикрываю глаза и стоит Михаилу исчезнуть, как я валюсь на кресло перед его столом и захлебываюсь от нехватки кислорода, меня колотит, раскачиваюсь из стороны в сторону, пытаюсь угомонить истерику, а сама ладонь, а живот кладу…
Прикрываю веки и прикусываю губу…
Надо успокоиться… Мне нельзя… нельзя переживать… Малышу моему нельзя…
Уговариваю себя, а слезы ползут по щекам.
Вскидываю голову и на стол мужа смотрю. Туда, где другая женщина сидела. И кадр этот. Красивый. Порочный и ядовитый, кажется, что вижу снова и снова.
Что-то внутри меня ломается, сгибает меня на двое.
И если бы… если бы не новая жизнь во мне, наверное, я бы не пережила…
Вытираю щеки. Не хочу, чтобы посторонние видели мою слабость, мою боль и слезы…
Не хочу доставлять Алевтине удовольствия от пересудов о том, как жена генерального в рыданиях из кабинета после нее вылетела…
Хорошо помню ее прищур. Флер победительницы, когда продефилировала рядом со мной и гордо вздернутый подбородок...