(не) Измена. Ребенок от бывшего мужа (СИ)
Он сильный. Матерый. И в его глазах сейчас такая бездна, такой ад…
- Ты… ты украла у меня дочь! Ты…
Рычит и мне кажется, что у него сейчас на лице оскал проявиться. Волчий. Лютый…
- Я?!
Хриплю в ответ и слезы брызгают из глаз. Не от боли. Его хватка была неожиданной, но не болезненной. Скорее я плачу от обиды, от дикой обиды…
- Ты в своем уме, Воронов?! Это ты раскладывал свою Тиночку на столе, когда я пришла… А я… Боже… Я ведь летела к тебе, была такой счастливой, я шла к тебе, чтобы…
А там… там была картина маслом. Босс и подчиненная… Мне хватило…
Отшатывается. Отпускает меня, будто обжегшись. А сам губы кривит в подобии улыбки.
- Для чего ты шла ко мне, бывшая женушка, удиви меня, скажи…
Опять шаг в мою сторону и опять я прижата к стене и такое ощущение, что Михаил едва сдерживается, чтобы не задрать мне юбку и не взять по жесткому у стены.
Было у нас и такое в жизни, чтобы без тормозов, чтобы остервенело, до слез и вспышек перед глазами…
- Скажи мне, Яна, удиви меня!
Рычит практически мне в губы и я улыбаюсь, слизываю свои слезы и ударяю словами, что есть мочи.
- Я шла к любимому мужу, чтобы рассказать о том, что кто-то там на верху смиловался надо мной и исполнил самое заветное желание. Я мечтала подарить тебе ребенка, я так хотела, так просила и вот… в тот самый день… я узнала, что в нашей с тобой жизни случилось чудо и я… Я забеременела…
Опять отшатывается. Мы с ним словно на горках или в прыжке, когда парашют не срабатывает. И ты летишь вниз на скорости и все продолжаешь дергать за шнур, надеясь спастись, только мы с ним не спаслись. Нас переехало. Расплющило. Уничтожило.
Предательство. Удар в спину. Измена.
- Ты врешь. Яна!
Рычит и глаза у него темнеют. Становятся такими черными, словно бездна на меня смотрит.
- Ты. Мне. Сука. Врешь! – рычит и кулак Михаила летит в стену, рядом с моей головой. Отшатываюсь и смотрю как он бьет снова и снова, а на стене кровь…
Он руку себе ломает, кожу уже вспорол и не прекращает удары, боли не чувствует, не щадит себя…
- Миша!
Кричу и сама на него бросаюсь.
- Хватит! Прекрати! – бью его, чтобы в себя пришел, а он стоит изваянием, молчит и удары мои сносит.
А мне… мне вдруг страшно за него становится.
Потому что мне кажется, что его сейчас корежит, ломает и… отчего -то ощущение, что зверь раненный, который выть готов и расшибиться у которого лапа в капкане и он ее отгрызть может…
- Прекрати… - всхлипываю и Михаил поворачивает голову ко мне.
Смотрит с высоты своего роста и впервые. Впервые в его глазах отчаяние вижу, а еще… там что-то проскальзывает больное… когда он размыкает побелевшие губы и спрашивает меня не своим голосом.
- Тогда… почему… почему Яна ты предала меня…
- Я не…
Хочу сказать, что не понимаю какой бред он несет, качаю головой, а Михаил вдруг смотрит на меня как зверь раненный и спрашивает хрипло.
- Почему ты предала меня, нас…
- ЧТО?! – выдохом.
А он улыбается. Как сумасшедший. Волосы приглаживает пятерней, а я жест этот отслеживаю, на раненную руку смотрю на кровь на костяшках.
Краем сознания отмечаю, что чудо, что он руку себе не сломал, а потом…
Потом я смотрю на вторую руку и вижу то, чего раньше не было.
Вся рука Михаила в шрамах… которые явно зашивали…
Опять поднимаю глаза на своего бывшего мужа, который наступает на меня, а я на лицо его смотрю. Холодное. Отрешенное. И дико. До ужаса привлекательное.
Красивый, безумный черт с огнем в глазах и кажется, что он сейчас либо возьмет меня, либо убьет…
- Миша… - шепчу сухими губами и качаю головой, отрицаю все то, что сейчас происходит, между нами.
Поверить не могу в тот бред, который он несет, ведь я никогда не спала с другим мужчиной.
Ни до Михаила, ни после. Так получилось. Он стал первым… а дальше… дальше ни один мужчина не смог сравниться…
Наступает на меня подобно самому дьяволу, вылезшему из преисподней, и прикасается к моей щеке ласково-ласково.
Так, что у меня холодные мурашки по спине летят табуном, когда Михаил добивает.
- Тогда, дорогая бывшая женушка, поведай-ка мне, почему же изменила мне в тот день?! По-че-му, - с расстановкой и льдом в голосе, - по-че-му, любимая, решила лечь под ДРУГОГО?!
44
Михаил Воронов
- Михаил Дмитриевич, мы работаем, ищем ниточки.
Сжимаю трубку в руке сильнее.
- Плохо работаешь, Паша, у меня контракты горят, если мы не выполним заказ в срок, влетим в неустойку, чтобы покрыть которою мне придется начать продавать акции, или объявить о банкротстве. Ты понимаешь что это значит?!
- Да, Михаил Дмитриевич…
- Нет, Паша, ты ни хрена не понимаешь! Это массовые увольнения! Тысячи людей, которые будут выброшены на улицу.
Трубка чуть не трещит у меня в руках. Пальцы сжимаю с силой.
-Не нравится вс ситуация – это ничего не сказать. Конкуренты играют в черную. Я уверена, что то, что произошло на заводе – диверсия в чистом виде.
Мой человек на другом конце трубки громко выдыхает.
- Мне нужны результаты расследования, чтобы я смог прижучить Труханова. Мы ведь понимаем, что тендер мы увели у него из под носа и теперь эта тварь делает все, чтобы мы не вписались в график. Просто найди мне доказательства!
- Будет исполнено, Михаил Дмитриевич! – рапортует Павел и отключается, а я с силой шваркаю телефоном.
У меня земля под ногами горит. В принципе, если смогу справиться со всем, что навалилось – подниму компанию на новый уровень, но… игра идет серьезная, на грани фола. Тут либо потерять все – либо выиграть. А я не проигрываю. Никогда.
Барабаню пальцами по столу, прикидываю, что ближайшие две недели меня ждет чистейший ад. Сейчас у нас сделка. Международная. На ней завязка. Дальше придется лететь и добивать, что называется.
Опять звонит телефон. Отвечаю.
- Господин Воронов, - голос моей секретарши напитан предосторожность. Знает, что сейчас меня трогать нельзя. У нас делегация на подходе и нельзя потерять этот контракт. Слишком много труда угрохано, ресурсов, средств.
- Да, Валерия. Я ведь просил не беспокоить.
- Помню, Михаил Дмитриевич, просто к вам Алевтина Петровна. Как раз по сделке у нее вопросы.
По венам будто кипяток идет, если Тина сейчас скажет, что она налажала и конкуренты опять подгадили, я не знаю, что сделаю.
- Пропусти и никого больше к нам не пускать, - цежу слова, примерно прикидывая, что я не просто на взводе, я в шаге от того, чтобы начать вымещать злость, долбясь кулаками в стену.
Хочу найти тварь, хочу найти шестерок – исполнителей, ведь то, что происходит это просто край…
Дверь кабинета открывается и входит Тина. Походка от бедра, волосы распущены, сорочка расстегнута на две пуговицы, узкая юбка не оставляет места фантазии.
Раздражает. Но Алевтина хороший специалист и сделку вытянула. Еще две недели и если выгорит – дальше буду просто додавливать конкурентов.
- Что у нас по сделке?
Спрашиваю сразу же, без расшаркиваний.
- Я пришла как раз по этому вопросу, - отвечает спокойно и ставит на стол стопку бумаг, которую прихватила и держала в руках.
- Что это? – спрашиваю чуть приглядевшись, а Тина обходит стол и становится рядом со мной, раздражает излишни сладковато – приторными духами. Мне нравится более легкий аромат духов моей жены, а от этого голова трещит.
И так мигрень замучила, а тут еще и эта…
Тина водит наманикюренным длинным ногтем по документу, а я вдруг понимаю, что ничего дельного она мне не говорит. Выдает то, что я и так знаю.
Хмурюсь.
- Так. Не понял. Что за бред, Тина?! Какого черта?! У нас земля под ногами горит, а ты выдаешь мне общеизвестную информацию?!
Неожиданно Тина делает движение, запрыгивает мне на стол и благодаря тому, что я нахожусь близко, получается, что она раздвигает ноги, упирается длинными каблуками в мое кресло и демонстрирует моему взгляду узкую полоску стрингов…