Отпуск на всю жизнь (СИ)

Мы, группа высших, в это время занимались оборотнями. Потери мы понесли, но перебили всех.
Патриарх идёт по коридорам и залам особняка, хрустя осколками стекла и мусора. Всюду кровь и трупы.
– Мессир, – докладывает один из людей, – двое живых инквизиторов. Что с ними делать? Прирезать?
Инквизиторов мы не пили, только убивали. Мы подходим к одному из них. Глубокая рана в боку, лужа крови рядом. Патриарх наклоняется, глаза врага открыты и смотрят с осмысленной ненавистью.
– Если выживешь, передай своим. Ваша святая вода на нас больше не действует, проклятый святоша! – плюёт ему в лицо. От моего хохота с люстры срывается стайка летучих мышей и улетает в окно.
Второму раненому тоже издевательски сообщаем эту новость. А смеялась от того, что оценила коварство патриарха. Инквизиторов перерезали, это факт. Святая вода на якобы вампиров не подействовала, тоже факт. Вот теперь пусть и думают, что произошло. Добивать раненых патриарх, само собой, запретил.
И к чему это я?
Недостаток можно превратить в преимущество или сыграть на нём в свою пользу. Что мне делать при поступлении в Лицей? Одеться в стиле унисекс, изобразить из себя лихую пацанку, ни в чём не уступающую настоящим мальчишкам? За мальчика меня всё равно не примут. Перед ними документы будут. Потуги мои сочтут жалкими. И что делать?
Девушкам вообще-то играть против мужчин бесполезно. Попробуй мы принять участие в мужском турнире по волейболу, мы бы и до середины турнира не доползли. И мои «сухие листья» не помогли бы. Для девушек даже сетку ниже ставят.
Ничего тут не сделаешь. Поэтому пойду на экзамен предельно, до умопомрачения красивой. Буду не прятать и маскировать свою принадлежность к женскому полу, а покажу её во всём блеске. Если не пройду, но войду в топ, то тем самым многим плюну, не в лицо, но на их глупый предрассудок.
Попробую обыграть своё слабое место. Они будут считать недостатком тот факт, что я девушка, но при этом не смогут отвести от меня глаз. Решено! Перед экзаменами и во время них не буду вылезать из салона красоты.
– Всё! Можно смывать маску, – слышу голос девушки-мастера. Через десять минут придирчиво оглядываю себя в зеркале. Забавно! На первый взгляд ничего не изменилось, но лицо неуловимо посвежело и будто светится. Сама на себя насмотреться не могу. Брови как выточенные, заманчиво поблёскивают камешки на ушках. Годится!
20 июня, четверг, время 18:00
Школьная столовая. Выпускной вечер.
– А ну, жиробасины и колченогие! Быстро танцевать! – вот поленья! Никогда не понимала тех, кто на танцах всё время жмётся по стенкам. Пол-класса такие.
Но у меня есть верные клевреты: волейбольная команда и главная ударная сила – Маринка. Эта одним взглядом всех девчонок выгоняет. Потом берёмся за мальчишек. Музыка заводная, ритмичная, прыгай да скачи, тут не танцевальный конкурс.
Торжественную часть мы провели. Нас, троих отличников, двух девочек и щуплого очкастого мальчика, выводят первыми. Поздравляют и поют дифирамбы. Директор поздравил противоречиво:
– Принято желать выпускникам всяческих успехов. Я и желаю тебе, Дана, поступить учиться, куда захочешь. Но помни, если что, мы примем тебя в нашей школе с величайшей радостью!
Конечно! Особенно физкультурник будет рад. Я ж моложе одноклассников и поэтому смогу выступить на том же волейбольном турнире ещё раз. А с моими «сухими листьями» мы гарантированно будем самой сложной для игры командой. Последнее место нам точно не грозит. Да и в старших классах соревнования есть.
Вызывают по пять человек, и вручают документ. После идём к столу. Учителя расходятся быстрее, для них это плановое мероприятие. Для нас и родителей – уникальное событие, раз в жизни.
На сцену за свидетельством я выходила в длинном бальном наряде и перчатках до локтей. А когда начались танцы, вышла в нём же и удивила публику намёком на стриптиз. Платье было комбинированным. Узкое, с расширяющейся юбкой до пола и избыточными вырезами со всех сторон. Но голого тела нет. Под платьем, – есть такой фасон, юбка чуть ли не от груди, – светлая блуза с коротким рукавом.
 
Так всем казалось. А когда скинула на руки отцу платье, эта блуза оказалась верхом платья, намного короче. Коленки не закрываются. Перчатки тоже скидываю, они подобраны под бальный наряд. А вот теперь можно и попрыгать! Эй, жиробасины!
Сидим за столом, отдыхаем.
– Нет, я в девятый класс не пойду, – это Маринка, – задолбалась. Родители заставили здесь учиться, а зачем? Науки мне в голову не идут. Просидела за спиной Даны и Юли целый год…
– А куда?
– В техническое училище. На машиниста тепловоза или электровоза.
– Ух, ты! – восхитился кто-то из мальчишек.
– Хм-м, – задумывается Юля, – а там одни мальчишки учатся…
Кто о чём. Хихикаю, а Маринка слегка усмехается, ну да, не последнее дело.
Когда сажусь в машину с родителями, – колбаситься по городу я не пошла, – оглядываюсь на здание школы. В качестве ученицы я здесь была в последний раз. Надеюсь.
3 июля, среда, время 15:10
Квартира Пистимеевых.
– Дана, не поступишь ты! – режет Сашок правду-матку мне прямо в глаза, – Вот лично мне ужасно жалко, но ты не поступишь!
Я сижу с ногами на его тахте. Есть у таких охламонов, как Сашок, приятная черта. Они полнейшие пофигисты. Я могу ноги в грязных кроссовках ему на подушку закинуть. Он не то, что не скажет ничего, он даже не заметит. Девочка я приличная, из хорошей семьи, и такого себе никогда не позволю. Но чувство свободы приятно расслабляет.
Сашок завёл свою любимую песню. Это ритуал. Мы здороваемся, то, сё, и как только речь заходит о поступлении в Лицей, начинается стандартная увертюра. Надо закрывать этот вопрос. И ещё, что-то меня зацепило, что-то важное мелькнуло с самого краешка. Никак не могу поймать мысль за хвост.
– Пари? – предлагаю я. Сашок смотрит на меня с жалостью и огромным сочувствием.
– Даночка, – ой, он почти никогда меня так не называет, – я не совсем совесть потерял. При таких условиях заключают пари только мошенники.
– Да перестань! Когда заключают пари, обе стороны уверены в своей правоте.
– Не всегда.
– Этот вопрос решается просто. Размером ставок. Сколько можешь потерять денег без особых проблем для себя?
– Ты так ставишь вопрос? – Сашок усмехается.
– Так и надо ставить. Не надо увлекаться, рискуя собственными штанами. Я легко могу рискнуть парой сотен рублей. А ты?
– Да примерно так же, только…
– Ну, давай, я ставлю сто рублей, а ты – двести. Если уж считаешь, что твои шансы намного выше.
Убалтываю я его всё-таки. Договариваемся.
– Чувствую себя грабителем женщин и детей, – бурчит Сашок.
– Тогда постарайся, чтобы не чувствовать себя таким. Рассказывай.
Я принесла ему сегодня все его книги. У меня появился свой золотой фонд, папахен подсуетился. Пришла бы раньше, но Пистимеевы уезжали отдыхать.
Когда, наконец, в квартире Пистимеевых подняли трубку, в том разговоре Сашок пригрозил, что полностью меня разочарует. Вот я и прискакала разочаровываться.
Сашок кидает мне какой-то журнал. Тэк-с… научно-популярный физико-математический журнал «Фотон». Для школьников.
– Страница двадцать восемь. Теорема Чевы-Менелая. Твоих знаний по геометрии должно хватить для понимания. Но ты не поймёшь. Не говоря уж о том, чтобы воспроизвести.
Углубляюсь в чтение. Через четверть часа подступает к груди холодок. Он что, прав?! Да нет, не может быть! Ещё через полчаса откладываю в сторону.
 
– Ну, как? – Сашок вовсе не злорадствует и не смеётся, – Лично я с трудом продрался.
А я не продралась. С первой попытки, по-крайней мере. Сашок утешает:
– С первого раза я тоже не понял. Но, понимаешь… я ж говорил: на таких условиях, как у тебя, я вряд ли поступил бы. Ты должна быть сильнее меня, чтобы прорваться. Если бы ты через десять минут отшвырнула журнал и презрительно сказала «А что тут понимать?», я б в тебя поверил.