Отпуск на всю жизнь (СИ)
– Я, Егор, Игорь, Сергей, Дима!
– Сергей будет занят, возьми другого.
– Тогда Коля, – Миша тычет пальцем.
– Все названные, скучкуйтесь отдельно!
Короче, дело пошло. После разбивки, договариваемся о времени и месте сбора, ставлю задачу, рисую схему зала в спорткомплексе, договариваемся об условных сигналах.
У-ф-ф-ф! Вроде всё, вопросы кончились, Сергею можно вставать, а Юле выходить из-за Миши. Расходимся.
– Какую задачу ты мне хотела поставить? – Сергей смотрит вопросительно и по мере объяснений начинает сиять. Мне приходиться приглашать его к себе, никак по-другому. Вот он и улыбается. Немного глупо.
– Миша, можешь достать телевик? (Мощный объектив, обеспечивающий сильное приближение, подобно телескопу. Прим. Авт.)
– Я и сам могу, – пресекает ответ друга Сергей, – Тройное приближение устроит?
Меня устраивает. Ещё чёрно-белую плёнку купить, а снимать дело нехитрое, справится. Выходим с территории школы, вчетвером до определённой точки. Потом расходимся попарно. Куча дел впереди.
По пути в полицейский участок покупаем фотоплёнку.
Мой образ девочки-припевочки, только банта не хватает, действует и здесь. Полицейские, что помоложе, нет-нет, да посмотрят на мои нейлоновые ножки.
– Господин полицейский! Вы обязаны принять заявление или нет? – уже десять минут убалтываю дежурного чина принять мою жалобу на фотоателье, с которым я поскандалила.
– Сударыня, но ничего же не произошло! – устало отбрыкивается усатый мужчина в возрасте.
– Как не произошло? Попытка мошенничества, попытка удержания силой, несовершеннолетней, между прочим. Ну, хорошо, давайте я попытку изнасилования добавлю?
Мужчина мученически закатывает глаза.
– Кондаков, прими у неё заявление, – доносится голос сзади. Подозрительно знакомый. Оборачиваюсь.
– Господин Семёнов! – меня распирает от радости при виде знакомого лица, – Как я рада вас видеть!
– А я не очень… – бурчит Семёнов, – Кондаков, принимай! Она всё равно не отстанет.
– Спасибо огромное, господин Семёнов, век вас не забуду!
– Только угрожать не надо, Молчанова, – отбривает меня и уходит. Ух, ты! Чему-то научился!
Кондаков, вздыхая, оформляет мою бумажку.
– Да не волнуйтесь вы так, – утешаю я, – Ходу ей всё равно не будет. Просто они такие козлы, что с них станется на меня навет написать. Это просто самозащита. Увидят по своему адресу претензию и отстанут. И тогда я заявление отзову.
Кондаков любопытничает из-за чего сыр-бор, я охотно рассказываю. И он честь по чести регистрирует мой первый казуистический опыт.
Довольная ускакиваю на улицу. Сергей норовит пройтись под ручку, но мне неудобно, не привыкла.
В парке Сергей ведёт меня за руку. Кажется, я что-то пропустила. Парк не совсем по пути, мы вильнули с прямой дороги. Не хотелось пропускать такое место. И в парке Серж вдруг снимает с меня мою сумку, вешает на себя, а меня берёт за руку. И вот почему-то я позволяю это. Ни малейшего намёка на сопротивление. И вот теперь ломаю голову, я ведь всех тонкостей общения с мужчинами не знаю и не могу знать. Я из другого мира, плюс изрядное несовпадение по времени, плюс я в слишком юном теле… кстати, а что Дана скажет?
– (А что, ничего такого, подумаешь, за ручку подержались).
Но какой-то вид у неё чересчур искренний. И ресницами характерно хлопает, я тоже так умею. Внутрь не лезу, почему-то кажется, что это будет неправильно. Нахожу повод лишить Сергея этого странного удовольствия. Выдёргиваю руку, вытаскиваю телефон.
– Эльвира, это я. Да иду я, иду. Уже в парке. Я не одна приду, с мальчиком из нашей школы. Чего? Это не мой мальчик! По делу он зайдёт, по делу…
Пока общалась с мачехой, мой предприимчивый спутник зашёл с другой стороны и взял за левую руку. Я даже и не замечаю сразу.
– (А неплохо вы, женщины, тут устроились. Эксплуатируете мужчин вовсю, а потом позволяете им делать себе приятное, чтобы расплатиться), – в ответ опять невинное хлопанье ресницами. И неожиданно Дана меня срезает:
– (О-о-о, тебе тоже нравится?).
Зараза ты, рыжая! Правильно мачеха тебя так называет.
– Эльвира, мы пришли! – наконец-то я дома!
Полчаса мне на переодеться и прийти в себя. Эльвира развлекает гостя разговорами и угощает чаем с пирожками. Прихожу на кухню в шортах и футболке и ловлю мачеху на горячем. Выспрашивает у Сергея, кто его родители и чем занимаются.
– Эльвира, что за анкетирование ты тут устроила?
Мачеха неожиданно смущается. Немного смущается и Сергей, но по другой причине. Невольно объясняет мачеха:
– Даночка, ты как-то чересчур вольно оделась…
– Всегда так одеваюсь, – натурально не понимаю, о чём они? Где-нибудь на пляже народ толпами в плавках и бикини ходит. Подумаешь, голые ноги! Но, подумав, ухожу надеть спортивные брюки.
Стоим с Сергеем у окна, разбираемся с фотоаппаратом. Учу его правильно делать настройки и нажимать спуск. Только кажется, что это просто.
– Неправильно нажимаешь. Ты жмёшь только сверху, усилие хоть и небольшое, но приводит аппарат в движение, кадр смазывается, – знаю, о чём говорю, у меня есть такие, – Жми одновременно с обеих сторон, сверху и снизу. То есть, не жми, а сжимай.
Мы всё время смотрим в видоискатель, что через зеркальную систему «смотрит» прямо через объектив. И можно заметить, как кадр чуть дёргается, если нажимать, как делал Сергей. Иногда слегка соприкасаемся головами, стоим-то близко. Серж становится тихим и сосредоточенным.
– В спорткомплексе естественного освещения нет, плюс телевик, так что снимать надо при полностью открытой диафрагме и максимальной выдержке, «30» или «60». Так Миша велел. А там что получится.
Сергей молча кивает.
Всё когда-нибудь кончается, вот и он уходит, притихший какой-то. Фотоаппарат забирать отказался.
– Там отдашь, а сразу после верну тебе. А то мало ли что…
Надо идти уроки делать, но тут мачеха берёт меня в оборот. Через пятнадцать минут не выдерживаю.
– Эльвира, ты чего? Мне всего четырнадцать, ты понимаешь, сколько у меня ещё парней будет, пока я замуж выйду?
– Первый-то всегда один.
Решительно ухожу в свою комнату. Какой ещё, нафиг, первый? Но она подала мне идею, есть надежда слегка остудить пыл своего кавалера.
5 мая, воскресенье, время 14:00
Спорткомплекс «Арена».
Трибун-то трибун! Тысячи на две мест, наверное. В середине поля у подножия трибун столик жюри, вокруг него суета. Мы уже готовы. Сергей мобилизовал больше двух десятков народу, сам выбрал точку для фотосъёмки. Моим фотоаппаратом, снабжённым могучим телевиком. У друзей разжился, приближает в три раза. Плёнку зарядили чёрно-белую, оказывается, такая ещё в ходу.
Мой класс почти в полном составе, сидят, галдят, как стая воробьёв. Поодаль наши учителя, больше половины здесь во главе с директором Леонидом Прокофьевичем. Представительный с красивой сединой дядечка. Ему что-то говорит завучиха Людмила Михайловна. Ещё раскидано по залу человек сорок из нашей школы, старшеклассников, в основном. Человек с полсотни не наших.
Группа поддержки от Сергея, разбитая на пятёрки, готова блокировать все четыре выхода. Никто не уйдёт без благословления!
К жюри неторопливо подходит импозантный мужчина. Шацкий вышел на сцену! Я поднимаюсь, подбрасываю левой рукой мяч вверх. Сигнал «Будьте готовы!» подан и принят. Все пятёрки пододвигаются чуть ближе к выходам, по одному начинают фланировать у входа.
Суета у столика жюри чуть замирает. А Супрунов-то беды не чует! Втолковывает что-то своим на противоположной трибуне. Мы сидим, там, где жюри. Беды не чувствует, где ж твоё звериное чутьё на опасность? Совсем страх потерял?
– Дмитрий Николаевич! Супрунов! Выводите команду на поле! В полном составе! – строгий голос председателя жюри доносится из мегафона.
Почувствовал? Я встаю, беру в левую руку мяч, подбрасываю вверх, ловлю и подбрасываю правой. Сигнал «Внимание! На исходную!» уходит и принимается. Мои пятёрки осторожно, по одному, стягиваются к выходам.