Отпуск на всю жизнь (СИ)

– Надеюсь, они живы? – в его голосе чувствую лёгкий сарказм, и не сразу понимаю, о чём это он?
– Кто?
– Бандиты и хулиганы, которые тебе попались, – ласково объясняет учитель. О, это новый уровень, да я только за!
– Вы что, переживаете за них, а не за меня, свою лучшую ученицу? – растерянно хлопаю ресницами. Вид у меня, как у маленькой обиженной девочки.
– Зная тебя, Молчанова, – поясняет учитель, – я даже стае диких зверей посочувствую, которая вздумает на тебя напасть.
После короткой паузы, украшенной весельем в классе, я расцветаю, как весенний цветок.
– Ой, ну что вы, Викенть Валерич, как можно? – от смущения я даже алеть начинаю, – Такой изысканный комплимент… вы меня прям в краску вгоняете…
Слегка столбенеет от неожиданности Викенть Валерич. В классе опять смешки. А я добиваю.
– Я вас тоже очень уважаю, Викенть Валерич, – говорю с предельной искренностью. А что? Меня Ангелина Петровна давно трясёт на предмет налаживания отношений с учителями. Ловлю взгляд Юли: «Ну, ты даёшь…».
– Да? – учитель смог промямлить только несколько слов, – Ну, что ж…
Класс внимательно следит за нашей пикировкой и тихонько веселится. Все уже знают: там, где я, там цирк, там весело. Между прочим, здорово помогает в учёбе. Настроение поднимается, на волне положительных эмоций лучше усваивается материал. Так что я для всех полезное дело делаю, а не просто резвлюсь без толку.
На уроке я не бездельничаю. Слежу за Юлей, делаю левой рукой пометки в учебнике.
– Молчанова, не вертись!
– Викенть Валерич, я помогаю усвоить новую тему Сидяковой! – я и в самом деле слежу за ней, заставляю вникать и что-то записывать. Одна из составляющих контрибуций с неё. Пояснила ей на перемене: «Ты всё равно возьмёшься за учёбу. У тебя только два варианта: либо ты сама будешь стараться, либо будешь стараться с синяками по всему телу».
И ещё она кое-что должна, но это пока не актуально.
Юля.
Мы сидим в своём любимом кафе. И я переживаю снова вчерашний день. Меня вчера до смерти напугали. Все. Машка это ходячая жуть, но и Дана меня ужаснула.
Они отошли и встали друг напротив друга, я сразу решила, что Дане конец. А когда Машка бросилась на неё, еле удержалась, чтобы глаза не закрыть. И, слава богу! Я не заметила, что сделала Дана, движение было быстрым и смазанным. Она потом рассказала, что мазнула пальцами по глазам Машки. «Я могла бы ударить, но это опасно. Машкиных глаз, которые я бы выбила, мне не жалко, но я могла пальцы себе сломать», – я офигевала от её спокойного тона.
Машка отпускает Данку и хватается за лицо. И вот начинается какая-то дикая карусель. Данка как-то ловко крутнулась вокруг своей оси, выбрасывая руку и со всего маху залепляет Машке по её непробиваемой морде. И Машка летит кубарем на асфальт!
Хоть и её сбили с ног, Машка всё равно продолжает внушать ужас. Как в жутких триллерах, какого-нибудь монстра бьют, рубят, чем попало, а он всё равно встаёт и с рычаньем нападает. Какое-то чувство обессиливающей безнадёжности у меня в это время появляется. Как его ни бей, а он всё равно встаёт.
Вот и Машка, возясь и рыча, поднимается. Но Данку, в отличие от меня, это нисколько не пугает. Точно, она ненормальная! Бегает, крутиться вокруг неё, и когда та встаёт на четвереньки, с разгона прыгает сверху и бьёт обеими ногами в спину. Чуть сбоку. Машка опять валится на асфальт, а Данка катится в сторону. И снова вскакивает. И снова на Машку с криком: «Ты кого соской назвала, тварь!!!».
Кое-что меня прямо потрясло. Данка в прыжке издаёт громкий визг, в котором я не почуяла никакой злости или ярости. Я точно так же иногда визжу от восторга и радости. Она ненормальная, факт.
Вдруг Машке удаётся схватить одной рукой Дану за ногу. Я обмираю, сейчас она её под себя подомнёт! Нет, Дана выкручивается, другой ногой сверху бьёт по машкиной руке. Та взвывает и откатывается в сторону.
Дальше ничего особо интересного не было. Данка всё так же весело и дико скачет вокруг Машки, ударит – отскочит, снова ударит. Только правую руку чуть в стороне держит и бьёт только ногами. Ловко так у неё получается.
 
Я уже стою одна, Маринка куда-то исчезла. Машка неуклюже продвигается на выход, огрызаясь на бегающую вокруг неё Данку короткими выпадами. Та отстаёт и вдруг с разгону молча прыгает ей на спину. Я успеваю заметить её странное движение. Она сунулась лицом куда-то в район шеи, и Машка вдруг издаёт дикий крик. Мощно крутнувшись, сбрасывает с себя Данку. Когда я подбегаю к ней, та уже стоит. Сплёвывает кровавый сгусток, скалится на убегающую Машку.
– У тебя кровь, – не понимаю, когда Машка успела её по лицу ударить.
И тут опять чуть не сажусь попой на асфальт. Её глаза!
– Ты чего, Юляш? – Дана заботливо поддерживает меня за руку. Мне показалось?
– У тебя… глаза. Глаза были… красные…
– Почудилось, – Дана отмахивается, – Солнце так отразилось, бывает…
Точно, оптический эффект! Ничем другим не объяснишь. Но всё равно страшно.
Когда мы выходим на проспект, нас обгоняет чёрный автомобиль. Сигналит, оттуда высовывается молодой мужчина и показывает нам большой палец. Данка хохочет.
Вот и сейчас она смеётся, рассказывая про травмпункт. Я с ней была, но в смотровую меня не пустили.
И ещё кое-что мне эта драка напомнила. Машка оказалась мышкой, с которой позабавилась игривая кошка.
Катрина.
Юляша настоящая подруга. Довела меня, травмированную, с исцарапанным лицом, в грязных пятнах на куртке и джинсах, до дома. После вулканической вспышки причитаний Эльвира махом собралась и потащила меня в травмпункт. Юлька увязалась следом. Позвонила домой и пошла с нами.
В травмпункте, вот где я расплатилась за всё веселье. Я и не поняла, почему один из мужчин в белых халатах встал сзади и положил свои руки на мои. Только хотела спросить, как врач, внимательно изучивший рентгеновский экпресс-снимок, вдруг сжал мою больную руку и резко надавил на неё.
Слышный только мне щелчок, я рвусь со стула, но меня держат крепко. Вот почему они такие здоровые! Из глаз слёзы фонтаном, взвываю до уровня ультразвука, потом шиплю разъярённой коброй.
Врач быстро делает укол… стоп! А раньше нельзя было?!
– Нет, бесполезно, – объясняет врач, – Боль почти такая же и проходит позже. А вот сейчас, когда всё на месте…
– А я заметил, – говорит второй, который меня уже отпустил, – Что заживление от превентивной анестезии проходит хуже. Видно, какие-то восстановительные механизмы в организме запускаются. Боль – помощник врача, не обессудь, девочка.
Я успокаиваюсь, да и боль после укола стихает. Мою руку пакуют в гипс, быстро и ловко. Мне поставили диагноз: растяжение связок, выбитый (и уже вправленный) сустав, возможно, компрессионный перелом какой-то мелкой косточки. Не запомнила названия. Поставили диагноз, оказали первую и вторую помощь, прочли лекцию. Просто душки.
– Какой коньяк вы больше всего любите? – Эльвира очень удивляется моим словам.
– Наш человек! – дружно хохочут врачи, – Чем больше звёздочек, тем лучше.
Когда выходим, Эльвира ловит такси, мы уезжаем. Эльвира заплатила и за Юлю, чтобы её домой отвезли.
Домой мы попали уже после прихода отца. Не встретили папахена, как обычно, роскошным ужином и приятной беседой. Ничего не попишешь, форс-мажор. Да и не страшно. Самостоятельный папахен отведал борща, оставшегося от обеда, и насел на меня с вопросами.
Да он-то нормально всё воспринимает, мужчина же! А вот Эльвира меня замордовала.
– Вы ж могли убежать! Осталась бы целой!
– Ненадолго, Эльвира! Начни я от неё бегать, у неё охотничий азарт проснулся бы. И всё равно подловила бы, рано или поздно.
 
Папахен помалкивает, но согласно кивает. После спрашивает:
– Ты, значит, с ног её сшибла, а потом ногами била?
– О, боже! – Эльвира хватается за голову.
– Ой, отстаньте от меня! – я теряю терпение, – Я травмирована, у меня рука болит, я перенервничала, а вы мне тут перекрёстный допрос устроили.