Его исключение (СИ)

  
Его исключение
 
Мари Лонган
   
Глава 1
 
— Марта! — голос из далёкой глотки редактора доносится до ушей, но не до мозговых окончаний.
Когда в моей постели был жгучий мужчина? Задаюсь вопросом и всматриваюсь в стекло, которое моет с улицы подтянутый обаяшка.
Считаю про себя месяцы и загибаю мысленно пальцы на руках. Они заканчиваются. Чего уж там и на ногах тоже.
Ладно, такие запросы космос не обрабатывает.
Просто мужчина.
Страшно представить, что разница между годами существенная, а я до сих пор одна и на горизонте маячат сорок котов в тридцать лет.
С мужчиной веселей заниматься этим.
Мойкой окон.
— Летучая, какая твоя идея на этой неделе для колонки в газету? — мухобойкой прозвучал его голос уже в параллельной реальности.
Почти слышу.
Подбородок оперся на руку, и я ловлю дзен с каждым витком мыльных брызг за стеклом.
Это такая вялость и потому что наступила осень, хоть и тепло сохранилось летнее, и потому что перешла с кофе на зеленый чай.
— Марта, очнись, — краешком рта цедит сквозь зубы моя коллега сбоку и нервно толкает меня локтем. — Ты на совещании.
Это заставляет хотя бы открыть ежедневник, пстрикнуть ручкой и с серьезным видом прочитать название первой полосы.
— "Открытие питомника в городе для братьев наших меньших".
В нашем городе не так много событий в течение месяца, а тут раз в неделю надо выдать эксклюзив.
И не второсортный, а такой, чтобы жители сбежались толпой в места, которые мы рекламируем, потратили деньги.
Какой толк от газеты, если завлечь своими вкусными текстами не может. Вот я и пишу не как журналист, а скорее как публицист.
— И это планируется на титульном листе? — удрученно всполошился редактор. Постучал ручкой по переносице, потёр подбородок, на автомате поправил уголки в стопке бумаг.
— Кстати, братья… — словил эврику и полез в полки стола.
Сдвигая хмуро брови, каждую открывал с грохотом и закрывал, рыская. Последняя полка накренилась, когда он сильно вытащил ее. Обычно там у него хранятся подшивки со старых выпусков мохнатых лет.
— Вот, — пыльная папка легла на стол, и я поморщилась, почесала нос, который норовил расчихаться.
Быстрыми пальцами начальник достал не глядя из футляра очки в грубой оправе. Надел их на нос и, увлажнив палец, отсчитал нужный номер.
— Двести лет назад в город прибыл уездный судья Рождественский, — указательный палец редактора сотряс спертый воздух помещения. — Кому бы поручить, кому бы…
Его глаза обвели присутствующих и застряли на мне.
Опомнившись, слегка встрепенулась и развернула голову в другую сторону. Начала что-то высматривать, за сутулой спиной коллеги. Кажется, я никогда ещё так не была заинтересована в катышках на ее кофте.
— Марта, — позвал редактор мурлыча.
Проявила упертое чувство оглушения, продолжая глазеть на пробоины потолка.
Дырки от старых плафонов никто не заштукатурил.
Вечный ремонт в этом кабинете длится который год.
— Марточка, — жалобная последняя просьба утопающего в своей же оригинальности босса, бесит мой внутренний категоричный ответ.
Фыркаю под нос с одолжением.
И провалиться бы на этом месте, но он снова дёргает меня.
— Возьмёшь интервью у наследников такого великого и почитаемого человека, в честь которого назван наш любимый город Рождест.
Самое интересное, что интервьюер есть у нас в штате на ставке.
И она сидит рядом со мной.
Но коллега такая скромная социопатка, что диву даёшься, как вообще ей стукнула идея с такими психологическими способностями пойти в публичную профессию, где полоскание дрязг и общественных моральных зловоний вызывает припадки залезть на стену.
— Понадеюсь на тебя в этом вопросе. Молодые практикантки с журфака не справятся. Там такие акулы, только ты со своим гранитным профессионализмом разберешься.
Поправила колечко молнии на выпирающем "граните" третьего размера и уставилась на девиц напротив меня.
Племянница главреда и ещё какая-то седьмая вода на киселе, забыв, что у нас летучка, ведут прямые трансляции с подписчиками, спрятав под столом телефоны. Закатила глаза.
 
Они только и умеют стрелять глазками, хихикая, и пролистывать ленту соцсетей, надувая губы уточкой.
Боже. Когда это мещанство выйдет из моды?
Пульните в меня голубем, или кто там будет развозить почту в примитивном будущем.
С такой красотой мир явно не спасётся, а скорее загнётся.
Но одно неоспоримое преимущество есть у них — молодость. Эта та штука, которая в геометрической прогрессии убегает от меня с каждым годом, оставляя с мимическими морщинами наедине.
— Вы обещаете, что это мое последнее дело перед отпуском? — надавливаю на болезненные спазмы, скормленных "завтра", "а когда-нибудь потом".
Ценные работники тоже дохнут как кони от непрерывной работы, скорее профессионально выгорают. А мой отпуск затерялся между прошлым годом и нынешним.
— Безусловно, — снимает очки, протирая линзы от отпечатков пальцев. — Одна статья, бьющая в цель тиража. Как это умеет делать только Марта Летучая.
Льстивые речи из уст старого руководителя вызывают ответную реакцию кислой улыбки.
Надеюсь, я здесь не зря горбачусь, все же светит должность главредактора, когда тот засобирается на пенсию.
После планерки иду в кабинет, на ходу придумываю вопросы.
Просторная комната, где помимо меня ещё несколько журналистов обитает, а мое место просто огорожено перегородкой, встречает недоброжелательно.
Аура зависти по ненаписанным буквам считывается в микроскопических движениях тел коллег.
Проверяю по соцсетям последние обновления братьев.
Старший из них Арон в зале суда спасает задницу подзащитного с припиской "если не Арон, то кто?".
Уверенность — этот грант, который выдаётся с развитием или банальной наглостью. Понятно только одно. Человек сейчас занят.
Следующий брат полицейский. Лента пестрит его умением обращаться с оружием и… повисшими на его шеи девушками. Да, с такими кадрами в городе не все спокойно.
Остаётся третий вариант. Младший из Рождественских. Человек искусства. Подборка книг про съёмки и техническую часть процесса. Обзор камер, техники света и раскадровка.
Вот и начну с него.
Как раз далеко ходить не надо.
  
Глава 2
 
— Сейчас у меня как раз перерыв между съемками, — приятный мужской голос заполняет женскую территорию кабинета. — Если вы подскочите, то успеете меня застать.
— Всенепременно, Николас. До встречи, — деловито отчеканила и завершила разговор.
Подхватываю сумку, висящую на спинке стула, и ставлю на стол.
Она с грохотом бьётся о матовую поверхность.
Совсем забыла, что там термос с горячим чаем. Это очень даже удобно, когда кочуешь в поисках сенсации.
Закидываю на плечо маленький саквояж, выключаю компьютер. Высвобождаю волосы, скручиваю гульку и закалываю палочками.
— Ты знаешь, что у Арона большой? — подтрунивает коллега, крутясь на стуле, и еле сдерживает хихиканье. — Подруга работает в бане. А он там завсегдатай и такое понарассказывала.
— Знаю, — осаждаю ее взглядом. — Большой опыт в юриспруденции. Но у меня большие полномочия от издательства, — складываю руки на груди в равнодушной позе. — Почему-то никто не вызвался на интервью, а сейчас вам смешно коллеги? Я могу уступить и уйти со спокойной душой в отпуск.
Притихли все и потупили глаза в мониторы. Так-то.
На улице задираю голову вверх. Альпинист продолжает мыть окна и его ягодицы очерчены ремнями страховки.
Приложила руку ко лбу, образуя козырек, спасая глаза от яркого солнца.
Сделала пару шагов назад к бордюру спиной и возмутилась от невежества водителя в черном авто.
Мои ноги забрызгали грязевой водой с лужи, расположенной на дороге.