Когда рушится мир (СИ)

- Спорим, что до конца весны его грохнут? – с азартом сказала императрица.
- Твоя ставка? – лениво спросил император.
- Если выиграешь ты, - задумчиво протянула она, - то я верну тебе Кипр. И добавила торжествующе. – А если я, то ты три месяца не спишь со своими девками! 
- Дорогая, в моем возрасте это может быть фатально, - начал спорить император. – Месяц, не больше! 
- Договорились!
*** 
Месяцем позже. 
Эйден почесал руку в том месте, где ему вживили чип. Секту «Воины Вотана» разгромили в прошлом году. Правда, они предпочитали называть себя братством. Секта – это что-то мелкое, приличествующее каким-то убогим прихожанам, взгляды которых на религию отличаются от взглядов их соседей. Он же и его братья верили, что отнятые у врагов жизни ведут их на встречу с Кровавым Богом. Но эта кровь должна была быть пролита в бою, и непременно с достойным противником. Погибнуть член братства тоже должен был с оружием в руках, тогда его ожидало вечное блаженство в кругу таких же героев. Если же брат погибал позорной смертью, то его ждал в преисподней злой бог Сато, а душа была обречена на вечные муки. Кстати, приближать смерть тоже читалось позором и жульничеством, в этом не было чести. Воин должен был сражаться до конца.
Как и когда попала в шотландские горы эта дичь, никто уже не помнил, но регулярно неграмотные парни, уставшие пасти овец на бесплодных пустошах Лотиана, вступали в Братство, превращаясь со временем в умелых и до безумия отважных бойцов. Ведь чем больше побед ты одержишь, чем сильнее твои противники, чем выше их статус, тем ближе ты будешь к Вотану, когда уйдешь на небо. Эйден ненавидел англов и саксов, согнавших его предков с родных земель. А персов, владык мира, он ненавидел еще больше. Ведь они и есть то вселенское зло, превратившее его землю в нищее захолустье на окраине обитаемого мира. Настоящего перса он видел всего раз в жизни, и от ненависти к нему сводило скулы. Мастер, так он велел себя называть. Надменная сволочь в кителе без знаков различий. Умный, хитрый и опасный, как змея. В прошлом году Эйден с братьями участвовал в испытании бронеходов, что стали на охрану границ Ингланда. Мастер смог их заставить. Выбор был невелик. Умереть в бою, как и подобает воину, или получить пулю в затылок и отправиться на корм свиньям. Вотан не принял бы их после такой смерти, поэтому и он, и его братья выбрали бой. Из всего десятка уцелел только Эйден, и то, потому, что ушел на четвереньках, как животное. Это был первый баг программы, который пришлось устранять. Ведь люди становятся так изобретательны, когда хотят жить.
Братья были убиты, а Эйден сидел в родительском доме и сходил с ума от безделья. Соседи боялись его до одури, и обходили стороной. Воины Вотана не без основания считались опасными психопатами, и Эйдену даже поговорить было особо не с кем. Он уже подумывал в одиночку напасть на полицейский участок, но разве это почетная смерь? Да и смерть ли? Он же просто перебьет этих толстожопых деревенских олухов, а его родителям тут еще жить. И сестры замужем за местными. Семью Эйден втягивать в свои дела не хотел. И, демоны его раздери, он даже почти обрадовался, когда к нему в дом зашел ненавистный перс в кителе без знаков различия.
  
Глава 7
 
189 день катастрофы. 
Эйдена высадили из машины недалеко от границы Лотиана и Ингланда. Отсюда до цели всего несколько дней пути. Проклятый перс купил его с потрохами. Надо же, убить самого короля! Да после этого вечное блаженство и воинский рай ему будут обеспечены. Ни один из братьев до сих пор не убивал коронованных особ. Вотан посадит его по правую руку в небесных чертогах.
Бронеход марки «Хумбан Великий», убивший друзей Эйдена, ну, или его брат-близнец, повернул одну из антенн в его сторону, и совершенно явно потерял к нему интерес. Воин подтянул рюкзак и двинулся вперед, отмечая бесподобное качество высоких ботинок на толстой рифленой подошве. Он их потом точно оставит себе. Он и не знал, что обувь такая бывает. Недалеко от границы Эйден увидел десяток королевских бронеходов, без всяких антенн и дополнительных стволов. Они были сожжены, а их экипажи, кто успел выбраться, лежали вокруг в разнообразных позах. Многие трупы были объедены до скелета.
 
- Собаки! – отстраненно подумал Эйден. Надо быть осторожнее. Его предупреждали, что эти твари стали очень опасны. Но пристало ли такому бойцу бояться каких-то собак. Смешно! Тем более, что снарядили его по высшему разряду. – Как же они десяток бронеходов то сожгли? Тут настоящий бой был, что ли? Ребята явно на прорыв шли. Он подошел к трупу и прочитал на груди: Первый лейтенант Этельред Кант.
***
1 день катастрофы. 
Тяжелый ракетный крейсер «Саргон второй» патрулировал свой участок в Северном море. Капитан брезгливо смотрел на десяток прыщавых сопляков, которые расположились в кают-компании, превратив ее в какой-то игровой клуб. Но сопляки были в унтер-офицерских званиях, имели пятилетние контракты с военно-воздушными силами Его Императорского Величества, а их суета была вполне осмысленной и деловой. И все-таки флотский офицер в тридцатом поколении с плохо скрываемым недоумением смотрел на сутулых очкастых ботанов, что сейчас разворачивали на его корабле мониторы и игровые кресла. Капитан знал совершенно точно, что это, ведь он своему сыну на пятнадцатилетие подарил почти такое же. Просто кресла, стоявшие сейчас перед ним, были намного, намного дороже, и это было видно невооруженным взглядом. И очкастым обалдуям было куда больше, чем пятнадцать лет! И они военнослужащие! Безумие какое-то!
Сегодня ночью его крейсер произвел пуски ракет по целям в Ингланде, а эта группа оказалась операторами беспилотников, которые должны были добить вооруженные силы страны до конца. В злосчастном королевстве не должно было остаться ничего серьезнее винтовки.
Прыщавые вояки залипли в своих мониторах, на диво быстро порхая пальцами по невидимым капитану клавишам. Они перебрасывались короткими фразами, смысл которых от флотского офицера иногда ускользал.
- Восьмой сектор, активность.
- Порожняк!
- Принял.
- Третий сектор. Одна единица. Наш клиент.
- Гаси его.
Парнишка в кресле, который, видимо, отвечал за третий сектор, надел на голову обруч, откинулся в кресле и взялся за два рычажка в подлокотниках, которые имели кнопки в самых разных местах. Мальчишке, это, впрочем, ничуть не мешало, и его руки жили отдельной жизнью от неподвижно лежащего тела.
- Коробку сжег, - доложил он, - а экипаж сто сорок седьмой зачистил. Эти придурки с пистолетиками и гранатами на него пошли.
-Вот так! – подумал капитан. – Эти прыщавые засранцы сожгли бронеход, а экипаж был расстрелян одним из имперских Хумбанов. Что за жизнь началась! Кадровых военных убивают какие-то мальчишки, которые как будто поиграть решили.
Сердце капитана укололо какое-то неприятное чувство, его симпатии явно были на стороне экипажа бронехода, который выполнил свой долг до конца. А вдруг эти очкарики и крейсер затопить смогут? Это что же за война тогда будет, а?
- Одиннадцатый сектор! Прорыв! Двести второй подбит! Все на помощь!
Юнцы побросали мониторы и попрыгали в кресла. Их лица приняли серьезное выражение, а кисти рук задвигали рычагами. Где-то там явно шел сейчас настоящий бой, где-то там гибли люди.
***
Первый лейтенант Этельред Кант вел свою роту с ночных стрельб. Заночевали они на полигоне, разбив палатки, и сейчас шли назад в часть. Десяток бронеходов, что и составлял роту, во главе с командирской машиной с трудом пробирался по запруженным автомобилями дорогам. Творилось что-то невообразимое. В пяти милях отсюда была граница с Лотианом, и Этельреду показалось, что туда решило переехать все королевство. Машины с перепуганными людьми были забиты барахлом, некоторые держали на руках клетки с кошками и попугаями. Малейшая заминка на дорогах вызывала истерики, и даже драки. И только столбы дыма, что поднимались на горизонте, ненавязчиво давали понять, что для беспокойства у этих людей были все основания. Этельред остановил одну из машин и допросил трясущегося толстяка. Рядом сидела его жена, которая, брызжа слюной, требовала дать им проехать. Пассажиры из другой машины, что ехала в обратном направлении, рассказывали какую-то совсем уже несусветную чушь. Вроде бы на границе стоял бронеход, и расстреливал всех, кто пытался уехать из страны. Якобы, уже есть убитые.