Сокрушенная тобой (ЛП)

Его руки скользнули вверх по моим бокам, а затем обратно вниз, и было такое ощущение, будто он оставляет электрический след позади. Я закрыла глаза, в животе порхали бабочки, и волна желания обосновалась глубоко внутри. Я не могла сделать этого.
Он выиграл. Я признаю это. Мой решительный настрой разбрызгался во все стороны, будто его поджарили на сковороде.
Я развернулась так быстро, что, думаю, удивила его, и ему пришлось сделать шаг назад, в тот момент, когда я схватила его за голову и притянула его к себе — жестко.
Поцелуй был неумолим, резок и жесткий. Отрицаемая сексуальная потребность привела нас обоих в дикое безумство. Его рука обернулась вокруг меня и удержала меня у его тела, член Рема прижался к моему животу, в то время как другая рука захватила мои волосы и наклонила мою голову так, чтобы предоставить ему лучший доступ к моему рту.
Я застонала, когда он прижал меня к стойке. Все, о чем я могла думать — это о нем внутри меня, жажда между моих ног ощущалась на грани боли и удовольствия, которая накапливалась годами.
— Малышка, ты так хороша на вкус. — Рем еще дальше оттянул мою голову назад и это было болезненно, но мне все равно. Я хотела этого безумно. Я хотела, чтобы Рем взял меня прямо сейчас. Я разберусь со всем дерьмом позже, ну, а сейчас я хотела его.
Он поцеловал мою шею, закружил языком там, где укусил меня, я дернулась, а затем застонала.
— Рем, — я скользнула рукой внизу между нами и почувствовала его пульсирующий член, который хотел освободиться от всего и толкнуться в меня. — Сейчас.
Запах горелого заполнил мой нос.
— Бл*дь. — Рем отпрянул, затем потянулся сбоку от меня и поднял рычажок вверх на тостере.
Я прислонилась спиной к стойке, мое тело выражало абсолютный протест, желая продолжения, а Рем… Рем выглядел так, будто бы у него все было под контролем, у него даже не было отдышки.
— Это все, что ты получишь. В следующий раз не выкидывай купальник, который я купил тебе, — он тронул кончик моего носа пальцем, затем прошел и схватил тарелки из держателя, наложил яйца и нарезал бекон. — Придержи дверь, красавица.
Дерьмо. Я все еще стояла полностью ошеломленная тем, что только что произошло, а он уже был у двери, удерживая обе наши тарелки, даже без румянца на щеках.
Святое дерьмо. Как, черт побери, я собираюсь пережить эту ночь? Зачем он так настаивает на том, чтобы у нас не было секса? Но я знаю. Он хочет доказать мне, что между нами намного большее, чем просто секс. Что вся эта борьба только, чтобы мы попытались найти свой путь обратно к тому, с чего начинали.
Мы поели на пристани на ужасных, с оранжевыми полосками, раскладных стульях и за столом, который выглядел так, как будто грязь навсегда въелась в него. Я ела яйца и избегала бекон, хотя и умирала, как хотела съесть его. Было что-то в аромате бекона, от чего у меня текли слюнки, хотя подозреваю, что слюнки текли больше из-за раздражающего мужского экземпляра, сидящего напротив меня.
— Ты теперь вегетарианка? — Рем кивнул на несъеденный бекон.
— Нет. У меня нет выбора, — я развернула тарелку, он понял намек и взял три кусочка.
— Что это значит? — он откусил бекон, а я наблюдала, желая, чтобы это меня он прикусил.
Затем я подобрала свою расплавленную гордость, которая до сих пор валялась на кухонном полу и попыталась вернуть обратно некое самоуважение, сев прямо и встретив его интенсивный, прямой взгляд.
— Пробую новую диету. В ней не позволяется мясо в первый год.
Он выплюнул полупрожёванный кусок бекона на тарелку, его брови сошлись на переносице.
— Ты не будешь сидеть на этой чертовой диете. Ты уже худее, чем тогда, когда в последний раз была в моих руках.
— Не похоже, что у меня есть выбор, Рем. Это из-за моего РС.
Он вздохнул и переместил бекон на тарелке.
— Я знаю про диеты. Говорил с несколькими неврологами по этому поводу. Как долго ты на ней?
— Ты говорил с неврологами?
— Детка, ты думаешь я просто забыл о тебе? — ну, в каком-то роде, да. — У многих отличных докторов есть идеи по поводу лечения РС, Кэт. Некоторые верят, что это не из-за перебора веса. Другие — нет. Мне это понятно, но только не в том случае, если ты теряешь вес. Ответь, как долго ты на ней?
 
— Когда?
— Когда, что?
— Когда ты говорил с неврологами?
— Когда был в турне. Я встречался с ними, прежде чем мы покидали город.
О, мой Бог. Исчезновения все время — у него не было секса с женщинами, он был на встречах с неврологами. Я потеряла дар речи, эмоции захлестнули меня.
— Как долго?
Я отпрянула от своих мыслей.
— Эмм, ааа, несколько дней, наверное.
Он заворчал.
— Мы придумаем что-нибудь. Встретимся с диетологом. Ты не можешь так продолжать. К черту ее.
— Рем.
Он отодвинул тарелку в сторону.
— Не спорь. Потеряешь еще хоть немного веса… эта болезнь заберет оставшееся от тебя. Этого не случится.
Я не привыкла, чтобы кто-то оспаривал то, что я делаю со своим телом. В смысле, Мэтт пытался, но уступал моим суждениям. После ранения, Мэтт стал немного более настойчивым в выпытывании у меня рассказов о симптомах, но он не вмешивался в то, как я справляюсь день ото дня.
— Это не тебе решать, — сказала я тихо, и мне правда нужно выбраться отсюда, прежде чем мои эмоции полностью возьмут надо мной верх. Я уже могу ощущать, как стены рушатся, будто трескается штукатурка.
Я подняла тарелку и начала идти к двери, но развернулась от звука того, как ножки его стула заскрипели по доскам. Он стоял там, с темным и устрашающим выражением на лице. Рем схватил мою тарелку, бросил ее на стол, и громкий звон эхом разнесся по озеру.
Ого.
— Я изучал этот диагноз с того самого дня, как ты сказала мне, что, черт возьми, с тобой происходит. Я не доктор, но я понимаю, когда моя девушка слишком худая в моих руках, — он обхватил мой подбородок и заставил взглянуть прямо в его глаза. — Ты и я сделаем с этим что-нибудь. Мы обдумаем это и поборемся с этой болезнью вместе.
Я отпрянула назад.
— Они рассказали тебе, что может случиться со мной? Ты понимаешь, что у меня могут возникнуть проблемы с речью, я могу ослепнуть или закончить в инвалидном кресле? Ты забыл об этих частях? Потому что это реальность этого заболевания, Рем.
Рем пнул кресло, и оно перелетело на другую сторону.
— Конечно, я, черт побери, знаю это. Ты не слышала меня? Но я также знаю, что с тобой все может быть в порядке, что может не стать хуже.
— Значит, ты нормально относишься к этой части.
— Иисусе. Думаешь, все бросят тебя, если станет хуже? Эта чушь сеет хаос в твоей голове, Кэт? Поэтому ты отказываешься рассказывать кому-либо? Ты боишься, что они забьют на тебя? Не захотят помогать тебе? Заботиться о тебе?
Я думала об этом. Я была бы обузой, и никогда не хотела бы этого. Я боролась с этим с помощью всего, что имела.
— Ты борешься с нами, потому что не доверяешь мне или потому, что ты боишься, что разрушишь мою жизнь? Потому что это выглядит именно так, Кэт, — он схватил меня за оба плеча. — Боже. Ты дала мне намного большее, чем я когда-либо могу дать тебе. Если бы ты только знала… Детка, ты разрушишь меня только если не будешь со мной.
Я сглотнула слезы. Я не смогла бы заплакать. Я никогда не плачу. Я попыталась отвернуться и убежать обратно в коттедж, но Рем отказался отпускать меня.
— Нет, — он дернул меня обратно. — Ты достаточно меня отталкивала. В этот раз у тебя это не получится. Ты только и делаешь, что бежишь, Кэт. Не я. И тебе придется остановиться.
— Я не бегу. Я пытаюсь уйти от твоей придурковатости.
— Бежишь, — вздохнул он.
Я почувствовала жжение в глазах и знала, что если не сбегу, то буду вся в слезах. Я вырывалась из его объятий. Но он притянул меня ближе, пока я не прижалась к его груди, мое лицо оказалось на его плече, когда он поглаживал мои волосы.
— Малышка, прекрати отталкивать меня и позволь мне быть рядом.