Держи меня крепче (СИ)
— Допустим, — хмыкнул он. — Но что за выражение «с дуба рухнул», — пискляво передразнил он меня (я вообще не пищу, как полудохлая мышь), вытащив из кабинки и поставив на гулкий кафель. — Ты с детсада, детка? Пора взрослеть, — он принялся тискать меня за щёчки.
Нравится же ему надругаться над моими щеками. Самого бы так мучали.
— Я не маленькая девочка, — отвернулась я от него в надежде, что это спасёт меня.
— Тебе ещё рано гулять одной, тем более так поздно, — продолжал издеваться Артём, цепляясь за моё плечо и разворачивая к себе лицом.
Я давно заметила, что он любит говорить свои гадости прямо в лицо собеседника. Но методы привлечения к себе внимания у него страдали.
— Ничего не рано и не поздно! — с упорством непослушной девочки морщила я лоб.
— Ути-пути, — надул он губы и смешно скосил глаза.
Это было правда потешно, но рассмеяться себе я не позволила. Тогда он будет думать, что мне нравится, когда он издевается надо мной, а мне это совершенно не нравится. Просто момент получился смешной. И всё.
Я нахмурила лоб сильнее и закусила губу. Было бы неплохо вновь развернуться на сто восемьдесят градусов, но боюсь, данные инсинуации будут пресечены им в корне, лишь бы он меня гвоздями к кафелю не прибил, дабы я не вертелась, как бараний шашлык на шампуре, то есть овечий.
— Перестань, я же не кролик, чтобы со мной сюсюкаться.
— Кролик? Да ну нафиг! Какой из тебя кролик? Ты не видела что ль их никогда? — принялся увещевать мой муж (муж… о Боги! За что мне это наказание?) — Они же милые и сидят себе тихо по клеткам и шуршат, генерируя потомство… Я вообще сомневаюсь, что ты в этом, — на последнем слове он мне загадочно подмигнул, томно закатив глаза, — деле имеешь хоть какой-то мало-мальский опыт.
Пошляк!
Надо же, из сотен тысяч свойств, присущих крольчатам, этим маленьким пушистым существам, он выбрал самый непристойный. Они совсем не такие, они милашки. Но теперь кролики у меня всегда будут вызывать эту неприличную ассоциацию.
Я чертыхнулась, на что Шерхан меня обругал, типа не ожидал, что я умею выражать недовольство. Я прочувствовала резкую необходимость смены темы и даже сразу придумала.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я о том, что мучило меня подсознательно с того самого момента, как Шер меня обнаружил.
— Знаешь, дико неудобно объяснять тебе такие вещи, обычно это в более раннем возрасте пытаются втемяшить, но раз уж такой балаган, то войдя в твоё положение… Я попытаюсь, — он один за другим объединил подушечки пальцев, начиная с мизинца, у подбородка и с видом пре-скучно-заумного препода продолжил: — В организме человека есть один орган, называемый мочевой пузырь, имеющий свойство наполняться при…
— Прекрати кривляться и паясничать, — недовольно буркнула я, прерывая «лекцию».
— Но ты же сама спросила, а я всего лишь пытаюсь просветить твой недалёкий ум.
— Сам ты недалёкий! — моему возмущению уже не будет предела, вот же зараза.
— Эй, прошу не оскорблять меня! — ткнул он в меня пальцем, потом обратил внимание в то место куда ткнул, подрыгал пальчиком оценивая, затем состряпал на лице неудовлетворение и сделал жутко необходимый совет купить ваты и напихать в «сиськин дом», так как в следующей кабинке тоже есть шкала с оценками, и «было бы неплохо хотя бы там не оплошать».
Я даже отвечать ему не стала, хотя меня подмывало сказать ему тоже какую-нибудь гадость, типа в женском туалете тоже есть довольно интересная табличка, и ты в ней далеко не на первом месте, но во-первых, никакой таблички там не было, я бы соврала, во-вторых, он бы скорее всего дверь в женский туалет выломал, чтобы посмотреть и убедиться, а не обнаружив ничего, опять бы ржал надо мной. Есть ещё и в-третьих. А именно: я стесняюсь такое говорить. Но в любом случае, он — овец, фаршированный маленькими злыми гремлинами.
Мне захотелось взглянуть на шкалу с балловым эквивалентом «буферов» (опять же словечко из лексикона Шера), но я всё же являюсь благородным представителем цивилизации, так что опускаться до его первобытного уровня не стала.
— А ты здесь зачем? — теперь интересовался Артём.
— Природа вызвала, — огрызнулась я.
— Как нехорошо, — неожиданно зацокал Шер, — берёшь с меня пример и грубишь… Ты же хорошая девочка. Ай-яй-яй, — он сокрушённо помотал головой, ещё бы схватился за неё и оторвал случайно.
— Неважно. В любом случае я сейчас ухожу.
— Ага, ясно. Спалилась на слежке за мной и теперь валишь!
— Не спалилась!
— Вот ты и призналась!
— Не спалилась, потому что не следила! Зачем мне это?
— Ну, может ты моя тайная фанатка и поэтому охомутала, то есть окольцевала, а теперь ходишь за мной по пятам! Даже одежду куплю прикупила, чтобы не смотреться рядом со мной убого! — с видом безумного фанатика, перечитавшего детективов Артура Конан Дойля, вещал Шер.
— Ты псих. И шизофреник, — озвучила я свой нелицеприятный вердикт.
Шерхан лишь гордо выпятил грудь и для пущей убедительности ткнул в неё большим пальцем, поджав остальные. При этом на его лице сияла голливудская улыбка, не оставляя сомнений в моём мозгу, что мои выводы были невероятно верны и дополнительных справок от психотерапевтов не требовали.
— А ещё я попрошу тебя называть меня «О, мой Господин» или «Повелитель», хотя ты так примитивна, что пожалуй, тебе я разрешу называть меня по-особому, по-домашнему так: «Хозяин».
Я чуть не поперхнулась.
— Эгоцентричный дурак.
Ой, я это вслух сказала, и он сейчас убьёт меня.
К моему удивлению, Шер промолчал и оставил без внимания колкую фразу. Я заметила, что он находился в прострации, явно представляя себя властелином мира. К его позе сейчас не хватало только розового облачка над головой пририсовать, как это делают в манге.
Не дожидаясь, когда это состояние пройдёт, я направилась к выходу, но мой муж снова ожил, и в нём каким-то невероятным мистическим образом проснулась забота:
— Провожу тебя давай, заблудишься ещё.
— Ничего не заблужусь! — гордо вставила я и, тряхнув «крысиным хвостиком», в чём меня бесконечно убеждала Леся, да так рьяно, что я кажется и сама поверила, покинула помещение, кишащее отвратительными запахами и, отойдя на приличное расстояние, вдохнула свежего воздуха.
Из туалета донеслось сдавленное шипение, я понадеялась, что это Шер споткнулся и угодил своим напыщенным лицом прямо в унитаз. Потом обругала себя за то, что думаю плохие вещи и отправилась искать выход. Разумеется, иного выхода, чем через основной вход, здесь не имелось, только через спортзал. Это я помнила точно, в противоположном конце спортивного зала установлена железная дверь, закрываемая изнутри, для быстрого перемещения класса на уличную площадку весной и осенью. Идти через вахтёра было страшно, ведь рядом с ним меня ждал Олли и желал протащить на дискотеку. Этот вариант не котировался вообще никак, и я решила разведать спортзальную дискотеку сама, дабы в одиночку прошмыгнуть через тот выход, о котором уже минут пять грезила.
По мере приближения, звуки музыки становились громче и громче, и не мудрено, в зале замечательная акустика. Не думая ни о чём хорошем, как и о плохом, я вошла в зал и была удивлена представившемся видом.
30
Оказалось, что никакой дискотеки, которую рисовала моя фантазия, тут не предполагалось. Просто кучка парней и несколько девочек в неформальной бесформенной одёжке, подобно моей, то есть Сониной, старательно разучивала странные сложные движения, которые в результате должны были объединить в танец. Некоторые из ребят занимались растяжкой, некоторые просто сидели на покрытом вековой пылью полу и качали головами в такт музыке. В дальнем углу припарковалась уйма косолапых оболтусов возраста Сени, а то и меньше и, наблюдая за старшими товарищами, пыталась запомнить и выучить некоторые движения.
Я почувствовала себя не в своей тарелке, прекрасно осознавая, что сюда забрела действительно случайно и подозревая, что Шер здесь занимался, а я весьма неудачно с подачи Оливера снова с ним пересеклась. Неужели он решил взяться за наше счастье, намеренно столкнув со своим кузеном? Безусловно, Олли хороший и добропорядочный парень, но для того, чтобы ощутить себя в роли Купидона пусть сначала купит лук со специальными стрелами. А то пока не очень складно получается.