Княжич Соколов (СИ)

— Давайте обойдемся без упаднического настроения, Алексей Алексеевич, — улыбнулся я, — у вас остался козырь в рукаве, которым можно все это остановить.
— Козырь? Какой же? — искренне удивился Кропоткин.
— Это я. Участник событий, который охотно готов поделиться со всеми СМИ правдой.
— Так уж правдой, — хмыкнул Кропоткин.
— Ладно, не совсем правдой, — согласился я, — а удобной всем сторонам версией событий, которую мне набросаете вы. Наверняка ваши аналитики уже накидали с десяток рабочих версий. Заложенная бомба, персидский подрывник, невидимые террористы... любой логичный и приправленный долей правды удобный Рюриковичам вариант подойдет.
— И ты вот так вот возьмешь и скажешь, что требуется?
— Если там не будут ущемлены интересы моего рода, меня и наших союзников, то скажу. Обвиняйте кого хотите и я подтвержу. И уже к вечеру СМИ будут мусолить не причастность Рюриковичей, а их героическое участие в предотвращении теракта в столице.
— Такое заявление может прибавить роду Соколовых новых врагов, — заметил Кропоткин, — столица это тебе не Омск. За происходящим здесь следит весь мир.
— Одним врагом больше, одним врагом меньше, — подмигнул я, — удачный размен. Ну так что, Алексей Алексеевич, мы договорились или будете продолжать считать меня врагом?
— Гарантий зачисления в царский лицей ты не получишь, — твердо хмыкнул Кропоткин.
— Гарантий и не нужно, достаточно будет шанса, — выдержав жесткий взгляд Рюриковича ответил я.
Десять долгих секунд мы так и смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Пока шестеренки в голове четвертого сына рода Кропоткиных не подтвердили ему что прямо сейчас это единственный для нас обоих выход из ситуации.
— Договорились, — выпалил, наконец, Кропоткин, — иди погуляй полчасика пока я подготовлю пресс-конференцию.
— И договор, — добавил я, — без гарантий выполнения обязательств я выступать не буду.
— Рюриковичи всегда держат свое слово, — бросил Кропоткин, но спорить не стал, — будет тебе договор.
— Тогда, не буду вам мешать делать вашу работу, Алексей Алексеевич, — поднялся я с кресла.
— Ах да, — хлопнул себя по лбу Кропоткин, — Анну Руслановну отпустят в течение получаса.
— Отпустят? — удивился я.
Уж за кого, а за Звереву я не переживал. Целей для моего «Ока» вокруг и так было слишком много, а тело изрядно потрепано.
— Ну да, из царскосельской тюрьмы, — ответил Кропоткин, — ее задержали сразу по приезду. Ожидалось что Сомовы выдвинут обвинения.
— Не надо, — ответил я, когда обнаружил «Оком» где именно и в каком состоянии находится Зверева, — подержите ее там. Ей полезно.
— До утра? — уточнил Кропоткин.
— Хотя бы до конца пресс-конференции, — улыбнулся я.
Как закончим с поступлением, так и буду решать, как нам дальше взаимодействовать с моей телохранительницей. Старые правила, очевидно, больше не сработают.
Успешно завершив переговоры, я пошел осмотреться.
— Тридцать минут! — крикнул мне вслед Кропоткин и за закрывшейся дверью я услышал, как он принялся названивать своим аналитикам.
Неплохой все-таки мужик этот Алексей Алексеевич. Попадись мне любой из трех других Рюриковичей в здании, переговоры выдались бы куда тяжелее.
Но иллюзий на легкую жизнь я не питал. Пусть мой собеседник и был лишь четвертым сыном далеко не самого влиятельного в клане рода Кропоткиных, он произошедшего сегодня так не оставит.
Хоть сейчас Алексей Алексеевич и выглядел радостно из-за того, что смог выпутаться из тяжелой ситуации и сохранить свою жизнь, но как только эйфория пройдет, Кропоткин захочет отомстить и я буду к этому готов.
Не смотря на все риски, я не мог себе позволить упустить предоставленный безбашенностью Зверевой шанс поступить в царский лицей уже сегодня. Как никак, тридцать первое августа на дворе, а ждать следующего года или отправляться в разведывательное училище не было совершенно никакого желания.
Ибо с каждой минутой Царский лицей начинал нравиться мне все больше.
  
Глава 8
 
— Кого я вижу, — эхом разнесся по пустому серому коридору мужской голос, — Зверева в естественной среде обитания, — усмехнулся брюнет в приталенном коричневом костюме и дразнящим жестом провел по прутьям решетки.
 
Лежавшая на твердой заправленной постели девушка демонстративно проигнорировала раздражающего гостя, но тому такая реакция только понравилась.
— Чудесно выглядишь, Анюта. Изменилась. Новая прическа? Тебе идет, подходит к здешней обстановке, — оскалился в лисьей улыбке брюнет, — сколько лет мы не виделись? Девять?
— Восемь, — холодно поправила Зверева и скользнула по незваному визитеру глазами, — а ты выглядишь ушлепком, никаких изменений.
— А вот язычок все такой же острый, — ничуть не обиделся гость, подтянул к решетке металлический стул и опустился на него, оперев локти на спинку, — ну, рассказывай, чем живешь? Где пропадала?
— К чему этот цирк, Глеб? Ты и сам прекрасно знаешь кем я работаю, — бросила Зверева, нервно покручивая в руке золотое колечко.
— Подтирать задницу наследнику изгнанного из столицы рода это не работа, Анюта, — издевательским тоном подметил брюнет, — уж точно не для нашей гениальной Анны Зверевой. Куда делись твои амбиции, простолюдинка? Ради этого ты шла по головам аристократов?
— Чего ты хочешь, Глеб?
— Чего я хочу тебя не касается, — хлестко ответил брюнет, — важно чего хочет род Одоевских. Восемь лет назад мы сохранили твою поганую жизнь в обмен на то, что ты никогда больше не появишься в столице!
— А ну повтори, — медленно поднялась с кровати Зверева, — Вы сохранили мою жизнь?! ВЫ, стадо трусливых завистливых шавок, пытавшихся меня утопить?! — пылая холодной яростью шагнула вперед девушка.
— Э-э-э, — пулей отскочил подальше от решетки Глеб Одоевский, — тебя казнят за нападение на аристократа, тварь! В этот раз устав лицея тебя не прикроет! Ты тут никто!
— Полагаю, разговор окончен, — вклинился высокий старческий голос.
— Демьян Афанасьевич? — округлил глаза Одоевский и выпрямился по стойке смирно, — что вы тут делаете?
— Пришел навестить свою ученицу, — спокойно ответил старик, опираясь на зеленую трость с навершием в виде черепахи.
— Со всем уважением, Демьян Афанасьевич, бывшая ученица. Она давно закончила лицей.
— Ошибаешься, Глебушка, — сверкнул маленькими глазами старик, — у меня не бывает бывших учеников.
— Но-но... — замялся в нерешительности Глеб.
— Ох, милок, если вы еще не договорили, то я могу зайти попозже, — игриво сощурился старик.
— Нет-нет-нет, — взял себя в руки Одоевский, и, злобно покосившись на Звереву, вернул стул обратно к стене, — я уже собирался уходить.
— Вот и славно, — облегченно улыбнулся старик, — в моем возрасте ступеньки это целое испытание.
— Рад был повидаться, Анна Руслановна, — бросил Одоевский и не дожидаясь ответа направился к лестнице.
— Чтоб ты сдох по дороге, — фыркнула Зверева вслед.
Об полыхнувшую от Глеба волну подавленной ярости можно было обжечься.
Старик дождался пока за Одоевским захлопнется дверь, медленно подошел к решетке и встретился взглядом с потрепанной блондинкой в джинсах и блузке, которая ей явно была великовата.
— Рада вас видеть, Демьян Афанасьевич, — впервые за долгое время искренне улыбнулась Зверева.
— Взаимно, Аннушка, — ответил тем же старик и положив руку на прут, добавил, — отойди немного назад, дорогая.
Зверева послушно сделала два шага назад и по тюрьме разнесся оглушительный щелчок лопнувшего магического барьера.
— Я войду? — вежливо спросил разрешения Демьян Афанасьевич и отодвинул податливую решетку в сторону.
— Конечно, — разрешила девушка, все еще недоуменно поглядывая за спину старику.
Ее не покидало ощущение нереальности происходящего.
Казалось, что сейчас вот-вот ворвется охрана и встреча с единственным человеком которого Анна Руслановна Зверева была рада увидеть после долгой разлуки улетучится как сон.