Испорченный Найт-Крик (ЛП)

Трахни меня. Это то, за чем я должна гоняться, как в каком-нибудь романе со старшеклассником, а не с тремя долбоебами, которые сводят меня с ума. Но, может быть, это и есть тот школьный роман, который предназначен мне судьбой.
— Пришло время для наших Звезд только для наших Звезд! — Рокси кричит, и я съеживаюсь от чрезмерного употребления слова — наших, в ее проклятом предложении, но мое сердцебиение учащается, и я закусываю губу, наблюдая за ними.
Хантер проходит через двери в дальнем конце зала, его шаги сильны, когда он смотрит прямо перед собой, и я почти смеюсь над тем, насколько он предсказуем, пока он не останавливается в центре комнаты, не кладет руки на бедра и не начинает вращаться.
Что за хуйня?
Все кричат, когда видят, как обычно тихий парень распускает волосы и трясет задницей. Я подношу руки ко рту, присоединяясь к ним. Его глаза находят мои, и он на мгновение улыбается, пока не понимает, что на мне нет майки, не говоря уже о футболке Тобиаса, как они хотели, но он просто присоединяется к шеренге футболистов, не давая мне больше никаких указаний на свои мысли. Его ухмылка, однако, сменилась хмурым взглядом.
Прежде чем я успеваю обдумать, что это заставляет меня чувствовать, песня повторяется снова, и Тобиас распахивает двери, позволяя им ударяться о стены, покачивая бедрами при каждом шаге. Улыбка на его лице заразительна даже для меня, но в ту секунду, когда он выходит на середину комнаты, его взгляд падает на меня, и он замечает мой укороченный топ. Решимость мгновенно наполняет его черты, и мгновением позже он прокладывает себе путь ко мне, заставляя меня успокоиться.
Его ухмылка становится шире, когда он останавливается передо мной, виляя бедрами у моего лица, когда он медленно стягивает через голову свою футболку, шапочка остается на месте, а под ней виднеется белая майка, и я не упускаю из виду и его пресс. Еб твою мать. Это горячо. Слишком горячо. Он крутит бело-зеленую материю над головой, как ковбой, и я слышу, как толпа вокруг нас смеется и еще громче подбадривает его выходки, в то время как мои щеки краснеют от всеобщего внимания.
Он протягивает мне футболку, и я выгибаю бровь, не шевеля ни единым мускулом, оставаясь потерянной в его пристальном взгляде.
— Не оставляй меня в подвешенном состоянии, Шарик. Я могу расплакаться на публике, а этого никто не хочет, — бормочет он, надув губы и наклоняясь вперед.
Я вздыхаю и беру ткань из его рук, в то время как мое сердце бьется быстрее от его близости. — Я ее не надену, — ухитряюсь сказать я, и он просто улыбается мне.
— Я так и предполагал, но буду считать это небольшой победой. Я бы подумал, что что-то не так, только если бы ты не заставила меня работать над этим, Иден.
Наклонившись вперед, он быстро чмокает меня в щеку, прежде чем убежать, чтобы присоединиться к другим членам команды. Без майки он выделяется, как бельмо на глазу, и мне неприятно признавать, что моя кровь закипает от осознания того, что все смотрят на то, что в конечном счете… мое.
Черт. Ревность — это не я, совсем нет, но она бесконтрольно течет по моим венам. От этого мне хочется кричать и пинать что-нибудь, заявить на него права, но вместо этого я сижу неподвижно, как статуя.
— И последний, но ни в коем случае не менее важный, — это наш квотербек, наш Найт, наша последняя Звезда. Пожалуйста, сложите руки вместе и пошумите в честь Ксавьера Найта! — Рокси кричит в микрофон, сбивая ход моих мыслей, когда я, как и все остальные, с надеждой смотрю на двери.
Две девушки из команды поддержки открывают ему дверь, обращаясь с ним как с членом королевской семьи, которым он не является, и он входит в зал, полный чванства, с мрачной ухмылкой на губах, когда зал сходит с ума. Я ничего не слышу из-за всего этого грохота, хлопков, одобрительных возгласов и воплей. Черт возьми, здесь безумие. Увидеть "Звезд" во всей их красе — это нечто другое.
Когда он поднимает руки в воздух, выходя на середину комнаты, я не могу не покачать головой от его высокомерия, сжимая при этом футболку в руке. Глаза Ксавьера встречаются с моими, и он подмигивает, облизывая губы. Я удивленно смотрю на него. Пожалуйста, пусть это будет все, что он сделает. Я не смогу смириться с тем, что он провернет выходки Тобиаса прямо сейчас. Это уже слишком — видеть, как он так публично флиртует со мной.
 
Он едва встряхивает задницей, прежде чем присоединиться к остальным, но когда он это делает, песня мгновенно меняется, и они начинают исполнять гребаный танец ренегатов, которым все одержимы, от которого уровень шума поднимается до такого уровня, что я думаю, у меня вот-вот лопнут барабанные перепонки.
Чарли сжимает мою руку, взволнованно подпрыгивая вместе со всеми, и я позволяю ей тянуть меня за собой, пока стою рядом с ней. Если что-то и способно поднять настроение в школе, так это оно. Пожалуйста, просто скажите мне уже, что это конец.
Когда я замечаю команду поддержки, я останавливаюсь. Я была слишком погружена в транс "Звездами", как и все остальные, чтобы заметить, что чирлидерши выстроились напротив них, и как в замедленной съемке все они выходят вперед и суют пироги с кремом в лицо каждому из них.
Я чертовски ненавижу охотниц за бутсами, но это превосходно. Шок на лицах футболистов говорит мне, что это определенно не было запланировано, и от этого становится только лучше — до тех пор, пока чирлидерши не направляются вперед, чтобы помочь убрать.
В ту секунду, когда кто-то оказывается рядом с Арчи, Чарли мгновенно вскакивает со своего места, не заботясь о том, что кто-то наблюдает, как она плечом оттесняет девушку с дороги и вытирает крем с его лица. Все это время я стою и наблюдаю, как КитКат сражается с Хантером, в то время как Рокси слизывает крем с лица Ксавье, пока другая любительница бутс помогает Тобиасу.
Все трое увидели, как Чарли бросилась на помощь Арчи, и перевели взгляды на меня, ожидая, что я сделаю то же самое. Но они не мои. Как бы сильно ни колотилось мое сердце и не потели ладони, они не мои. Конечно, мое тело и душа жаждут их, но мой разум знает, какое дерьмо они натворили. Ревность горит в моих венах, но на этот раз моя решимость побеждает.
Думаю, решать моему сердцу, но оно такое же темное, как и у них. Черт. Я знаю, что все еще хочу трахнуться с ними позже — они этого заслуживают. Я никогда не буду именно той, кем они хотят, я буду только собой, и они могут принять это или отвалить. Они также никогда не впишутся в рамки, которые я представляла для своего идеального парня. Вместо одного теперь их три, и они заставляют меня влюбляться в хорошее и в плохое.
С этими словами я кладу футболку Тобиаса на свое место и выхожу из зала, расталкивая всех, поскольку отказываюсь оглядываться на них.
Я хочу их, но они меня еще не заслужили.
КСАВЬЕ
Обернись, Иден. Обернись, мать твою.
Увидев вспышку ревности на ее лице, я подумал, что она вот-вот вскочит на ноги и пересечет корт, поэтому я остался на месте, позволив ей, наконец, заявить о своих правах. Но вместо этого с ее лица внезапно исчезли все эмоции, когда она направилась к дверям, оставив футболку Тобиаса на сиденье, которое она только что освободила.
Разочарование наполняет мои вены, когда я прошу ее обернуться, но она не оборачивается.
Рокси прижимается ко мне сбоку, желчь поднимается в моем горле от того, что она слизывает крем с моего лица, и я отталкиваю ее.
— Отвали, Рокси, — рычу я, смахивая крем с лица. Она поднимает руку к моей щеке, и я отбрасываю ее, поскольку во мне нарастает гнев. — Ты глухая или в отчаянии? Прикоснешься ко мне еще раз, и я выверну твои гребаные пальцы, — рычу я, слыша, как она что-то бормочет себе под нос, удаляясь, но я не обращаю внимания на то дерьмо, которое она на самом деле говорит.
— Убери от меня свою вонючую задницу, КитКат, и пока ты этим занимаешься, приведи в порядок свои гребаные корни, у тебя волосы в беспорядке, — выпаливает Хантер, и я почти смеюсь над его резкими словами, но мои мысли слишком сосредоточены на уходе Иден.