Испорченный Найт-Крик (ЛП)

Я таращусь на него. Моя челюсть практически достает до пола, когда я вижу чистую честность в его взгляде. Он не просил меня защищать его.
Я крепче вцепляюсь в подлокотники, пытаясь держать свои эмоции под контролем. Сосредоточившись на его похожих глазах, я вспоминаю тот день, когда Чарли впервые увидела нас вместе за обедом, и она спросила, не родственники ли мы из-за наших глаз.
Ярко-голубой, как океан, достаточно широкий, чтобы казаться слишком широким для наших лиц, с нелепо длинными ресницами. Теперь я вижу сходство.
Наши светлые волосы тоже очень похожи. Его волосы немного светлее моих, но в остальном кажется, что мы просто парень и девушка. Затем мой разум возвращается к тому моменту, когда мы, кажется, ментально понимаем чувства и эмоции друг друга, имея при этом схожие интересы.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь, Иден, — шепчет он, на его лице отражается боль, и я облизываю губы, наблюдая, как он нервно покачивает ногой.
— Я не часто теряю дар речи, но сейчас как раз такой момент, — признаю я, и это немного снимает напряжение с его лица. — Я прощаю тебя, но не могу забыть, по крайней мере, пока. Мы не там, где были, даже если это было сделано для моей защиты. Ты знал, в каком стрессе я находилась больше, чем кто-либо другой, и я не могу просто так это оставить.
— Я понимаю это, Иден. Правда понимаю. Я просто хочу, чтобы ты действительно была моей сестрой, а я — твоим братом. Я не знаю, кто мы на самом деле, кроме этого. Мой отец отказался давать мне что-либо еще, так что я в таком же неведении, как и ты, — говорит он, убирая волосы с лица, и я тяну время, потому что мне нужно рассказать ему, что я узнала прошлой ночью.
— Вчера вечером бабушка Чарли Джей рассказала мне, кто мои, наши родители, — бормочу я, и его глаза расширяются, когда он медленно откидывается на спинку стула. — Ты хочешь знать, или…
— Да, пожалуйста, да. — Эмоции отражаются в его глазах, и это единственный признак того, что мне нужно понять, что он не знает.
Прочищая горло, я заставляю себя поддерживать зрительный контакт с ним. — Мой папа, Карл, и твоя мама, Анабель, были нашими родителями. — Я изо всех сил пытаюсь выплюнуть это, мой голос, кажется, усиливает слово "были", и не требуется много времени, чтобы реальность дошла и до него.
Наблюдая за тем, как боль и печаль разыгрываются на его лице, мои собственные эмоции немного выходят из-под контроля, и мои глаза снова наполняются слезами, но на этот раз я чувствую себя намного сильнее — намного сильнее, чем прошлой ночью, — и я знаю, что это шаг в правильном направлении. Мне грустно, очень грустно где-то внизу живота, но я знаю, что теперь я не одна.
— О, Иден, — шепчет он, прежде чем внезапно подняться на ноги и подхватить меня на руки.
Я позволяю ему обнять меня, мои пальцы едва касаются пола, когда он прижимает меня к своей груди. Я не знаю, как долго мы так стоим, эмоции витают в воздухе, когда я тихо всхлипываю ему в шею и тоже чувствую его слезы.
Мы два сломленных подростка, у которых нет живых биологических родителей, но мы есть друг у друга, и у нас есть еще двое родителей, которые, похоже, тоже попали под перекрестный огонь. Нам нужно разобраться в этом, во всем этом. Теперь убит не только мой отец, но и отец Арчи. Он уже потерял свою маму, и я чувствую, что это может разбередить старые раны.
— Прости, — бормочу я. — Я знаю, это тяжело, мне просто нужно, чтобы ты знал.
— Нет, конечно, Иден. Я рад, что ты мне рассказала. — Сжав меня в последний раз, он наконец отпускает меня, и мы останавливаемся на мгновение, чтобы перевести дыхание. — Куда мы пойдем отсюда?
— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, наблюдая, как на его лице вспыхивает решимость.
— Ну, ты хотела справедливости для своего отца. Я тоже хочу справедливости для него. Что бы тебе ни понадобилось от меня, я это сделаю.
Сжимая его руку, я заставляю себя мягко улыбнуться. — Я попросила Ксавьера организовать встречу с его мамой, но он очень упорствует, — заявляю я, пропуская ту часть, где мы полностью отвлеклись и я понятия не имею, действительно ли он поможет или нет.
 
— Все, что тебе нужно, хорошо? — он повторяет, и я киваю. — И, э-э, если ты когда-нибудь захочешь поговорить о моей маме, пожалуйста, просто скажи об этом. Мне нужно немного времени, но я хотел бы узнать больше о твоем отце, о том, каким человеком он был, и о том, как он сделал тебя такой сильной женщиной, какая ты есть.
— Сейчас ты ведешь себя слишком сентиментально, — ворчу я, не в силах принять его похвалу, и он ухмыляется.
— О, тебе лучше привыкнуть к этому, Печенька. Я также думаю, что пришло время обсудить тот факт, что я знаю, что у тебя в той комнате есть отвратительные секс-игрушки. Нам обязательно разговаривать о птицах и пчелах? Тем более, что я знаю, что это не твоя футболка. Могу я угадать, кому из "Звезд" она принадлежит?
Мое лицо морщится от отвращения, когда он упирает руки в бедра, глядя на меня сверху вниз, но не может сдержать смех. Давление у меня в груди ослабевает, и я очень ценю его способность расслаблять напряженный разговор.
— Не смущайся, Арчи. Тебе это не идет, — говорю я, закатывая глаза, мои щеки пылают, когда он хихикает. Мне нравится, каково это — быть с ним в такой нормальной обстановке.
— Не хочешь выпить и перекусить, чтобы мы могли сыграть в несколько игр? Ты видела команду, с которой я имел дело, мне бы не помешала твоя помощь.
Я мгновение смотрю на него, обдумывая его предложение, и, как бы я не хотела забыть, я могу расслабиться с ним до конца дня. По крайней мере, до тех пор, пока не прийдет Хантер.
— Конечно, но ты принесешь напитки, и сначала мы сосредоточимся на моих еженедельных задачах. Согласен?
Кивая, как возбужденный щенок, он устремляется к двери, прежде чем снова повернуться ко мне лицом.
— Что ты хочешь выпить? Что-нибудь покрепче, вроде бурбона или рома? — спрашивает он, и я замираю, делая глубокий вдох, прежде чем покачать головой.
— Нет, э-э, только немного воды, пожалуйста. Вчера у меня была плохая ночь, и я думаю, что для меня было бы хорошей идеей избегать употребление алкоголя в качестве средства преодоления трудностей, по крайней мере, на некоторое время.
Мое сердце стучит у меня в ушах, пока я жду его решения, но он просто широко улыбается, а в его глазах вспыхивает понимание.
— Отлично, дай мне две минуты.
Я разворачиваю свой стул к другому пульту, гордясь собой, когда он снова зовет.
— И не думай, что я не знаю, что на тебе сейчас футболка Хантера. Не заставляй меня становиться абсолютным большим братом-защитником.
Я закатываю глаза, хотя он меня не видит. Мудак.
— Мы не знаем, кто родился первым, это могла быть я.
— Пожалуйста, мы оба знаем, что это невозможно, давай будем честными.
Застонав, я закрываю лицо. Я уже не могу иметь с ним дело. Как будто мой отец прямо здесь со своими язвительными защитными манерами, и моя грудь горит от сравнения. Все это немного тяжеловато. Мне нужна увлекательная игра, чтобы отвлечься, и, очевидно, брат, с которым я могла бы поиграть, не сильно поспособствует успеху, я буду постоянно находить сходство между ним и нашим отцом.
— О, и нам нужно побольше совместных фотографий, чтобы наверстать упущенное время. Лица прижаты друг к другу, любовь льется с экрана, весь этот джаз, — бормочет он, возвращаясь в комнату с двумя стаканами воды в руке, и я закатываю глаза.
— Забудь об этом. Мы не собираемся быть одной из тех пар братьев и сестер, которые в конечном итоге попадают в одну из этих игр "Брат и сестра или свидание", потому что мы выглядели бы отвратительно и все это дерьмо, придурок, — ворчу я, забирая у него из рук воду и пакет с горячими доритос. Он притворяется обиженным, выпячивая нижнюю губу. Я правда не могу с ним справиться. — Ты, блядь, перегибаешь палку.
— Тебе это нравится, — мгновенно парирует он, и я не отвечаю.