Испорченный Найт-Крик (ЛП)

— Что ж, все прошло хорошо, — с усмешкой комментирует Тобиас, и я хмуро смотрю на него.
— Ты шутишь? Она только что ушла, — ворчу я, и он качает головой.
— Да, но она не проклинала тебя перед этим.
— Это потому, что она не сказала ни слова, — рассуждает Хантер, перекидывая руки через спинку кабинки, пока мы смотрим, как она забирается в джип Чарли.
— Тем не менее, это прогресс, — поет Тобиас. — Я почти хочу сказать тебе, как я горжусь тобой за то, что ты хороший мальчик, — добавляет Тобиас, и я знаю, что он обращается ко мне.
— Заткнись нахуй, Тобиас, — ворчу я. — Где Линда? Мне нужен гребаный бургер прямо сейчас, — бормочу я, меняя тему, и ни один из них не произносит ни слова, когда я машу ей рукой.
Поправление джинсов никак не успокаивает мой член, когда я потираю место, где мы соприкасались, другой рукой.
Она делает меня слабым. Я знаю это. Но, черт возьми, если меня это сейчас волнует.
Одиннадцать
Иден
Uber подъезжает к дому Чарли, на здание падают лучи вечернего солнца. Я одариваю водителя полуулыбкой, выходя из машины и глядя на милый дом передо мной. Это все еще чертов особняк, они все здесь поблизости, но он меньше, причудливый и закрытый, что меня удивляет.
Жара все еще не спадает, а поскольку Чарли живет дальше вглубь материка, без морского бриза становится еще жарче, вот почему я выбрала летнее мини-платье в бело-голубую полоску. Благодаря тонким бретелькам, глубокому вырезу, и льняному материалу затянутом на талии, это настолько круто, насколько я могу себе представить, не приходя голышом на барбекю в честь дня рождения Чарли.
Мои волосы собраны на макушке в неряшливый пучок, несколько выбившихся прядей обрамляют лицо, а солнцезащитные очки надежно закреплены на месте, обеспечивая скрытность от самых сильных моих ушибов и других присутствующих здесь людей. Царапины на одной стороне моего лица хорошо зажили, но они все еще заметны. Моя рука такая же, но слишком жарко, чтобы прикрыть и ее.
Я уже представляю, как папа нашептывал бы мне на ухо, что свежий воздух пойдет мне на пользу, и даже сейчас закатываю глаза.
Когда я подхожу к кованым железным воротам, они тут же начинают открываться. Здесь нет маленькой будки охраны, и я не вижу камер наблюдения, но она должна кем-то контролироваться.
Я иду по дорожке к дому, где все машины припаркованы перед входом. Это настоящий загородный дом с дорогими, но не роскошными автомобилями снаружи, мощеной дорожкой, окаймленной идеально подстриженной травой, и классическим белым фасадом. Это очень напоминает мне Уайт-Ривер.
У меня болит сердце из-за того, что я не могу сесть за руль моего G-Wagon. Райан пообещал, что вызовет механика, чтобы тот взглянул на него, и я лелеяла надежду. Я не знаю, как долго я смогу продолжать пользоваться своей картой Amex, но что более важно, G-Wagon был подарком от моего отца на мой день рождения, который еще даже не настал, а его состояние уже близко к плачевному.
Проводя руками по платью, я стараюсь не напрягаться. Мне нужно сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Вокруг меня происходит столько всего, что потребуется целая жизнь, чтобы переварить это — например, тот факт, что я снова живу в доме, где отчаянно не хочу видеть других людей. К счастью, Ричард совсем не изменился, избегая меня любой ценой, и, по крайней мере, Арчи был достаточно мудр, чтобы дать мне немного пространства. Я пока не готова к этому дерьмовому шоу.
Удивительно, но у меня не возникло негативной реакции на то, что произошло с КитКат. Я не видела ее или Рокси в школе, так что это может измениться, когда я это сделаю, но, очевидно, когда Ксавьер сказал, что объявляет перемирие, он имел в виду именно это. Я знаю, что его влияние на школу означает, что он, вероятно, выбирает для меня наказание, а у меня его не было.
 
Если "Звезды" думают, что от этого у нас внезапно все станет хорошо, то они глубоко ошибаются.
Другие студенты сплетничали об этом, но не прямо мне в лицо, поскольку они, кажется, вполне счастливы обходить меня стороной, когда я прогуливаюсь по кампусу. Я не уверена, почему именно, но я полностью за это. Даже "Звезды" оставили меня в покое. Целых два дня безмолвного блаженства, когда я лишь поглядываю по сторонам, но в остальном мне действительно дается секунда, чтобы отдышаться.
Очевидно, что если я буду следовать правилам Иланы, ходить в школу и жить в доме Фримонтов, моя жизнь действительно станет немного легче, но надолго ли? Вот что меня беспокоит.
Издалека доносится смех, вероятно, с другой стороны дома Чарли, когда я подхожу к ярко-красной двери. Прежде чем я стучу, она распахивается, и я сразу понимаю, что смотрю на маму Чарли.
У нее те же каштановые волосы и большие глаза за стильными очками, даже улыбка та же.
— Иден, большое тебе спасибо, что пришла. Чарли без умолку рассказывает о тебе. Я Элейн, — приветствует она с улыбкой, и напряжение, которое я чувствовала, немедленно спадает, когда ее спокойный характер окутывает меня.
— Так приятно познакомиться с вами. Спасибо, что пригласили меня, — отвечаю я, вежливо протягивая руку, но она заключает меня в короткие объятия, оставляя меня немного ошеломленной, когда она внезапно отпускает меня и поворачивается, чтобы я следовала за ней.
Тогда ладно.
Ускоряя шаг, я быстро иду рядом с ней, когда мы спускаемся по бледно-желтому коридору и заходим на кухню. Это выглядит почти так, как я ожидала бы увидеть в милом маленьком фермерском доме — деревянные столешницы и шкафы с островком посередине.
— Все уже на улице, если ты хочешь присоединиться к ним. Я просто наливаю всем напитки, а Чарли пытается помочь своему отцу готовить на гриле, чтобы у него все не подгорело. — Улыбка на ее лице не выдает настоящей жалобы в ее голосе, только любовь, которую она, кажется, испытывает к нему.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я сначала с чем-нибудь помогла? — Предлагаю я, впечатленная собственной способностью быть вежливой, но она качает головой.
— Нет, не говори глупостей. Кроме того, если бы Чарли увидела, как я заставляю тебя работать, она бы высказала мне всю эту ненужную дерзость, а у меня сегодня просто нет на это сил. — Я хихикаю вместе с ней, когда выхожу на улицу, вытаскивая из сумочки поздравительную открытку Чарли, чтобы передать ей, прежде чем отброшу ее в сторону.
Чарли говорила об этом так, будто это будет небольшое мероприятие, только для семьи. Я явно недооценила размер ее чертовой семьи. Здесь, должно быть, по меньшей мере двадцать человек. Несколько маленьких детей бегают по траве в дальнем конце заднего двора, играя в пятнашки, в то время как взрослые сидят вокруг огромного стола с напитками в руках, смеясь и болтая между собой.
Странно видеть дом без бассейна на заднем дворе, но это действительно испортило бы пространство и расслабляющую атмосферу, которая в нем царит. Это так необычно.
Замечая Чарли слева во внутреннем дворике с парнем, который, должно быть, ее отец, и направляюсь в их сторону. Когда я подхожу ближе, я улыбаюсь розовой пластиковой диадеме на ее голове, ослепительной и все такое, а когда она полностью оборачивается, я замечаю огромный значок — 18 прямо посередине ее фиолетового платья в цветочек.
— С днем рождения, Чарли, — говорю я с улыбкой, привлекая ее внимание, когда она встречается со мной взглядом, и она визжит.
— Спасибо, и спасибо что пришла. Это спасает меня от смерти от скуки из-за этих неудачников. — Она смеется, когда ее отец бросает на нее притворный свирепый взгляд. Боже, они все такие классные, это безумие, и это заставляет меня завидовать. Мой отец все время так смотрел на меня.
— Привет, Иден. Я Саймон. Пожалуйста, забери у меня этого сержанта-гриль, — говорит он с притворно озабоченным выражением в глазах.