В Хризолитовом круге (СИ)
— По-моему, здесь, на Сариссе, каждый из нас начал новую жизнь, — резко сказала Эйлин.
— Вы совершенно правы, и всё же над каждым из нас витают тени его прошлого. У Солуса эти тени очень мрачны.
— Как бы для него эти тени не стали реальнее окружающих людей, — хмуро ответила Эйлин.
— Не беспокойтесь. Вы — прямая и открытая натура, и вы думаете, что все вокруг должны быть такими. Может, под вашим влиянием — а оно велико — что-нибудь изменится.
— Изменится?
Лидброт лукаво улыбнулся:
— В ваших силах сделать многое, дорогая Эйлин. Только не торопите события…
— Ладно, ладно, — Эйлин поспешила закончить разговор, который, как ей показалось, принял совсем не нужный для неё оборот.
— Солус! — высунулась она наружу. — Не жарьтесь на солнце в чёрной одежде! Полезайте обратно!
Мелис чуть придержал лошадей, и Торментир неожиданно легко запрыгнул в фургон.
— Вы в порядке? — тихо спросила у него Эйлин.
Он молча кивнул.
— Простите, я не хотела вас расстраивать. Больше не буду так петь.
— Нет, Эйлин, ничего. Вы хорошо пели. Просто песня, — он на мгновение запнулся, и в его мыслях Эйлин уловила отзвук невыразимой тоски по давно умершей женщине. — Песня слишком грустная.
Настроение у Эйлин очень испортилось. Что послужило тому причиной — она не хотела в этом признаваться даже самой себе.
— Ну конечно, тени прошлого, — пробормотала она себе под нос.
И до наступления сумерек под тентом было тихо. Только Нелли с Мелисом пересмеивались, время от времени подгоняя лошадок.
Глава 32. Догадки о магическом луке
К вечеру лошади, почувствовав усталость, сбавили шаг. И как Мелис ни старался, кони шли всё медленнее. Торментир объявил привал.
Фургон мягко скатился с дороги в траву и въехал под своды вечернего леса. Лагерь решили разбить среди деревьев, а лошадей стреножить и дать им попастись на опушке. Удачно, что высокий кустарник мешал видеть с дороги то место, где паслись привязанные кони.
Мелис распрягал свой гужевой транспорт. Эйлин и Нелли собирали хворост для костра. Когда они сложили его горкой, Торментир, уже стоявший наготове, развёл огонь. Пока женщины возились с ужином, Лидброт колдовал над чем-то в фургоне.
— Мам, а что, мы и вправду будем спать на голой земле? — забеспокоилась Нелли.
— Нет, зачем же, — откликнулся вместо неё старый маг. — У нас есть прекрасные спальники.
И он вытащил из-под тента пять спальных мешков, тёплых, и в то же время лёгких и уютных.
— Здорово! — протянула Нелл. — А если станет холодно или пойдёт дождь?
— Тогда наколдуем какую-нибудь палатку. На худой конец, будем ютиться внутри нашего фургона. Там, правда, несколько тесновато.
С этими словами Лидброт помахал волшебной палочкой вокруг фургона.
— А сейчас что вы делаете, магистр Ильманус? — заинтересовалась Нелли.
— Это защитные заклинания, чтобы никто не приблизился к нам незаметно. Твоя мама скоро научится ставить такие же. Да и землю подсушить надо было, ведь спальный мешок от сырости нас не спасёт.
— А зачем тогда караулить, ночь не спать?
— Неизвестно, с чем придётся столкнуться. Лучше быть начеку.
Эйлин вскоре уже раскладывала по мискам еду, и путники принялись за ужин. При свете пляшущего пламени все были похожи на какое-то древнее племя. Поэтому Эйлин, когда принялась мыть посуду, затянула «Песню о настоящем индейце».
— Настоящему индейцу
Надо только одного,
Да и этого немного,
Да почти что ничего!
Как и надеялась Эйлин, никто не догадался, что дурацкую песню она распевает, чтобы не слышать ночных шорохов.
— Ну а если наш индеец
Вдруг немного загрустит,
Он достанет папиросу
И покурит, посидит.
Посидит, подумает,
Что-нибудь придумает.
Ну а если грустно станет –
Так он песню запоёт!
На это раз смеялся даже суровый Торментир. А Нелл с Мелисом хохотали так, что чуть не ввалились в костёр. На душе у Эйлин стало легче. Она вообще лучше чувствовала себя, когда вокруг люди улыбались.
Спать ей не хотелось, и, запихнув посуду в повозку, она осталась под тентом и попробовала поколдовать над самой собой. Запустив пальцы в волосы, она потеребила непослушные пряди.
— Нелли! Нелл! — шёпотом позвала она дочь.
Та мгновенно забралась к ней.
— Ух ты, мам! Как здорово! Ты вся рыжая!
— Сильно? — озабоченно спросила та.
— Нет, не очень. Просто рыже-каштановая, — уточнила дочь.
— А, ну тогда хорошо.
— Мама, а перекрась меня!
— Давай попробую, — азартно согласилась Эйлин.
Через пару минут Нелли уже гордо встряхивала головой, как лошадка на арене. Волосы её поменяли оттенок. Девушка немедленно выбралась наружу, чтобы покрасоваться перед Мелисом.
— Вот Эйлин и нашла у себя новую способность, — тихо сказал Лидброт Торментиру на ухо.
— Не понял, — отозвался тот.
— Она изменила цвет волос Нелли. Возможно, она сможет изменить внешность себе или кому-нибудь другому, если возникнет такая необходимость.
— А что, Оборотного зелья может оказаться недостаточно?
— Солус, неизвестно, работает ли оно здесь. Умение лишним не бывает.
Торментир согласился. В это время Эйлин выбралась из фургона. Волосы она не собирала в хвост, и рыжеватые волны упали ей на лицо. Торментир от изумления ахнул. «Волосы в точности как у Эйми», — подумал он.
«Я тебе покажу Эйми», — вознегодовала Эйлин. Ни она, ни Торментир даже не пытались ставить защиту на свои мысли.
Лидброт внимательно посмотрел на Солуса, потом перевёл взгляд на Эйлин и слегка покачал головой.
— Словно малые дети, — пробормотал он себе под нос.
— О чём это вы? — несколько воинственно спросила Эйлин.
— Наверное, о вашем поведении, — буркнул Торментир.
Эйлин уже было раскрыла рот, чтобы возмутиться, но раздумала и промолчала, только нарочно тряхнула головой.
На бархатно-чёрном небе высыпали звёзды. Лес словно придвинулся ближе, незнакомый и таинственный. Дневные шумы и шорохи стихли, только было слышно, как потрескивают сучья в костре да ухает где-то неподалёку ночная птица.
Нелли и Мелис негромко переговаривались. Эйлин прислушалась.
— Ну, Мелис, ты же слышал, что созвездия влияют на жизнь и характер человека, — втолковывала что-то Нелли.
— Да, но у нас звёзды и созвездия называются по-другому.
— Так ведь это неважно! Вот, например, я — Лев…
— Ого! — ахнул Мелис. — Это могучий знак. Да только вот он хвастлив и лесть любит…
— Э-э-э… Ладно, оставим это, — перебила его Нелл. — А вот мама моя — Стрелец.
— В кого и из чего она стреляет? — удивился юноша.
— Да нет же, ты не понял. Стрелец — это кентавр, вооружённый луком и стрелами. Знаешь, что такое кентавр?
Мелис изменился в лице и вскочил на ноги:
— Нелли! Кентавр! Есть такой дух — Хранитель Хризолитовой долины! Это серебристый Кентавр! Он-то и вооружён луком!
— Слушай, Мелис, — озадачилась Нелл. — А разве здесь есть связь с моей мамой?
— Не знаю, — ответил молодой Менгир. — Но наверняка эти совпадения не случайны.
— Хм. Так ты говоришь, этот ваш серебристый живёт в Долине Домиэль?
Мелис кивнул и добавил:
— Но он может появляться в разных других местах, там, где он нужен.
— И луком вооружён, говоришь? — продолжала Нелли.
— Да, и что?
— А не может это быть тот самый Лук-Без-Промаха, что нам нужен?
Глаза Мелиса широко раскрылись.
— Нелли, ты так думаешь?
— А у кого может быть исчезнувшее магическое оружие? Лучше этого кентавра Хранителя не придумаешь. Он не любому покажется, так что наш лук наверняка в целости и сохранности. Надо разыскать этого кентавра и попросить у него лук.
— Нелли, ты не понимаешь, что мы не попадём в Долину Домиэль, пока у нас не будет лука и меча. Мы просто не найдём её.
— Ну, значит, надо вызвать этого кентавра к себе.
— А как?