Аромат тьмы
– Думаешь, так легко бросить все, что имеешь? Отдать чужакам? И бежать в неизвестность как последним трусам? – неожиданно разозлилась Велина, глубоко вздохнула и сквозь зубы призналась: – Это не так просто. К черным магам многие относятся с предубеждением.
– Ясно, – кашлянула я.
Мы проехали некоторое время, пока моя собеседница возвращала себе спокойствие, а я, как и она, складывала свою мозаику, только по ее жизни. Наконец, она, поймав мой изучающий взгляд, вновь криво усмехнувшись, продолжила:
– Да, твои земли и замок находятся на Тардаше, в восточной части, на границе с Нофдаром, в Лавере. Это два очень крупных королевства. В последнее время Лавер значительно усилился, и что-то мне подсказывает, придет время, когда он сможет подмять под себя всех ближайших соседей.
– Усилился? Благодаря нам, черным магам?
Велина передернула плечами и вновь зашипела, явно не сумев сдержать терзавшую ее ненависть:
– Никто не любит сильных, им только завидуют. Поэтому не жди любви и поклонения от кого-либо из ныне живущих. Пусть лучше боятся! Страх сильнее любви и надежнее для управления и подчинения.
Всадник, ехавший впереди тревожно крикнул:
– Клыки Рамдера!
– Надень капюшон, быстро! – рыкнула мне Велина, надевая свой.
Я поспешила выполнить ее приказ. Только подумала, что теперь нас вряд ли кто-то различит, да еще в ночных сумерках, завертелся хаос. Не к ночи будет помянут Рамох. Впереди, вдоль дороги, вспыхнули странные огни. Я не успела спросить, что там за клыки Рамдера такие зловещие, что даже наше сопровождение, несомненно, бывалые охотники заволновались. Рядом с моей мохнатой животиной, вздыбив иглы, зарычали адские псы. Я даже испытала облегчение, что эти жуткие твари рядом, к таким ужастикам точно никто близко не подойдет, если жить хочет.
Но уже в следующую секунду я задохнулась от ужаса. Велина вскинула руки, выпуская в небо свою тьму, но одновременно с ней сразу несколько стрел просвистело мимо нас. Обоим адским псам досталось минимум по две – пронзили насквозь. Я в ступоре смотрела на светящиеся голубоватым оперением стрелы, псов, на глазах черневших и скукоживавшихся. И тут очередная стрела вонзилась в зад моей лошади. Животинка совершила немыслимый прыжок в сторону, я лишь краем глаза увидела, как что-то просвистело мимо моей головы, даже ветерком обдало… от оперения. Лошадиный кульбит спас меня от летучей смерти.
Чудом избежав смерти, я не успела испугаться, лошадь взвилась на дыбы, и я опять лишь чудом не рухнула ей под копыта, с трудом удержалась, когда она, хрипя от боли, рванула прочь, в неизвестность. И опять краем глаза заметила мечущиеся огни, а моих спутников накрыл полыхающий тьмой купол, видимо, защитный.
Я слышала позади себя крики, но оборачиваться было смерти подобно. Все мое внимание вместе с руками было приковано к шее собственной лошади, за густую шерсть которой намертво вцепилась. Мой транспорт не просто с места в карьер рванул, он еще и брыкался, подбрасывая круп, отчего я пару раз чуть не вылетела из седла. Но вскоре удача мне изменила. Когда за нашими спинами плотно сомкнулись деревья и окончательно стихли голоса, я решила на секундочку оглянуться, проверить, что там позади, есть ли погоня. И пропустила низкую ветку. Удар пришелся по лбу, отчего я буквально вылетела из седла и рухнула спиной на землю, жесткую, с корнями и камнями.
Мой мир опять поглотила тьма. Эх, а я только-только настроилась жить.
Глава 3
Погоня
Идет экзамен по уголовному праву.
– Можете ли вы мне сказать, что такое обман?
– Это произойдет, профессор, если вы меня провалите на экзамене…
– Каким образом, поясните.
– Согласно Уголовному кодексу РФ, обман совершает тот, кто пользуясь незнанием другого лица, причиняет этому лицу ущерб.
Голова немилосердно гудела, словно вместо нее мне достался пустой чугунок, по которому кто-то злобный бил палкой. Помимо этого, на лицо и шею капала вода, заливалась за воротник, выстуживая и так продрогшее тело. Разомкнув веки, я поморгала, привыкая к приглушенному дневному свету. Точнее – утреннему, просто погода оставляет желать лучшего, низкие тучи, мелкий противный дождик. Выходит, я полночи провалялась в лесу, никому не нужная, раз не нашли, и невкусная, раз даже хищники не польстились. Впервые порадовалась столь нелестным «не».
Кряхтя и стеная от боли в голове, я с трудом села, ощущая себя не… тридцатишестилетней женщиной, а как минимум старушкой под восемьдесят. Ощупала многострадальную головушку и ужаснулась. Я приложилась правой стороной, не только лбом, но и скулой. Бровь настолько опухла, что нависла над глазом, снизу ее подперла не менее отекшая скула и щека, на которой я со стоном прощупала несколько царапин.
В общем, правым глазом я видела с трудом. И могла только представить, какой «красоткой» выгляжу наверняка с синей и отекшей половиной лица. Да-а-а… ну и досталось моей новой белоснежной и нежной внешности, включая бока и конечности, но лицу досталось больше всего. Я горестно простонала: «Бедная я, несчастная…»
Куда-либо идти прямо сейчас я была не в состоянии, иначе головушка просто на части развалится. Пришлось на морально-волевых встать и с еще большими усилиями наломать ветвей и соорудить себе подстилку и шалаш, чтобы спрятаться от набирающего силу дождя. Повезло, что лето и на мне кожаные штаны и теплый, шерстяной плащ, не замерзну. Забравшись внутрь, я, наконец, вновь улеглась и пережидала пульсирующую дикую боль в голове, да и всем теле. Как же недобро встретил меня новый мир, и чем я так не угодила его богам, что меня из одной передряги в другую безжалостно швырнули.
Свернувшись клубочком, я вдыхала влажный, свежий до сладости воздух, постепенно успокаиваясь и расслабляясь, ведь боль стихала. И вскоре задумалась над главным вопросом всех времен и народов: что делать дальше?
Искать Велину и Элиана? Да, у нее наверняка можно будет разведать еще что-нибудь об этом мире; возможно, как-то лучше подготовиться к новым реалиям, поесть, в конце концов. Но они явно намеревались использовать меня как подставную куклу в неизвестном мне, но точно коварном плане. И судя по всему, довольно скоро. Чует мое темное нутро вкупе с памятью выпускника юрфака, что ничего хорошего рядом с ними, меня не ждет. Поэтому вариант с розыском я вынуждена была отмести хоть и с огромной неохотой.
Что еще я могу в новом мире, о котором ничего не знаю? Легенду про Ромаха и Церру не считаем, как и сведения про количество континентов и наличие магии. Только знание местного языка можно считать великим везением. Но со скудными знаниями кашу не сваришь и на хлеб не заработаешь. Так что вывод неутешительный: ничего я не могу!
Капли дождя все быстрее и сильнее стучали по веткам, из которых я соорудила свой жиденький и ненадежный шалашик, проникали сквозь листву и продолжали мочить мой плащ. Половина лица горела огнем и пульсировала от боли. Как и голова. Остро хотелось есть, но охотник из меня доморощенный, только свежие огурцы и помидоры с дачных грядок добыть способна. Ну еще ягоду собрать в саду возле дома. По щекам потекли слезы, отчего защипали царапины, добавив к общим мучениям новые.
Я четвертый, поздний ребенок в любящей семье. Избалованный под приглядом двух прилично старше меня сестер и брата. Боже, да я даже готовить так толком и не научилась, ведь вокруг всегда было полно старших родственников, жаждущих накормить «голодного» ребенка. И в подружках племянницы Вера и Маша, родившиеся на год раньше и полтора позже меня, дочери моих сестер.
Копаясь в собственных знаниях, пытаясь отыскать там хоть одно умение, способное помочь выжить здесь, я была вынуждена признать полную неподготовленность. Вместо «готовить-убирать», меня водили по всяким кружкам, языковым и компьютерным школам, на плавание для здоровья, а дома я отдыхала или занималась. Еще пару дней назад я считала, что с учетом прекрасного и всестороннего образования получила отличные перспективы на обеспеченное будущее. Сейчас – не видела никаких.