Исправительная академия (СИ)
Глаза закрылись сами собой, руки и ноги безвольно повисли в плотной пресной воде. Там, наверху, надо мной сверкало холодное северное солнце, а здесь, на непонятной глубине было темно и холодно. Как в могиле.
Внезапно хрустальный смех зазвучал еще ближе, и мне показалось, что звенел не один, а целый хор веселых колокольчиков. Что ж, я всегда был против уныния на своих похоронах…
— Гляди, какой славный! — прозвенел нежный голосок — одновременно близкий и далекий.
— И правда! — вторил ей еще один девичий голос. — Могуч! Богатырская кровушка, не иначе… Может оставим себе? Или все же вытащим. Раз уж сам нам на пути попался…
— А ежели матушка прознает? Гневаться будет, опять бурю подымет…
— Да что ей гневаться? Это ведь просто молодец. Жаль таким рыб кормить…
— Тише, сестрицы! — мелодичный смех тут же утих, когда вмешалась третья девица, строго прикрикнувшая на остальных. — Поглядите-ка поближе… Могуч да слаб. Утонул да не умер. Диво…
Мне показалось, кто-то до меня дотронулся.
— Ой! Теплый…
— Ясное дело, теплый — он ведь еще живой…
— Может с острова? От колдунов сбежал?
— Надо бы к матушке его отвести, — сказал строгий голосок. — Он ведь мертвый уже должен быть. А живой. Гляди, не дышит совсем — а все равно живой…
Вокруг меня что-то закружилось, поднимая пузыри. Я хотел открыть глаза и посмотреть, что же это такое, кем были эти девицы… Но не мог. Сил совсем не осталось. Даже их голоски, казалось, утонули в этой холодной воде…
— Может родич наш, — продолжил строгий голосок. — А если так, нужно к матушке вести. Раз не помер до сих пор, значит, морем поцелован. А ежели вода благословила, то и нам ее уважать надобно. Иначе, если до деда дойдет, плохо будет. Лава, Сарья, помогите мне…
Что-то подхватило меня, взметнув волну щекотных пузырьков. Казалось, в меня вцепились маленькие тонкие пальчики и куда-то потащили.
И в этот момент я совсем отключился.
* * *Просыпаться не хотелось.
Почему-то на тело напала жуткая лень. Уставшие от приключений и драк мышцы молили о пощаде. Голова раскалывалась от бессонницы, ныли все конечности.
Но я был жив. И я, черт возьми, дышал.
Только вот… как?!
Осторожно открыв глаза, я с удивлением понял, что и правда мог дышать. Только сперва пришлось выкашлять всю воду, которой я нахлебался, сражаясь со стихийным барьером.
— Очнулся! Очнулся!
Снова эти голоски, как озорные колокольчики. Было в них что-то… природное, по-детски непосредственное. Словно весеняя капель или журчание ледяного ручья. Голоса, за которыми стояла сама природа.
Я осторожно поднял голову и увидел перед собой троицу очень странных девиц.
Высокие и тонкие. Я бы не назвал их тощими — нет, они выглядели здоровыми, полными жизни и вполне счастливыми. Просто они очень здорово отличались от обычных девушек. Их бледная, с некоторой синевой кожа, казалось, немного светилась изнутри. По всему телу были рассыпаны то ли блестки, то ли чешуя — что-то искрилось на коже.
Три пары огромных ярко-синих, как само море, глазищ с любопытством меня разглядывали.
— Эээ… Здравствуйте, — почему-то сейчас красноречие дало сбой, и я не придумал ничего умнее.
Девицы продолжали молча на меня пялиться, словно разглядывали заморскую диковинку. А я, в свою очередь, так же пялился на них.
А ведь девки-то непростые. Ох непростые…
Волосы они заплетали в длинные, до пят, косы, и в них же вплетали нити речного жемчуга, золотые и серебряные ленты, ракушки, побрякушки, бусинки. На голове у каждой девицы был причудливый головной убор, напоминавший небольшую корону, а облачены они были в платья из полупрозрачной переливающейся ткани, под которой были заметны силуэты их тел. Весьма и весьма соблазнительные, к слову.
Да, худышки, но очень гармоничные. И настолько необычные, что казались красивыми.
— Простите, но вы кто такие? — снова спросил я.
Две девушки переглянулись и весело рассмеялись, а третья укоризненно покачала головой и наградила меня строгим взглядом.
— Мы дочери Моряны Нево, — важно сказала она.
Как будто это должно было мне все объяснить!
— Кого, простите?
— Моряны Нево, Владычицы озерной, — мне показалось, что эта серьезная нимфа не была настроена ко мне дружелюбно. В отличие от ее подружек, которые озорно стреляли глазками и тихо хихикали.
Так, Хруст. Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Если ты все еще бредил, то из твоего мозга надо точно взять анализы, чтобы синтезировать самую забористую дурь в мире. Ибо такой приход — это слишком даже для тебя.
Я огляделся по сторонам и ахнул от восхищения.
Сперва мне почудилось, что я попал не в сон, а в настоящую сказку. Не в киношную, а ту, из былин и картин Васнецова. В крайнем случае — в декорации к опере «Садко».
Как выяснилось, очнулся я в огромном зале роскошного дворца. Ничего подобного я не то что прежде не видел, но и представить себе не мог. Стены из горного хрусталя — чистого и прозрачного, а каждая грань искрилась радужными бликами. Пол был вымощен ковром самоцветов — нежным розовым кварцем, глубоким фиолетовым аметистом, красной яшмой и зелеными агатами. Страшно наступать на такую красоту…
— Ух ты…
Подняв глаза наверх, я удивился еще больше.
Высокие хрустальные своды зала были украшены смотровыми окошками причудливых форм, через которые можно было наблюдать за подводной жизнью. Над дворцом проплывали ленивые белорыбицы — лещи, плотвички, сиги, щерили плавники угрюмые окуни-горбачи и важные судаки, резвились, сверкая серебряными боками, уклейки…
Стены и колонны увивали причудливые растения, качавшие длинными темными листьями. Все здесь сверкало золотом, серебром и драгоценными камнями самых разных цветов и размеров. Словно я очутился внутри большой шкатулки с сокровищами. И больше всего здесь было перламутра и жемчуга.
— Милые девы, позволено ли мне узнать, как я здесь оказался? — я решил действовать максимально дружелюбно. Сперва выясним, что это за фантастическое место и чего от меня хотят…
— Ты оказался здесь потому, что мы привели тебя, — озвучила очевидное строгая нимфа. — А привели мы тебя потому, что больно уж ты нам странным показался, добрый молодец. Если ты добрый…
Я пожал плечами.
— Злым тоже бываю. Как и все люди…
— Любопытный ты, — продолжила девица. Судя по ее наряду, она занимала чуть более высокое положение относительно своих подружек. Золота на ее одеждах было больше, самоцветы — роскошнее и богаче. — Не такой, как обычный человек.
— Я одаренный, — кивнул я, решив не скрывать очевидного. — Среди людей есть такие, кто сильнее и выносливее, кто может управлять природными силами…
Я заткнулся, заметив, что лицо серьезной девицы исказилось гримасой гнева.
— Колдун! — воскликнула она, и две другие девушки в ужасе отпрянули. — Ты с острова? С острова, где колдуны бурю устраивают?
— Эээ… Да. Только я оттуда сбежал. И эта буря меня чуть не убила.
— Вот то-то и оно! — прищурилась старшая нимфа. — Колдуны хорошо тонут. А ты не утонул. Потому ты и здесь.
Ну… Вот и, вероятно, нашлось объяснение подарку Софии. Она же говорила, что унаследовала дар от предка-водяницы. Может именно так он работал? Позволял долго находиться под водой и не умирать?
А я, выходит, ошибся в том, что слишком быстро растратил все силы и устал. Так, что ли?
— А вы… Русалки?
Девица выгнула смоляную бровь и усмехнулась.
— Мы — девы речные. Я — Назья, а это Лава и Сарья, мои сестрицы. Русалки, водяницы которые, нам очень далекая родня.
Я сделал вид, что меня удовлетворило это объяснение, хотя на самом деле я с каждым ее словом понимал все меньше. И все отчетливее чувствовал себя героем былины о Садко. Тем временем суровая девица взмахнула тонкой ручкой — множество тонких браслетов на ее запястье зазвенели — и поманила кого-то к себе.
Мне на плечи легло что-то мягкое и теплое. Я вздрогнул от этого неожиданного прикосновения. Обернулся — но никого уже не было.