Записки империалиста (СИ)

Из-за отца, проворовавшегося на службе, он был вынужден был вынужден эмигрировать из Австрийской империи в Боснию, в город Гламоч, откуда он вскоре переехал в Баня-Луку, в поисках заработка на жизнь.
В Баня-Луке, по рекомендации своего мусульманского начальника, принял ислам и взял имя Омер (Омар). Через два года отправился в Видин. Там он был учителем рисования детей командира крепости, который был доволен его работой и рекомендовал Омера в Стамбул. С этой рекомендацией Омер стал первым преподавателем черчения в Османской военном колледже, а затем учителем шахзаде (наследник престола) Абдул Меджида. Далее Омер Латас попал в адъютанты к Войцеху Хшановскому, преобразователю турецкой армии. Поляку, который будучи в чине капитана русской армии принимал участие в русско-турецкой войне в 1828–1829 годах. Во время польского восстания 1830 года встал на его сторону. После восстание перешёл на службу к англичанам. Трижды прибывал в Османскую империю, и находился в ней в качестве военного советника. Омер-паша и Хшановский были похожи в том, что оба служили врагам своего народа. Может это им где-то помогло сблизится. И Хшановский сделал Омеру-паше протекцию. Его карьера пошла в рост.
А после вступления в 1839 году Абдул Меджида I на престол Омер Латас получил титул полковника.
В войну 1839 года против Мухаммеда Али Египетского Омер-паша дослужился до чина генерал-майора.
В 1840 году подавил восстание в Сирии, в 1842 году занимал пост главы эялета Триполи (Ливан). Отличился при подавлении восстания в Албании 1843–1844 годов, в 1845 году — снова в Сирии, в 1846 году боролся с мятежниками в Курдистане. Проявив себя успешным военачальником и доказав свою преданность империи османов, Омар-паша, в достаточно молодом возрасте, получил чин мушира (маршал).
На Балканах Омер-паша отличился тем, что сломил сопротивление боснийских беев, которые противились реформам султана и сформировали в Боснии и Герцеговине сильную оппозицию. В мае 1850 года султан послал Омер-пашу, своего верного пса, в Боснию подавить восстание. Он это сделал быстро и решительно, утопил восстание в крови, арестовал основных вожаков, в том числе, Али-пашу, который был убит подкупленным своими же охранником в марте 1851 года.
В заключение попало около тысячи ага и беков, а около четырёхсот в цепях были отправлены в Стамбул. После этого Босния успокоилась, а феодальные отношения беков и ага с султаном были навсегда уничтожены. С тех пор Омер-пашу стали называть в Боснии «даур-паша» и величайшим врагом местной знати.
Когда в 1852 году произошел конфликт между Портой и непокорным черногорским князем Даниило I. Омер-паша бы отправлен туда. Ему было поручено верховное командование турецкой армией, действовавшей против черногорцев. Но, особых военных успехов в 1852 году достигнуто не было. Бывшие единоверцы, оказывали умелое и упорное сопротивление. Тогда, он решил удушить блокадой их и их страну. К январю 1853 года маленькая и упрямая Черногория была взята в кольцо окружения, которое постепенно стало сокращаться, успех уже был рядом. Но, дальнейшим действиям помешало посредничество Австрии и России. Омер-паша с армией был отозван.
Встречался Омер-паша и с русскими. В 1848–1849 годах принимал участие в совместной с Россией оккупации Дунайских княжеств, в ходе которой в 1848 году отличился при занятии Валахии и 8 января 1849 года был удостоен ордена Святого Станислава 1-й степени. Русская армия ему понравилась, и не понравилась одновременно. Даже на фоне австрийских войск, русские выглядели хорошо. То есть если придётся воевать с Россией это будет крайне тяжело, это и не нравилось Омер-паше в русских.
С началом войны с Россией Омер-паша, как один из лучших военачальников был отправлен воевать с ней. Командовал он турецкой армией, действовавшей на Дунайской линии. Закрывая русским путь дальше вглубь Болгарии. Держался он против русских войск вполне достойно, и достиг звания сардарэкрем (фельдмаршал).
Оме́р Лютфи́-паша́, думал. И результат его раздумий не внушал ему уверенности и надежд. Европейцы сидели у Севастополя, и не могли с ним ничего толком сделать. Хотя имели как казалось всё, что одолеть русских. Но, они не могли этого сделать, сидели в осаде, несли потери. И вдобавок к этому, ещё и получили полное поражение у Керчи на суше и море. Русские сбили с них спесь, которая так раздражала Омер-пашу. Но, успех русских его конечно не радовал. Они не выдохлись, не сдались, не пали духом. И готовы были воевать дальше. И как опытный военачальник, он понимал, что после Керчи вряд ли русские бросятся начинать большое сражение у Севастополя, что снять с него блокаду. А могут перейти в наступление в другом месте, где больше шансов добиться успеха. И таким местом была… Евпатория. Где находился он сам и его корпус.
 
И начав получать несколько дней назад сведения о том, что русские начинают плотно обкладывать город разъездами и пикетами, он насторожился. Говорили, что новый русский царь сам был в сражении под Керчью и даже бился в рукопашную. Значит от вкусил вкус победы, который был знаком и Омер-паше. Сладкий, дурманящий вкус, который хотеться ощущать ещё и ещё. Так же как и ласкать молодое женское тело. Наверняка он будет теперь атаковать, его, Омер-пашу, победителя русской армии. И этого его тревожило. Как умеет воевать русские он видел в феврале отражая их штурм. Тогда он добился победы. Всё-таки у него были под командованием самые лучшие войска всей Османской империи. Но, если русские будут повторять штурм, они учтут свои ошибки, направят в бой больше сил. И во главе войск будет стоять их царь, который после Керчи захочет смыть позор поражения в Евпатории. Значит его, Омер-пашу, ждёт может быть самое тяжелое сражение за всю его карьеру. Поэтому необходимо срочно готовиться к отражению штурма. И похвалил себя про себя. И вот за что.
После Керчи, союзники потребовали от него выделить из своего корпуса для начала два полных полка и перебросить его к Севастополю. Они, точнее англичане, хотели его войсками прикрыть себе свой уязвимый зад, Балаклаву, откуда они снабжались. И он начал всячески умело тянуть с отправкой частей на помощь союзникам. Только после того, как пришло негласное указание из Стамбула, точнее из Топкапы́ это сделать, он собрал всех не лучших, слабых и больных солдат, со своего корпуса и гарнизона смешал их с обычными один к четырём, сформировал из них два полка, и отправил их союзникам. Пусть они их кормят и лечат. Третий полк для отправки к союзникам он начал формировать пока только на бумаге. Из частей гарнизона он наоборот взял лучших солдат, и добавил себе четыре батальона. Ситуация вокруг Керчи его всё больше беспокоила. А, когда до Евпатории дошла новость о ночном бое в Севастополе, которые зазнайки европейцы вновь проиграли. Омер-паша сначала высказал о них своё мнение, так как это умеют делать старые вояки, в независимости на каком языке они говорят. Причём вслух и громко. Потом похвалил себя за правильные принятые решения по отправки своих частей к союзникам. И начал отдавать распоряжения о подготовке к обороне Евпатории. В том, что будет второй штурм, он уже почти не сомневался. Ему сообщали, что начался исход оставшихся греков, иудеев и остальных местных из города, а, крымские татары, наоборот перестали пребывать в него.
Крымским татарам, союзники, да и сами турки по мнению, Омер — паши придавали слишком много значения. Надеялись, что они с появлением войск союзников поднимут большое восстание против России. Да, они пригнали в Евпаторию к высадке армии союзников сотни повод, гнали угнанный или отобранный скот, занялись разбоем и грабежом местного населения, стали приходить в город и переходит на их сторону. Но, массового мятежа поднимать не спешили.
 
— Отныне, — торжественно объявил Токарский, поляк-проходимец собравшимся татарам, — Крым не будет принадлежать России, но, оставаясь под покровительством Франции, будет свободным и независимым.
В сопровождении огромной толпы Вильгельм Токарский вместе с Сеит-Ибраим-пашой, вытащеным из забвения потомком рода Гиреев отправились в мечеть Джума-Джами, где было совершено торжественное богослужение. Восторгу татар не было пределов. В радостном порыве они подняли и понесли Ибраим-пашу, целовали руки и одежду турецких солдат. После этого в Евпаторию крымцы пошли сотнями. К концу 1854 года их скопилось до пяти тысяч человек, и это были только мужчины, а ещё женщины, старики, дети. На татар было всем плевать, у них начался голод. А из города их новые власти не выпускали. После этого некоторые стали перебегать обратно к русскими.