Записки империалиста (СИ)

И вот 20 июня он получает приглашение от… русского императора Александра! Он звал его к себе! Позволить себе упустить такой шанс он не мог. Хотя французы его отговаривали. Но, он, Франси́ско Ло́пес принял решение, что он обязательно встретиться с русским царём.
О том, тот самый Лопес из того самого Парагвая, находиться во французском лагере, узнали от пленных французов. А я точно помнил, что это парень с яйцами из базальта, хотя и дурик. Ввязаться в войну против троих, которые превосходят его пусть и прокачанный Парагвай по населению и деньгам в разы и не имея при этом союзников. Кого-то он мне напоминает? О, Николая Первого! Одних яиц, будь они даже из нержавейки мало.
И вот 24 июня, в восемь утра передо мной стоял молодой человек с умными, живыми глазами, наверно даже с самоуверенным взглядом, для мажоров это типично и уже немного пухляш.
— Buenas días, señor López! Encantado de conocerte. Bienvenido a Rusia (Доброе утро, господин Лопес! Приятно познакомиться. Добро пожаловать в Россию)! — ответил я на его приветствие на русском языке ко мне. Шарит, понимает момент. После этого мы перешли на французский. Он поблагодарил меня за приглашение, сказал, что, для него это большая честь. Я ему, что мол хорошим людям мы всегда рады. Далее предложил ему свой вариант завтрака, кофе, хлеб, масло, икра. За всем этим и пошёл разговор, застрельщиком в нём выступил я.
— Господин Лопес, перед нашей встречей я конечно ещё больше собрал сведений о Парагвае, чем знал. И знаете вдруг нашёл, что он во многом схож с Россией, — дал я затравку разговора. Он в ответ замер с чёрно-красным икорным бутером в руке. Я подождал пока он его покладёт на блюдце, воспитанный, не стал его кусать. И в свою очередь укусив свой и пригласив всё-таки это сделать Лопеса, увидел, что ему тоже вкусно. Продолжил:
— Да, похожи. Ведь Россия тоже, когда-то была отсталой страной и наш великий царь Пётр Первый провёл грандиозные реформы, чтоб преодолеть отсталость. И ваш, отец, делает это уже третье десятилетие, и как я знаю не безуспешно.
— Вы, правы Ваше императорское величество, мой отец, президент Лопес делает много для развития Парагвая, но, многое ещё предстоит сделать, — ответил Лопес.
— В этом, я ему, и вам, как главному помощнику желаю достичь ещё больших успехов, — услышал он в ответ от меня.
— Так вот Россия, до Петра была лишена удобного выхода к морям. Петр долго и упорно воевал с Швецией, чтоб его получить, нашёл союзников против неё, создав новую армию и флот и добился победы. Россия обрела Балтийское море и смогла вести большую морскую торговлю. Позже Россия обрела так же в ходе войн с Турцией побережье Чёрного моря. И Парагваю, господин Лопес придётся воевать за выход к морю. Одной Параны, которую может перекрыть даже небольшой военный флот, ему мало, чтоб успешно развиваться и дальше. Но, воевать вам одновременно против Аргентины и Бразилии, которые одинаково не хотят усиление Парагвая, будет очень сложно. Ведь вас ждёт морская или точнее речная блокада. И в итоге будет поражение. Лопес на этом моменте нахмурился. А я как говориться качал ситуацию дальше. И продолжил:
— И ведь ваш Парагвай мешает британцам в этом регионе мира. А они любят и умеют зарабатывать для себя на других странах. Именно поэтому они и воюют сейчас с Россией. Мы не брали у них кредиты, не пускали их товары к себе в страну в том количестве, как им хотелось. Вели себя как нам было выгодно и нужно, вступая с англичанами в борьбу разных частях Европы и Азии. Именно из-за этого, идёт война, а, не из-за того, что англичане вдруг решили защитить от нас бедных турков, и заодно спасти мир от русских варваров.
Лопес внимательно на меня смотрел, и слушал.
— И с Парагваем, так будет, если он, вы, продолжите вести свои дела самостоятельно. Вам устроят войну, да, вам и самим нужен полноценный выход к морю. Поэтому вас будут делать атакующей стороной и виноватой во всём. Бразилию и Аргентину вам не одолеть, тем более британцы им дадут кредиты для войны с вами. Поражение ослабит вас, и они начнут навязывать свои условия, прежде всего кредиты. А они будут нужны для восстановления страны. И как говориться, господин Лопес, кто платит, тот танцует мадмуазель. Сами же британцы заработают на этой войне дважды, на Парагвае и Аргентине с Бразилией. Вот так то, господин Лопес, дела делаются в большой политике. С холодным расчётом, чужими руками и кровью, — закончил я свой монолог и отхлебнул кофе. Лопес помолчал, и спросил:
 
— А почему тогда Россия воюет сейчас одна, без союзников?
— Скажу вам, прямо, — начал отвечать я на его вопрос, — мы были уверены, что в войне с турками мы обязательно разобьём их, так и было последние сто лет. Так было бы и сейчас. Но, Англия, Франция и Австрия, испугались будущего усиления и без того сильной России после победы. И решили нас сдержать. И, англичане, зная, что им самим нас не одолеть, уговорили французов повоевать опять с нами и англичанам на пользу. Сыграв на их самолюбии и старых обидах. А те и рады это были сделать.
— Уже не очень и рады, — сообщил мне о настроениях среди французов Лопес, как говориться их первых рук сведения. Я в ответ на это улыбнулся кивнул и продолжил:
— Но, хочу сразу сказать, наверняка опережая ваш вопрос, что проигрывать её Россия и я, не собираемся. Можете это смело говорить французам и даже напомнить им про события не столь давние, — улыбаясь сказал я.
— Вы, имеете виду поход в Россию Бонапарта, — спросил Лопес.
— Да, вы совершенно правы. Мы запрягли лошадей и теперь начинаем езду. А русские, сеньор Лопес, любят ездить быстро и лихо, — почти спёр я выражение как считается у Бисмарка.
— Русская дорога, она у нас такая. Когда мы отступаем, это значит мы вперёд идём, — озвучил я строку из песни Игоря Растеряева и засмеялся.
— Но, довольно, сеньор Лопес о делах нынешних и будущих. Давайте я вам лучше покажу русскую армию, которая задала накануне очередную трёпку самоуверенным европейцам и обнаглевшим туркам, — перевёл я разговор в другое русло и мы верхом проехали по расположению частей Крымской армии.
Лопес увидел гвардейцев, гренадер, пеших и конных, артиллерию, казаков, линейную пехоту, сапёров. Одетых, обутых, вооруженных до зубов, сытых, уверенных в себе. Смотрел, сравнивал. Гвардию французов и англичан он видел, как и их обычные части. Было видно, что наша гвардия и солдаты производит на него неслабое впечатление. Ещё бы! Это ведь лучшие солдаты в мире.
В конце встречи ему преподнесли корзины с русскими деликатесами, водкой, вином. При этом я сказал, Лопесу, что вскоре наверняка у него будет повод выпить… за новую русскую победу, что мол русские не бросают так хорошо начавшееся дело. Надеюсь Пелисье и его штаб поймут это правильно и отвлекут силы и средства от Севастополя на Федюхины высоты.
От себя я одарил Лопеса-младшего, отличной саблей и кинжалом и таким же конём, английской породы, причём отметил, что это трофей из-под Керчи. Пусть англичан подразнит. Пообещал, что пришлю ему книги по истории России, сборник произведений, её писателей, поэтов. «Бородино» Лермонтова пусть почитает.
— Помните и знайте, сеньор Лопес, что Россия, готова дружить и честно иметь дело со всеми, кто тоже этого желает. Если Парагвай, решит это сделать. То, для друзей, мы, всегда открыты. Вы же можете писать мне напрямую. А нашу договорённость о дипломатических отношениях России и Парагвая, окончательно решат и оформят наши министерства, — сделал я задел на будущее.
— Благодарю вас, Ваше императорское величество, за приглашение, оказанную мне честь с вашей стороны. Я хоть совсем немного, но, узнал про Россию, и понял, как выглядят настоящие императоры, — кинул мне леща Лопес. В ответ я слегка благодарно усмехнулся.
 
— И, за данные вами советы и урок о большой политики. Теперь я стал лучше понимать, что мир состоит не только из одной Европы.
— Да, сеньор Лопес. В нём есть место и для России, и для Парагвая. Но, за это место надо бороться и побеждать. Хоть противники сильны, умны и коварны. Россия это сделает в этой войне сейчас, и потом, если возникнет такая необходимость, и, я уверен, что и Парагвай на это способен, тоже сейчас и в будущем. И, я желаю, вам, в этом деле всемерного успеха, — ответил я, мы друг другу пожали руки и будущий президент далекого Парагвая в сопровождении моих офицеров убыл к линии соприкосновения и был ими передан французам.