Горячий старт

– Но-но, попрошу! – попросил Лощинин, который числился пойнтом Энди уже третий год. Правда, в шестьдесят восьмой локалке Лощинин отродясь не появлялся, а спецконференции только читал.
Энди пошевелил бровями. Жека, жена, как раз звала пить чай и пора было заканчивать разговор.
– Иди уж, – отмахнулся Лощинин, который по обыкновению замечал и слышал все. Даже то, что происходило около терминала, с которым он связывался.
Голокуб величаво погас. Лощинин утопил клавишу питания на терминале и тихий шелест охлаждающего форма оборвался.
– Я в сумеречную наведаюсь, – обронил он в сторону секретарши. Та, как всегда, захлопала ресницами. Лощинин вздохнул.
Килограмму он велел ехать следом, но перед баром не останавливаться, а найти уютное место в стороне и в бар ни в коем случае не соваться. Килограмм с усилием кивнул – с такой шеей и комплекцией, как у Килограмма, кивать было и впрямь затруднительно. Зато очень удобно было плющить оборзевшую шпану. Килограмм плющил на «ять».
У выхода Лощинин сел за руль потрепанного «Азтеча» и поехал в сторону сумеречной зоны. По дороге взгляд настороженно ощупывал светофоры: Лощинин помнил, что ночью эти непостижимые люди – хакеры – перехватили управление ими. Ненадолго, правда, у полисов на защите тоже не лопухи сидят. Но все же... Неужели хакеры могут все? Но как тогда жить в мире, если в один прекрасный момент какой-нибудь двенадцатилетний умник одним касанием клавиатуры уничтожает твой многолетний труд?
«Черти бы их побрали, эти глобальные сети... Нормальный человек только путается, а ловкачи прут у нас все, до чего дотянутся их ненасытные руки... И к тому же, часто ведь не ради денег лезут. Просто от непонятного зуда в непонятном месте. Может, у них орган особый есть, у хакеров – центр беспокойства? Вечный зов неутоленного информативного голода, чтоб его...» Движение на улицах было не плотнее обычного. Грузовики ушли на перегон еще затемно, а юркие легковушки легко умещались на широких магистралях сити. В глазах рябило от «Креативов», «Долфинов», «Асеров», «Вертосов»... Лощинин гнал свой «Азтеч», уцепившись за зеленый коридор скоростной полосы. Позади сноровисто шнырял из ряда в ряд послушный Килограмм на обтекаемом «Панасе». Вдалеке уже маячили многоэтажки «Зонул Сенсера». Кар-навигатор предупредительно гудел перед нужными поворотами. Бар располагался на короткой, зажатой между двух проспектов улочке. Голореклама ткала цветные объемные изображения в дневном режиме, без активной подсветки.
Лощинин припарковался у короткого столбика, расписанного странного вида загогулинами. Что сия роспись означала догадался бы разве что какой-нибудь отрешенный от мира гуру, упакованный в дырявый, пропахший дымом пончо. Бродили такие вдоль перегона, изредка задерживаясь в городках и всегда гордо отказываясь от предложения подвезти. Высшим способом приобщения к гармонии сфер у таких гуру считалось многолетнее пешее путешествие от зоны высадки до сити. Через весь континент. Или от сити до зоны высадки. Некоторые умудрялись за жизнь пройти туда и обратно, хотя Лощинин как-то подсчитал, что дорога в один конец должна занять больше пятидесяти лет, если за день проходить километров по пятьдесят же. Наверное, гуру врали, что весь путь проделывали пешком. Небось, подвозил их кто-нибудь, не зная кого подвозит.
Мышастый «Панас», шелестя протекторами по дасфальту, обогнал его и пристроился к бордюру метрах в ста впереди. Скептически смерив взглядом вывеску с названием, Лощинин вылез из кара и, ровно шагая, приблизился к фотосенсорной двери. Дверь услужливо распахнулась и Лощинина обдало запахом крепкого пива.
"Ничего не узнаю, так хоть пива попью, – мрачно решил он, входя в «Потерянный кластер».
Народу внутри почти не было. Не зря этот район именовался «Зонул Сенсера» – сумеречной зоной. Понятно, компьютерный люд активен ночью, утро для них – время крепкого сна. Впрочем, близилось время первого глотка, так что Лощинин надеялся, что народ вот-вот начнет подтягиваться. Полдень, самое время.
 
Он прошел к угловому столику, вежливо кивнув бармену. Тот не замедлил приблизиться – невысокий крепыш в относительно чистом фартуке, похожий на экс-боксера. Глаза у него были бесцветно-водянистые, лишенные даже намека не какое-либо выражение. Словно у безответной буренки перед воротами бойни.
– Добрый день, уважаемый! Заказывайте.
– Пива, – пожал плечами Лощинин. – И совет, если можно.
– Какой совет? – спросил бармен без особого интереса.
– С кем тут можно поговорить?
Тут бармен насторожился.
– О чем поговорить?
Теперь в его словах засквозила откровенная, ничем не прикрытая неприязнь.
Лощинин развел в стороны полы пиджака, показывая, что там не скрывается кобура с табельной пушкой.
– Я не легавый, не подумай. Всего лишь маленькое частное дело: я ищу одного человека. Мне сказали, что здесь мне могут помочь.
– Кто сказал? – мгновенно переспросил бармен.
– Энди Трушин. Так и сказал: мол, зайди в «Кластер», там все узнаешь.
Бармен на глазах расслабился и подобрел, мельком скользнув взглядом по значку шестьдесят восьмой локалки.
– А-а... Ну, если Энди... Сейчас, пива принесу...
Он сходил за стойку и вернулся с увенчанной пенной шапкой кружкой. Лощинин не замедлил к ней приложиться.
– А кого, собственно, ты ищешь, если не секрет?
Лощинин снова отхлебнул и максимально небрежно ответил:
– Парня по имени Тири. Мне его рекомендовали.
Бармен рассеянно покивал.
– Тири, ага... А кто, извиняюсь, рекомендовал?
Лощинин снова хотел сослаться на Энди, но потом решил, что это будет чересчур.
– Да ребята из зоны высадки... Цибульский. Знаешь?
Бармен отрицательно покачал головой.
– Нет. Не знаю. И парня по имени Тири, кстати, я тоже не знаю. Может, Хлыстов знает? Вон он сидит, спроси.
Лощинин глянул – за соседним столиком сидел сухощавый брюнет в джинсе и пил «Утро программера» прямо из пузатой бутылки. Подхватив свой бокал, Лощинин подсел к нему. Бармен незаметно испарился в направлении стойки и занялся неизменным барменским: начал протирать чистые бокалы.
– День добрый, – сказал Лощинин вежливо. – Извини, пара вопросов есть, бармен сказал, что ты можешь помочь.
Хлыстов немедленно протянул руку.
– Толик.
– Володя.
– Спрашивай.
– Я ищу Тири.
Толик напрягся. Он приложил все усилия, чтоб это осталось незамеченным, но Лощинин такое замечал всегда.
– А... зачем?
– Он мне нужен.
– Нуж...жен? Хм... Он всем нужен.
– Вот видишь, – улыбнулся Лощинин, погружая нос в пену. – И мне тоже нужен.
Толик замялся.
– Тири уехал-л... Недавно. Я не знаю куда. Может, Гонза знает?
Он обернулся и позвал сидящего за одним из терминалов парня в такой же джинсе.
– Эй, Гонза! Тут интересуются парнем по имени Тири. Ты знаешь, где его искать?
Гонза бросил борду и медленно обернулся.
– Нет. Не знаю.
Взгляд его чуть не пробуравил Лощинина насквозь. В баре воцарилась предупредительная тишина. Лощинин быстро понял, что все плохо: допущена какая-то ошибка. Тири ему не отдадут. Но в чем он просчитался? Черт возьми... Однако все, положение уже не исправить. Нечего и рыпаться. Обидно.
– Жаль, – сказал Лощинин. – Мне он так нужен...
Допив пиво, встал из-за стола и неторопливо направился к двери. Спину жгло от внимательных взглядов.
«Азтеч» с негромким шелестом тронулся и спустя пару минут влился в поток каров на улице Сидоровича. Лощинин молча шевелил рулевым и напряженно думал: в чем его прокол? В чем? В чем-то очевидном для тех, кто знает Тири. Еще и еще раз он прокручивал в уме разговор с барменом и Хлыстовым и все равно не понимал, где ошибся.
В секторе заднего обзора ненавязчиво маячил «Панас» Килограмма.
Из конторы Лощинин тотчас вызвал Энди, но у того было намертво занято – наверное, шарил по сетям. В сердцах Лощинин связался с Шамилом и наорал на него, но облегчения это не доставило. Тогда он отловил Заявлина принялся трясти на предмет ребят-забарьерников. Где они, трам-тарарам? Заявлин, призывая в свидетели небо и недра, клялся и божился, что настроил робота, который вызывает терминалы джипов без перерыва – вторые сутки, кстати, и все без малейшего толку. Пообещав оторвать Заявлину яйца, Лощинин отключился, достал из сейфа початую бутылку бренди и с горя хлопнул сразу грамм сто пятьдесят.