Город Мертвых Талантов (СИ)

Они уйдут. Но оставят за собой нечто такое, что будет витать среди стен Музеона еще сотни лет. И не исчезнет, даже когда эти камни рассыпятся в пыль и город муз обратится в легенду.
Иссиня-черные крылья со свистом рассекли воздух. Невермор сделал круг над площадью, опустился на край черной горловины кратера, повелительно каркнул. И стало тихо, будто город накрыли стеклянным колпаком.
Цинцинолла открыла глаза. Савва опустил флейту, сонно посмотрел вокруг.
Лица муз посветлели, они выглядят счастливыми. Очнулись драгоценные — наваждение рассеялось.
— Занавес. — тихо сказала Амалия.
Альбинаты зашевелились, видимо вспомнив о своем долге.
Цинцинолла по-прежнему улыбалась. Она тоже выглядела счастливой.
— Спасибо тебе. Я буду помнить.
— Беги… — шепнул он беспомощно, но она покачала головой, повернулась и двинулась к альбинатам.
Филибрум бросил свою палку и начал аплодировать. За ним Декаденция. К ним присоединились остальные. Цинцинолла шла к калитке Башни Защиты. Альбинаты следовали за ней, так и не осмеливаясь ее коснуться. Калитка захлопнулась за ними.
Савва стоял на том же месте, продолжая смотреть им вслед, будто не веря в случившееся. Кто-то обнял его за плечи. Карл Иваныч. Почему в его глазах сострадание?
Савва стряхнул его руку. Он хотел все объяснить, признаться, что виноват, что именно он нарушил Кодекс. Он не хочет, чтобы ему снова все сошло с рук, он не сможет жить, как раньше. Он должен все изменить, исправить, получить по заслугам, в конце концов. Он не заслуживает сострадания!
— Пойдем домой. Тебе надо отдохнуть.
Савва покорно кивнул, и пошел с Карлом Иванычем. Он ничего не смог сказать. И аплодисментов он не слышал. Он устал.
  
ГЛАВА 32. Великая Утроба
 
И вот она — Черная гора. Сердце Поганой Ямы, убежище пожирательницы талантов.
Гладкая, влажная, она поблескивала в темноте как лягушачье брюхо.
— Сейчас ты предстанешь пред всевидящие очи Великой Утробы. — деловито инструктировала Сашу Кассандра — Будь вежлива, почтительна и думай, прежде чем открыть рот. Величайшая не понимает дурацких шуток. Не задавай вопросов о ее внешности и не произноси при ней слово “Пегас”. Заменяй синонимами.
— Это еще почему?
— Она этого не выносит.
— Какая нежная.
— Понежней тебя.
Кассандра похлопала ладонью по скользкому боку горы. Где-то глубоко, в каменном чреве что-то заурчало, заскрежетало, камень, закрывающий вход, с грохотом откатился. Пахнуло застоявшейся вонью некры. Саша отшатнулась, прижала ладонь ко рту. И тут же почувствовала твердую руку Кассандры на своем плече.
— Постоим. Привыкни к запаху. Соберись. Не хватало, чтобы тебя начало тошнить в присутствии Величайшей. Готова? Идем.
Саша глубоко вздохнула, оглянулась напоследок и вошла в берлогу Великой Утробы.
— Кто-о-о иде-е-е-т? — оглушительно проревела темнота.
Саша отскочила назад. Она узнала рык оскурата.
— Опять не узнал, дурак? Утоплю. — спокойно ответила Кассандра.
Невидимое чудовище тяжело засопело, заворчало и затихло.
— Идем. Не бойся, не тронет. — Кассандра дернула ее за руку. Саша бочком, на цыпочках миновала страшное место.
Раздался оглушительный грохот. Каменная ловушка захлопнулась.
Пока Саша шла по темному коридору, стараясь не вслушиваться в хриплое сопение оскурата за спиной, она гадала, как может выглядеть Утроба. Она попыталась вообразить что-то предельно мерзкое, чтобы не растеряться, увидев ее настоящую. Но когда Кассандра ввела ее под низкие своды просторного зала, слабо озаренного зеленоватым светом жуков-фонарщиков, Саша забыла об Утробе.
В центре зала колыхалось, булькало и клокотало озеро некры. Вокруг него несли караул оскураты — безглазые бурые туши ростом под потолок.
Саша застыла в ужасе.
“ Я не смогу! Я не сделаю дальше ни шага!”
— Ты присутствуешь при рождении азумы. Добрый знак! — шепнула ей на ухо Кассандра.
— Повезло тебе, Агафьино отродье! — произнес кто-то невидимый хриплым, булькающим голосом.
 
Саша испуганно озиралась, пытаясь обнаружить говорящего, но ей это не удавалось. Кругом только влажные камни.
— …отродье… отродье… — издевалось эхо.
Вонь усилилась, хотя казалось, что некуда больше, озеро пошло пузырями размером с тыкву, и некра с судорожным вздохом выплюнула живое существо. Новорожденная тварь выкарабкалось из озера. Вся покрытая черной, склизкой жижей, она напоминала огромную пиявку.
Лоб покрылся испариной. Подкатила тошнота. Саша отвернулась, прижала руки ко рту.
— Не беспокойтесь, величайшая. — услышала она голос Кассандры, — Это у нее с непривычки.
Новорожденная азума покрутила головой, принюхиваясь, и ползком потащила свое неповоротливое тело к бурому камню в углу. Ткнулась в него головой и замерла, тяжело дыша. Видимо, она была слепа.
— Из мертвого родись живое… — проворчал камень, и Саша с отвращением различила раздутое, полупрозрачное складчатое брюхо с жабьей головой и грязными, спутанными космами.
Утроба. Круглые, мутные глаза без зрачков были прикованы к азуме. Из складок брюха высунулось тонкое щупальце, коснулось липкой черной головы. И сейчас же вспыхнули две голубоватые холодные точки — азума открыла глаза.
— Годная! — проквакал щелеобразный рот. — Унесите ее отсюда, пусть очухается! — велела она оскуратам.
Те подхватили азуму и поволокли куда-то.
Утроба повернула к Саше свои пустые гляделки.
— Явилась… — прохлюпала она, — …свое забрать хочешь. А мне что дашь?
— Я не знаю… что у меня есть такого, что нужно вам… — преодолевая тошноту, ответила Саша. — А мне нужна моя мама. И Пегас.
Желеобразное брюхо всколыхнулось, жабий рот искривился гримасой отвращения. Кассандра со злобной силой дернула Сашу за руку.
— Я же предупреждала! — прошипела она.
— Ладно, ладно… Дело прошлое… — успокоила ее Утроба и равнодушно бросила Саше:
— Про конягу забудь. Мы его к делу определили.
— Это неправда. Не может быть! Пегас никого к себе не подпускает!
— Нет в природе существа, которое не подпустит к себе Цинциноллу. — усмехнулась Кассандра. — И Пегас не исключение.
— Эта кого хошь заманит. — подтвердила Утроба.
Пегас в лапах этого страшилища, похожего на груду протухшего студня. И Цинцинолла,
— И где же… где он теперь? — не сдавалась Саша.
— Нигде. Считай, что его нет. — со сдержанной гордостью ответила Кассандра. — Конец Музеону.
Вот и все. У нее не получилось. Музеону конец. Покроются пылью книги в библиотеке, в доме Клары будет гулять ветер, сад зарастет травой, умолкнет флейта.
— Завтра утром его затопят некрой. — довольно мурлыкнула Кассандра.
— Откуда вы знаете? — ужаснулась Саша
— Разведка донесла. — хихикнула Кассандра.
— Наивные. — облизнулась Утроба, — Они думают, некра нас остановит!
Озеро некры. Черное, зловонное, оно сожрет все, что сможет, отравит то, что не сумеет сожрать. Музы! Кто их спасет? А драгоценные? А она сама? Ей что делать? Отправляться домой, к Светлане?
— Верните мне маму. — беззвучно попросила Саша. Голос вдруг пропал куда-то.
— Что ты там шепчешь? Громче говори.
Саша собралась с силами и почти крикнула:
— Верните маму! Дайте нам уйти! Мы вам больше не опасны. Отпустите. Пожалуйста…
Голос дрожал и срывался, слезы обжигали щеки, она их не вытирала, лишь умоляюще смотрела то на Утробу, то на Кассандру. Что ей еще оставалось? Только умолять.
Утроба с довольным видом повернулась к Кассандре:
— Отпустим?
— Как пожелаете. — слегка поклонилась Кассандра.
— Я задарма добра не делаю. — скривилась Утроба. — Отпущу, а какая мне польза?
— Не знаю… — растерялась Саша. — Вы хотите, чтобы я у вас работала?
— Зачем ты мне нужна? У меня работников тьма. Видишь — озеро полнехонько. Дай подумать…
Длинное щупальце потянулось к озеру, и Саша передернулась от отвращения — это было не щупальце вовсе, а нечто вроде хобота. Утроба погрузила его в некру и сделала несколько глотков, от чего ее брюхо еще больше раздулось. Она облизнула хобот и утерла рот длинным колтуном.