Все люди, как люди. Книга 1 (СИ)
- Как старик Суворов говорил: "Далеко шагает, пора унять молодца!", - засмеялся гость, уписывая очередной блин, щедро сдобренный черной икрой.
-Наслышан о твоих успехах, Акулина, - обратился ко мне Петр Алексеевич, - изрядно ты гостей потешила. Может и мне споешь?
-Так старалась вчера, что голос сорвала, - прошептала я, - может к вечеру войду опять в голос и порадую вас. Петр Алексеевич, а вы на конную прогулку поедете?
-Да, поеду, - улыбнулся князь, - со мной хочешь?
-Очень, - ответила я под неодобрительный взгляд барышни Анастасии.
-Алексей, распорядись конюху, - обратился князь к сыну, - Настенька, ты с нами?
-Нет, папенька, я лучше почитаю, - обиженно ответила девушка, взяла со столика книгу и вышла в комнату, примыкавшую к столовой. Как мне рассказал Карл, это комната называлась диванная – комната для отдыха и домашних занятий.
Граф Растопчин с графиней, не проронившей за столом ни слова, от прогулки тоже отказались и составили Наталье Николаевне компанию по игре в карты.
Лошадь, которую оседлали для меня от меня же и шарахнулась. Да, животных не проведешь. Звездочка (и опять спасибо Карлу за знания) фыркала и пятилась от меня. Хорошо еще, что барин в это время разговаривал с конюхом и не смотрел в мою сторону. Я стала говорить лошади ласковые слова, протянула кусок хлеба и смогла с ней договорится.
Легко вскочила в седло, но Звездочка этого явно не ожидала. Мне специально даже делать ничего не пришлось, лошадь встала на дыбы и я полетела на землю. Очнулась от того, что кто-то брызгал мне в лицо водой, открыла глаза и увидела Алексея, который смотрел на меня с болью и грустью.
-Да что с тобой происходит, Акулина? - с жалостью спросил он. - Как же ты так? Где болит? Уже послали за доктором. Платон Яковлевич будет в самое ближайшее время.
-Голова, - простонала я, - очень болит голова и нога, - я не врала, голова у меня болела с самого "попадания", а вот нога в колене просто полыхала болью именно сейчас.
Петр Алексеевич тоже был рядом и внимательно на меня смотрел.
-Что такое со Звездочкой, она же такая спокойная и вы с ней всегда ладили, - покачал он головой, и обратился к конюху, растерянно переминавшемуся с ноги на ногу. - Степан, проверь, может у кобылы репей в копыто попал, или под попоной что кололось. Отчитаешься потом. Алексей, давай Акулину занесем в дом.
Меня подняли и как хрустальную вазу понесли в дом. Безумно хотелось прижаться к Алексею. "А ну цыть! Ты на двести лет старше, и он не Костя". Но сколько бы я себе это не повторяла, толку чуть - сердце стучало свое - его руки, его волосы, его глаза, его голос...Алексей аккуратно уложил меня на кровать и вышел, а вместо него прибежала Марфуша, помогла мне переодеться, умыться и уложила в постель, постоянно тараторя при этом:"да как-же, да что-же".
Платон Яковлевич, удивительно похожий на актера Леонида Броневого, осмотрел мою ногу, позаглядывал в глаза, попросил показать язык.
-У меня голова очень болит, и какие-то странности начались, - жаловалась я, - вот я вроде вас знаю, а не помню.
-С ногой все понятно, то ли сильный ушиб, то ли перелом. Кости не торчат, уже хорошо. Мы ее в лубки положим, а голова..., - доктор задумался, а меня просто разбирало, язык чесался и я не удержалась.
-Голова предмет темный и исследованию не подлежит.
-Абсолютно так, абсолютно. Вот в турецкую при контузии полный покой приписывали. А тут тоже почитай контузия. Полный покой! - хлопнул он себя по ноге и приступил к упаковыванию моей ноги в дощечки и заматыванию многочисленными бинтами.
Потом, получив приглашение от Натальи Николаевны, которая пришла ко мне как только узнала о происшествии, откушать чаю, вышел из комнаты.
Какой покой? Только закрылась дверь за доктором в комнату зашла Степанида с подносом на котором были пирожки, компот и еще что-то опознанное мной как пастила. Поохала, повздыхала, погладила по голове. Следом наведался сам барин, потом Алексей. А потом прискакала Анастасия Петровна.
-Ах, Акулина, ну как же ты так? Я так надеялась, что ты поедешь со мной в Вильне. Туда прибывает государь, а значит и весь императорский двор. Папенька на пару дней в именье приехал, только дела проверить, а потом он ко двору отбывает. Алексей тоже в полк отправляется. А маменька не оставляет надежды составить мне блестящую партию. Она не хочет упустить возможность сойтись с лучшими петербургскими фамилиями в обстановке, далекой от столичной чопорности, поэтому мы тоже едем в Вильне. Я так надеялась на тебя.
-Милая моя Анастасия, от меня тебе будет мало толку теперь. Помимо ноги у меня повредилась голова. Я половину всего позабыла и соображаю плохо, - грустно вздохнула я. Черт бы побрал эту идею Карла, ноги ломать никак не входило в мои планы.
-А как ты думаешь, война с французами будет? - не успела я ответить как барышня продолжила. - Одно упоминание об успехов «маленького капрала» приводит папеньку в гнев, у него случается разлитие желчи и нога дергается от старой, полученной в турецкой кампании, колотой раны в правой ляжке. А мне он симпатичен. Император Буанопарте..., - девушка мечтательно прикрыла глаза, - вознесшись ниоткуда, он усмирил революцию и покорил полмира, а покорив, бросил его к ногам вдовы Богарне. Помилуй, милая Акулина, да есть ли на свете что-нибудь романтичнее? Меня опечалил развод двух любящих сердец, но трагедия императора в том и состоит: прежде вынужден он думать о процветании подвластной ему империи, и лишь засим – о личном.
Я отрыла рот, чтобы возразить наивной Анастасии и раскрыть ей глаза на Наполеона, но она не дала мне вставить ни слова, продолжая романтично вздыхать и говорить. Я, кажется, поняла, почему женихи не стояли в очередь к княжеской дочери.
- Ты же знаешь, сам государь Александр Павлович дважды отказал Буонапарту в супружеском – и морганатическом! – счастии. Сначала в руке великой княжны Екатерины, а два года спустя и великой княжны Анны, спешно обрученной с принцем Оранским, – лишь бы не досталась корсиканцу. Ох, как я жалею об этом, сей отказ полностью разрушил мою надежду увидеть блестящего Буонапарте средь ликующей толпы где-нибудь неподалеку от Успенского собора...
М-да. О пышной императорской свадьбе мечтала княжна, не о войне. О войне она и не думала.
Глава 8
А Анастасия Петровна уходить не собиралась. Она щебетала без умолку.
-Ах, Акулина, я прочитала манифест Олимпии де Гуж, его Алексей тайно провез из Европы на дне сундука, - она показала тонкую книжечку, и принялась цитировать, - "О, женщины! Когда же вы прозреете? – говорила княжна, девятнадцати лет от роду, а я, умудренная жизнью женщина, не пойми скольких лет, прятала улыбку, видя ее озадаченное лицо. – Что получили вы от Революции? Или вы боитесь, что наши французские законодатели снова спросят: „Женщины, а что же у вас общего с нами?“ – „Все“, – ответите им вы". - Анастасия сдержав вздох, вернулась к книге.- "Довольно прятаться за спиной у мужчины! Что есть брак, как не могила доверия и любви?" . Могила?! Доверия и любви?! Как же это, Акулина, замуж идти нельзя получается?
-Можно, Анастасия, замуж выходить можно и нужно, а вот труды первой феминистки и революционерки, которую её же революция отправила на гильотину читать не стоит. Кстати, когда она увидела весь ужас творимый революционерами она сказала примерно так: "кровь, даже виновных, проливаемая с жестокостью и изобилием, навечно пятнает Революцию", а перед казнью..., - я прикусила свой длинный язык.
Черт бы побрал мою память, лучше бы побольше про 1812 год читала, чем про Французскую революцию. Я же по легенде не помню ничего, да и вообще откуда Акулине известно про мадам де Гуж, если её книги привозят тайком. Княжна удивленно на меня смотрела, я же картинно приложила руку к голове и закрыла глаза.
-Ой, прости милая моя Акулина, я утомила тебя, тебе нужен покой, - сказала девушка, поднимаясь, - я проведаю тебя вечером. Отдыхай.