Династия проклятых (СИ)

— Ты вернулась, — послышались тихие слова, утопающие в мужских слезах.
— Да, дорогой.
Я прижала его голову к своей груди, зарываясь пальцами в мокрые волосы, и улыбнулась…
  
ГЛАВА 24 Пармис
 
За последние двое суток я ни на минуту не сомкнул глаз. Сидел в темном углу зала за пустым столом и смотрел на огромные деревянные часы, что висели над дверьми трактира. С каждым новым часом в полную чашу моего терпения добавлялось по капле, и она уже была переполнена до предела. Я находился на грани нового опрометчивого поступка, и лишь письмо Астрид, которое я периодически перечитывал, останавливало от того, чтобы выйти на улицу, принять истинную ипостась и отправиться за ней во дворец! Невыносимое ожидание и страх за ее жизнь съедали изнутри. Чем ближе стрелка часов приближалась к рассветному часу, тем больше бредовых мыслей рождало мое воображение. Я гнал их одну за другой, но на смену обязательно приходили новые, и не было этому ни конца, ни края! Дрожь прокатывалась по телу, а руки тряслись. Хозяин таверны, для которого я стал уже привычным постояльцем, изредка посматривал сначала в мою сторону, а потом на часы, будто сам с нетерпением кого-то ждал. Но находясь в оцепенении, я не мог всерьез задуматься о странности его поведения. Меня больше волновали часы. Медленно раскачиваясь на стуле, я сверлил глазами часы, будто мысленно подгоняя стрелки, заставляя их двигаться быстрее. Но в какой-то миг музыка стала невыносимо раздражать, а звон бокалов, болтовня и смех гостей так и вовсе почти вывели меня из себя. Неимоверным усилием воли я тушил в себе дикое желание убить каждого, кто посмел бы раскрыть рот или просто даже пошевелиться. В крохотной комнате на втором этаже, что я снял, когда приехал, было гораздо спокойнее, но я не мог покинуть зал и оторваться от часов. Внутренняя тревога нарастала огромным снежным комом и, когда до рассвета оставалось две минуты, я подскочил с места, с нетерпением глядя на двери таверны. Сердце как будто отсчитывало последние удары, а дыхание… Я почти не дышал!
Как только часы пробили шесть раз, а двери не распахнулись, я обессилено опустился на стул, и холодными, трясущимися руками закрыл лицо. Никогда в жизни я еще не испытывал такого отчаяния! Оно заполонило собой все мое нутро, а мрачные мысли с бешеной скоростью закрутились в голове. Я хотел, но у меня не получилось взять себя в руки и здраво подумать о том, что же делать дальше.
— Господин, — услышал я мужской голос и с трудом отнял руки от лица. Посмотрел снизу вверх на стоящего надо мной хозяина трактира. — Это вам, — положил он передо мной свернутый трубочкой листок бумаги, перевязанный лазурной лентой, и ушел. В состоянии ступора я сидел и смотрел на неизвестное послание, опасаясь даже притронуться к нему. И лишь спустя несколько мгновений проблеск надежды заставил развязать ленту. Трясущимися руками взял свиток. Не успел развернуть бумагу, как из-за соседнего столика, где сидели вновь прибывшие путники, донеслись слова, к которым я невольно прислушался.
— Слышали новости? Королева Астрид умерла.
— Так молодая же еще!
— Поговаривают, что отравили. Зачем кармазинам на престоле блуасанка? Я был на погребении и видел короля Хакона. Он был убит горем…
У меня в висках застучало так громко, что я уже не слышал продолжения их разговора. Сердце забилось в груди подстреленной птицей, стоило на секунду представить, как мертвая Астрид лежит в гробу, а над ней склонился Хакон. Как в нужный миг она не открывает глаз, оставаясь в объятиях смерти навсегда.
От страха едва не задохнулся и машинально развернул бумагу, уставившись на нее невидящим взглядом. Буквы расплывались перед глазами, и я никак не мог прочесть послание. До боли зажмурился и стиснул зубы, вступая в неравную схватку с тревогой. Резко распахнул глаза и впился взглядом в короткий текст, узнавая почерк Мага.
«Данное письмо было составлено мной лично и передано надежному связному. Если вы его получили, значит, намеченный план побега не сработал. В связи с этим настоятельно прошу вас в тот же час покинуть место ожидания и отправиться в условленное поместье, не привлекая к себе лишнего внимания. Обходите Звинси стороной. Лучше не принимать истинную ипостась.
Следуйте моим указаниям и ждите следующего послания или моего личного визита».
Казалось, на меня только что вылили ушат ледяной воды, а потом все тело закоченело от холода. Я так и сидел на месте с приоткрытым ртом, до конца не веря тому, что прочел. И вот уже яркие лучи солнца просочились в окна таверны, пожирая своим светом сумрак рассвета. Вот и музыка стихла, а бард сошел со сцены. Гости таверны готовились встретить новый день. Самый обычный для них день, который для меня стал роковым!
Разве когда-нибудь я мог подумать, что окунусь в такие жестокие муки? Что моя душа застынет и разобьется на тысячи острых осколков, искромсав трепещущую плоть сердца? Все мое нутро наполнила могильная тишина и в этом пустом молчании промелькнула одна единственная причиняющая боль мысль: «Если моя любимая мертва, то и меня больше нет». Но поверить в ее смерть, своими глазами не увидев мертвого тела, я не имел право! И если ради этого придется умереть, я готов! Замок, который когда-то был для меня родным домом, я разберу по камням и уничтожу каждого, кто встанет на моем пути!
На месте вязкой пустоты зародилась безудержная ярость. Я не оставлю свою женщину ни мертвой ни живой в этом гнилом дворце! Я заберу ее любой, чего бы мне это не стоило! Я знал Зеленые земли, как свои пять пальцев. Все тайные входы и выходы. Минуя стражу, я мог с легкостью попасть внутрь и, если пойму, что Хакон что-то сделал с Астрид… Я разрублю его череп на части! Эта тварь и опомниться не успеет! Меня схватят и казнят, но это того стоит! Я больше не собирался прятаться в глухой таверне, как трусливая последняя крыса! Астрид не пришла и отныне данное ей обещание не удержит меня на месте!
Мои глаза налились кровью, а руки сжались в стальные кулаки. Я взглянул на послание Эрлинга и ухмыльнулся. Он просил меня перейти в другое укрытие! Так еще и в жалком облике кармазина! Бред! Мне не нужна защита! Я нисколько не боялся союзников Хакона! Маг не понимал, что единственный самый сильный страх, который я когда-либо испытывал, был страх за Астрид. Он не понимал, что мне больше нечего терять и жалкое существование в одиночестве — не для меня! Уж лучше умереть в схватке, как настоящий земной дракон, чем гнить в чертогах огненного королевства, в ожидании неизвестности!
Смяв листок, я сунул его в карман брюк и встал из-за стола. Вбежал по лестнице на второй этаж и вошел в свою пустую комнатушку. Скинул мантию и свернул ее, затолкав в походную сумку с растягивающейся и прочной ручкой, которая позволяла повесить ее на шею до превращения и сохранить вещи в целости во время перелета. Для того чтобы внедриться в замок, мне нужна была одежда, скрывающая лицо, а монеты могли помочь в пути. За пустыми землями, за холмами и рвами в низине выросло мое королевство, и никогда за всю свою жизнь я не боялся пересечь его границ! Ничего не изменилось и теперь, даже когда меня признали изгнанником!
В тумане пылкой ярости я спустился в зал, уверенной походкой прошел к выходу, и мой взгляд упал на предательские часы. Они неумолимо говорили о том, что Астрид уже не придет…
Увижу ли ее когда-нибудь? Не хотелось сейчас думать о смерти! У меня была цель, без которой жизнь не жизнь! Я должен ей следовать, не оглядываясь назад. Должен узнать, что произошло с Астрид после погребения!
Коротким кивком я попрощался с хозяином таверны и вышел на придворье с конюшнями. Мой жеребец заскучал в стойле, бил копытом, ожидая путешествия, но мой внутренний дракон был готов донести меня до Звинси за считанные часы, когда у скакуна уйдет на это не меньше двух суток. Время не на моей стороне. Я попусту его растратил, просидев без дела в ожидании вестей. Я знал цену времени, как никто другой, поэтому вышел на взлетную площадь и опустился на одно колено. Расправив руки в стороны, вызвал истинную ипостась. Дракон в ту же секунду откликнулся, наполняя мое тело силой. Вспышка в глазах и мир окрасился в изумрудные оттенки. Я почувствовал давно забытую мощь и с удовольствием и легкостью взмахнул крыльями. Медленно поднимался над таверной, обдавая ее потоком воздуха. Посмотрел в перистое небо и взмыл ввысь. Ощутил чувство свободы и глотнул ее сполна на уровне облаков. Я летел за своей королевой, а память рисовала картины прошлого, где мы впервые встретились взглядами. Чувство любви захлестнуло так сильно, что образ красивой белокурой девушки заполонил разум. Она стала для меня несметным сокровищем! Наваждением и болью! Такой всепоглощающей любовью, от которой нельзя отказаться! Проще умереть, чем жить в мире, в котором нет ее!