Династия проклятых (СИ)

Я старательно пытался нарыть в докладах нечто полезное и потратил на это всю ночь, а на рассвете собрал документы, облачился в праздничный камзол и отправился в королевский кабинет, чтобы помочь Астрид подготовиться к коронации.
  
ГЛАВА 15 Астрид
 
Вот и настал тот самый день, когда на мою голову опустится законная корона Звинси со всей ее тяжестью и ответственностью. С самого раннего утра я была сама не своя. Прокручивала в голове речь, но всякий раз забывала ту или иную фразу. Кому нужна королева, которая не может и двух слов связать?! Я жутко боялась опозориться перед всем королевством! Надо мной будут смеяться и не воспримут всерьез! Я уже представляла, как придворные заходятся хохотом от моего косноязычия и смотрят на меня с презрением. Колени подкосились от страшной картины, и в этот момент Лависа дернула на себя нити корсета. Я оперлась руками о стену, чтобы не рухнуть на пол прямо в груду пышных и тяжеловесных юбок. Часто задышала, стараясь прийти в себя, но тиски корсета не позволяли наполнить грудь свежим воздухом, который стелился по покоям из открытого окна. Сегодня выдался мрачный и холодный день, такой же, как и вся моя жизнь! Поскорее бы он закончился! От страха даже во рту пересохло. Тамия, будто прочитав мои мысли, принесла кубок с водой и трясущейся рукой я поднесла его к губам, но успела сделать лишь один глоток, когда мама ворвалась в комнату, попутно ругаясь со стражниками, которые охраняли мой покой.
— Имею полное право посмотреть на дочь! Вы все мне не указ! Астрид! — выкрикнула она мое имя с таким возмущением, что натянутая струна нервов порвалась, и все тело содрогнулось от новой волны страха. Кубок выпал из руки, и все его содержимое оказалось на лазурной верхней юбке.
— Пожалуйста, не сейчас, — процедила я сквозь зубы, уставившись в стену.
Прислужницы принялись снимать с меня испорченную юбку, чтобы просушить ткань, а мама положила теплую ладонь на мое оголенное плечо, и я не сумела сдержать чувств. Слезы хлынули из глаз нескончаемым потоком, унося с собой то напряжение, что так долго копилось внутри. Для проявления слабости я выбрала самый не подходящий момент, но как не старалась, остановиться не могла. Прикусывала губы, сдерживая всхлипы, и тайком от мамы вытирала слезы с лица, но все это было бессмысленным. Она заставила меня повернуться к ней и прижала к груди, поглаживая по волосам.
— Моя девочка, поплачь сейчас, моя маленькая. Я так тобой горжусь. Тяжело, понимаю, но ты должна быть сильной. В твоих руках судьба королевства и я точно знаю, что ты справишься. Дворец кишит разными слухами, но я в них не верю. Где Хакон? Почему он не рядом с женой в этот ответственный час?
Я рассмеялась, продолжая смахивать слезы.
— С чего бы ему меня поддерживать, когда сам жаждет вернуть трон и считает меня не достойной правительницей Звинси? Это лишь начало нашей вражды и я не знаю, чем она закончится.
Я подняла голову и посмотрела на мать. Прочитала тревогу в ее глазах, но она быстро сменилась теплой улыбкой, от которой даже слезы перестали течь. Она коснулась моей щеки и заговорчески прищурилась, склонилась над моим ухом и шепнула:
— Если судьба сложилась так, что тебе суждено править, борись за трон вопреки всему, даже любимому мужу, — я дар речи потеряла от этих слов. Не ожидала ничего подобного, и слышать такое из уст приверженца семейных ценностей, было дико. Раньше она мне внушала, что важнее мужа ничего в этой жизни нет! — Не отчаивайся. Знай, что всегда есть те, кто тебя поддержит…
— Ваше величество, тронный зал готов к коронации, — услышала я голос Пармиса и заулыбалась. Наконец пришел тот, кто всегда вселял в мою душу покой и прогонял все страхи.
Мама резко отстранилась, поклонилась герцогу, подмигнула мне на прощание и вышла из покоев. Сейчас бы окунуться в крепкие объятия любимого мужчины и расслабиться, но в комнате находилось слишком много народа для таких опрометчивых порывов. О, Великий Дракон, как же я устала прятать свою любовь! Мне хотелось кричать о ней на все королевство, но приходилось молчать.
— Благодарю за службу, — зашла я за ширму, вверяя свое тело в руки прислужниц, которые снова приступили к своей работе.
Пармис терпеливо стоял на месте и ждал, когда внешние приготовления к торжеству закончатся. Вскоре я вышла из-за ширмы и улыбнулась в ответ на пылкий взгляд герцога. Взглянула на себя в зеркало и ухмыльнулась. Такой красивой я никогда себя не видела! Вместо строгой забранной наверх прически по обнаженным плечам струились идеально уложенные локоны белых волос. Платье шили специально для коронации. В таком тяжелом наряде было бы трудно расхаживать по замку целый день. Края расшитого драгоценными камнями лифа острыми пиками смотрели вверх, выгодно приподнимая и подчеркивая мою грудь, а затянутый до предела, украшенный прозрачным золотым кружевом, корсет делал мою талию очень тонкой. Необъятной пышности юбки стекали на пол блестящей лазурной тканью. Меховая мантия в тон платья застегивалась на шее драгоценной брошью, лишь подчеркивая прелесть едва заметного колье, которое подарил Пармис. Золотистые туфли на высоком каблуке удобно обнимали голень, и я смело ступила навстречу герцогу. Он склонился и пропустил меня вперед. В сотый раз я прокрутила в голове слова речи, но теперь не забыла ни слова!
Уверенная в своих силах и на удивление спокойная я спустилась в холл, готовясь увидеть мужа, который по традиции должен сопровождать меня всю коронацию, но была поражена тому, что кроме родных, фрейлин и советников меня никто не встретил! Странная, даже где-то зловещая тишина окутала меня со всех сторон. Из распахнутых дверей зала не доносилось привычных звуков гудения огромной толпы народа, и я напряглась, пытаясь найти во взгляде Пармиса объяснение происходящего.
Уверенной и невозмутимой походкой он вошел в зал и вскоре вернулся.
Шепнул мне на ухо:
— Похоже, Хакон и его сторонники решили выразить свое негодование и не явились на коронацию. В зале собрались лишь те, кто поддерживает правление новой королевы. Короли и придворные уже заняли свои места. Веди себя так, будто ничего не случилось. Они не должны заметить твою растерянность.
Я коротко кивнула и собрала все силы в кулак. Вот сволочь! Гад ползучий! Понравилось меня унижать! Но я не ударю в грязь лицом и не выдам волнение! Докажу всем и каждому, что достойна великого титула не меньше, чем мой свихнувшийся и аморальный муж!
С триумфальной улыбкой я гордо вошла в зал и была ошарашена тем, как мало на самом деле у меня соратников. Полупустое помещение выглядело помпезно, как и подобает для такого важного торжества, но в то же время скудно из-за недостатка гостей. Деревянные скамьи по обе стороны от центрального прохода в самом начале пустовали. Кармазины сгустились ближе к высокому золотому постаменту. Короли сидели в креслах неподалеку от трона, а советники выстроились в два ряда по обе стороны от меня. Склонились в глубоком реверансе, извещая о том, что мне пора делать первый шаг вперед по золотому ковру, но руки опускались от такого скудного приема! Я облизнула пересохшие от волнения губы и поймала лицо отца среди близких, что заняли места у скамьи и так же склонились в почтении. Он посмотрел мне прямо в глаза уверенным взглядом, слегка кивнул, и я, затаив дыхание, пошла вперед. Каждый шаг давался мне с большим трудом. Я будто по битому стеклу ступала босыми ногами, а постамент казался концом пути всей моей жизни, словно корона пропитана ядом и стоит мне принять ее, как проклятие королевского рода погубит меня в ту же секунду. Руки вспотели от волнения, и пальцы заледенели от страха. Мне хотелось поднести ладони к губам, чтобы согреть их дыханием, но я изо всех сил боролась с этим желанием. Будто в вязком жутком сне я подошла к лестнице, что вела прямо к власти и перевела дух, уговаривая себя успокоиться и выполнить долг так, как того требовали традиции.
Главный жрец Храма Великого Земного Дракона в белом одеянии со скрещенными на груди руками ожидал, когда я поднимусь по лестнице и встану рядом с глубокой чашей, в которой покоилась земля. Ноги сами вознесли меня на постамент, и первым делом я посмотрела в чашу у ног жреца. Он достал из-за пояса кинжал, и я протянула ему руку. Глубокие карие глаза кармазина заворожили настолько, что я не сразу почувствовала, как холодное острие вошло в мое запястье. Даже не дернулась и не вскрикнула.