Династия проклятых (СИ)

Совсем не знакомый, до ужаса охрипший, надорванный голос отражался от стен темницы. Он принадлежал мне, и от этого становилось еще страшнее. Я увидела низ приоткрытой решетки и двинулась к ней, но замерла, наткнувшись взглядом на пыточное сооружение, напоминающее обычный деревянный столб, закрепленный на прямоугольной платформе, которая находилась так близко ко мне, что я смогла разглядеть на ней капли чьей-то спекшейся крови. В тусклом свете факела она казалась черной. Запахи смерти, боли, мук и отчаяния смешивались с сыростью темницы, создавая в воздухе амбре дикого ужаса, который окутал мое сознание непроглядной тьмой. Я перестала кричать и надежда на спасение утонула в последнем отчаянном хрипе.
— Это место всегда вызывало во мне особый трепет, — заговорил он спокойно, медленно двигаясь в противоположную от меня сторону. Я попыталась подняться на ноги, но они оказались ватными, и все, что я смогла — лишь встать на колени, стесывая кожу о мелкие камни, которыми был усыпан пол. Проводила мужа туманным взглядом к большому столу в углу темницы, где лежали предметы пыток, и содрогнулась, когда он взял в руки длинную плеть. — Когда я впервые присутствовал на пытках у столба, то подсознательно мечтал оказаться на месте палача, — его насмешливый голос отражался от стен и леденил мою душу. Зубы застучали от холодного сквозняка, что пронесся мимо меня, задевая колким потоком тело, окутанное порванной и грязной сорочкой. На сей раз я понимала, что все это происходит со мной на самом деле, и теперь Хакон доведет дело до конца, не щадя ни моих чувств, ни тела. Больше всего на свете я сейчас переживала за крохотную жизнь внутри. Молилась лишь о том, чтобы оказаться настолько сильной, чтобы выдержать извращенные пытки безумного мужа! Смотрела на то, как он с нежностью и особым трепетом поглаживает рукоять плети и молчала. Взглянула на потрепанную после боя Луту и победоносно кружащего над ней трэлла принца. Щелкнула пальцами, мысленно взывая к последней нити спасения. Отправила ее за помощью, но была не уверена, что она сможет отлететь от хозяйки на такое расстояние, чтобы найти в огромном замке Пармиса. И все же из последних сил моя драконица просочилась через решетку и полетела по коридору. Трэлл противника бросился вслед за ней, и я совсем поникла, ведь потеряла последнюю связь с существом, которое чувствовало мою боль и могло разделить ее со мной. Осталась одна перед лицом чудовища без единого шанса на спасение! — Страх и боль помогут тебе перевоплотиться. Ты ведь не знаешь, что такое быть настоящим драконом. Никогда не ощутишь это несравненное чувство превосходства над толпой простого народа. За это я не уважаю вашу расу. Зачем таким как вы достался великий дар таить в себе драконью кровь? — посмотрел он на меня с презрением, а потом подмигнул и улыбнулся. — Но раз уж ты моя жена, то помогу тебе испытать все грани порочных чувств и, однажды, ты сама возьмешь в руки плеть, чтобы ощутить свою безграничную власть.
Он говорил, и его глаза светились в предвкушении пытки, а я все больше убеждалась в его сумасшествии. Его больное воспаленное сознание порождало весь этот дикий бред, а я стала его игрушкой, над которой он проводил эксперимент. Я не понимала, чего он хотел добиться, к какой цели шел, но одно знала точно — если он сейчас не остановится, если оставит меня в живых, то очень сильно об этом пожалеет! Ту ненависть, которую он поселил в моей душе, уже ничем не перекрыть!
— С удовольствием возьму в руки плеть, чтобы выбить из твоей больной головы весь этот бред! — выплюнула со злобой и желчью, сжимая кулаки. — Очнись, Хакон! Ты перешел границу невозврата!
Он рассмеялся и со свистом прорезал плетью воздух так неожиданно, что я подскочила на месте от страха. Невольно попятилась назад, стискивая зубы от боли, уже почти не чувствуя ног.
— Границу? — злобно сверкнул он глазами и сделал шаг в мою сторону. — Какие границы могут быть в интимной жизни супружеской пары? Наши с тобой утехи никого не касаются. Твое тело полностью в моей власти, и тебе придется играть по моим правилам, исполняя свой законный супружеский долг так, как хочется мне. Но и твои фантазии мне интересны. Почему бы нам их не обсудить заранее? — пока он говорил, успел приблизиться ко мне на расстояние вытянутой руки. Возвысился надо мной огромной каменной глыбой, и я вмиг ощутила свою полную никчемность перед безжалостным драконом. Посмотрела на черную кожаную плеть и задышала через раз от страха. Была полностью уверена, что после этих жестоких утех на мне живого места не останется.
— Когда смотрю на тебя, в голове возникает только одна фантазия — твое бездыханное тело в петле на эшафоте! — прошипела я сквозь зубы.
— Как чудесно! Начало положено, моя дорогая! Ненависть — прекрасное чувство. Но сегодня мы удовлетворим мою фантазию, а потом подумаем, как быть с твоей, — прищурился и ухмыльнулся Хакон. Потер подбородок, рассматривая меня так, будто я назойливое насекомое, от которого нужно как можно скорее избавиться, но для начала немного поиграть, поджаривая на костре и наблюдая за предсмертной агонией несчастного существа. Он склонился надо мной, полностью заслоняя своим крепким телом свет, с упоением намотал мои волосы на кулак и шепнул: — Начнем, — последние крохи сил покинули меня, после этого слова.
Он поволок меня по камням, будто куль, подтащил к выступу, и я наткнулась взглядом на кожаные оковы для ног, которые находились друг от друга на большом расстоянии. Я не успела ничего понять, как ремень плотно обхватил одну щиколотку. Хакон поднял меня за волосы и прислонил спиной к гладкому круглому столбу. Просунул кисти моих рук в ремни, что свисали со столба, сильно затянул, и я ощутила новую остро режущую боль. Сдержалась, проглотила стон, хотя он явно его ждал, когда смотрел в мои глаза с похотью. Вернулся ко второй ноге, которая сильно пострадала от острых камней и противно ныла, испещренная глубокими ссадинами и быстро заковал и ее.
Отошел на шаг назад, чтобы полюбоваться своим творением и склонил голову на бок, с прищуром разглядывая меня распятую перед ним, стоящую на выступе с широко разведенными ногами. Только тиски на запястьях и удерживали мое безвольно висящее тело.
Он сложил плеть вдвое и коснулся окружностью моей шеи. Я вздрогнула и посмотрела ему прямо в глаза со всей ненавистью, что с каждым мгновением разгоралась внутри все сильнее. Дрожала от ужаса, но смотрела в лицо своему страху. Пусть я слабее, и мое тело теперь в его полной власти, все равно не сдамся! Не выпущу из себя ни единого звука! Не доставлю ему такого удовольствия! Проклятый зверь, жаждущий крови, не получит от меня ни капли!
Но я думала так ровно до тех пор, пока он не подцепил плетью край моей сорочки, приподнимая ее и проникая между ног, с силой надавливая на мое естество. Отвращение и страх смешались воедино и выбили из головы остатки рассудка. По позвоночнику покатились капли липкого холодного пота, а он коснулся моего живота в том месте, где теплилась крохотная жизнь.
— Пожалуйста, не надо, — самозабвенно прошептала, забывая о гордости, и Хакон убрал плеть, а потом резко подскочил и одним мощным движением разорвал мою сорочку на две части. Так же грубо сорвал с меня белье и с шумом вобрал спертый воздух темницы в легкие. Чешуя на его коже проступила еще сильнее, а лицо стало жестким, покрытым отвратительными коричневыми бороздами. Я видела перед собой самое настоящее чудовище! Безжалостное и хищное! Ни крохи жалости и понимания! Он разогревал плеть, в воздухе оголяя моему вниманию всю ее мощь, чтобы сокрушить меня, унизить, уничтожить, растоптать до такой степени, чтобы я больше никогда не поднялась. А мне и не хотелось выплывать из пучины скользящего страха, который овладел мной полностью, проник под кожу и поработил тело. Опустила взгляд в пол и окончательно смирилась с участью. Не переставала молить лишь о том, чтобы крошка внутри меня не пострадала!
Первый удар плети был настолько неожиданным, что я не успела набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы стерпеть боль, которая прорезала мои ребра. Я до крови прикусила изувеченную губу, лишь бы не закричать. Протяжный и тихий стон слетел с губ. Я медленно подняла взгляд, но не успела посмотреть на Хакона, когда второй сокрушительный удар полоснул огнем кожу еще ниже. Муж играл в свою извращенную игру, где медленно и томно спускался к тому месту, которым я дорожила больше всего!