Заброшенный сад Персефоны (СИ)

— Загораешь или работаешь? — невесть откуда возникший Миша присел на корточки и с интересом разглядывал рисунок.
— А, ерунда, — Виктор небрежным движением смел схемку. — Ты все?
— Ага! Сейчас искупнусь и заброшу тебя в порт, — пообещал парень, быстро раздеваясь. — Мне тут домашнюю работу подкинули — в кузове лежит.
— Добро!
Инспектор с неохотой поднялся и принялся одеваться, размышляя о том, как хорошо было бы побездельничать здесь еще пару дней. И он дал себе зарок, что обязательно вернется сюда, но уже как турист, чтобы без всяких интервью и расследований, ни о чем не думая валяться на песке и слушать споры волн и ветра.
— Готов? — Миша ладонью смел с коротких волос воду и натянул шорты прямо на мокрые плавки. Безрукавку он отряхнул от песка, но надевать не стал. — Пойдем, доставлю тебя в Гонолулу.
Они забрались в кабину. Пикап солидно заворчал и тронулся в путь. Про себя Виктор отметил, что у Михаила отлично получилось соорудить имитатор звуков могучего мотора, что в древности работали на ископаемом топливе. Инспектору как-то пришлось слышать реальные двигатели подобного типа — разницы не заметно.
Вырулив со стоянки на автостраду, Миша отпустил руль и расслабился. Здесь движением заведовала диспетчерская дороги, не допуская к процессу человека. Виктор вздохнул, чувствуя разочарование из-за разрушенной иллюзии. Парень истолковал вздох по-своему.
— Да вернешься еще. Как закончишь дела — прилетай. Я тебе такие места покажу, что рот забудешь закрывать.
— Обязательно! Только, боюсь, не скоро получится. Если в дневниковых записях не найдется какая-нибудь ключевая подсказка, конечно. Но на это слабая надежда. На моей памяти крайне редко кто был способен беспристрастно и четко описать страшные события. Но может, у Кэй получилось… Слушай, а были у нее какие-то особенные фобии?
— Это так важно? — вопросом на вопрос ответил Миша и, поджав губы, хмуро взглянул на Виктора.
— Очень важно! Из повторяющихся кошмаров можно вывести закономерности и найти причину их возникновения. Аналитики ОЗ размотали бы клубок довольно быстро.
— Чего-то конкретное назвать трудно. Наверное, лучше об этом почитать в дневнике, — глядя в окно сухо произнес Миша. — Например, Кэй боялась океанских закатов, но не всех. Боялась землетрясений, но по-другому себя вела.
— А могла их предсказать?
— Понимаешь, почти все, кто родился на острове, привыкли к небольшим землетрясениям. Тут все ж таки не Большой остров, вулканов действующих нет, поэтому замечаем только те потряхивания, что посильнее. Безусловно, некоторые местные жители могут их и предсказать. К слову, землетрясений, чтобы угрожали разрушениями, тут вроде бы не случалось. Да и не в них дело. Бабушку волновали несколько иные вещи, — Миша прищелкнул пальцами. — Не могу сформулировать. Вот, например, чем интересней форма облаков на закате, чем дольше скрывается солнце за горизонтом, тем сильнее ее страх перед землетрясением. И Василий тоже боялся таких явлений, если верить рассказам, хотя у него это проявлялось в меньшей степени. Но, возможно, надо учитывать, что он не местный.
— Потому они уехали подальше от побережья и навсегда поселились в заповеднике? Но закаты и землетрясения — везде.
— Да, конечно. Тут еще одно… Тогда люди думали, что Кэй приносит несчастья, боялись ее. И теперь боятся. Потому мне трудно все с этим связанное объяснять. Да и не хочется, если честно.
— Извини, Миша! Намекни, если с души воротить начнет, или пропусти совсем.
— Да ничего. Остров у нас хоть и крупный, но как бы маленький: память о событиях здесь консервируется на века. К сожалению, тень прошлого накрывает потомков. И мои родители ушли в заповедник по тем же причинам. И я присматриваю за отелем, который стоит на отшибе…
— Возможно, лучшим выходом для тебя станет переезд?
Миша грустно улыбнулся.
— Не станет. В некотором смысле мы, островитяне, похожи на колонистов «Дилоса». Только если там они были в плену Венеры, то здесь мы цепляемся друг за друга. Общей памятью, общими предками, нашей уникальной природой, легендами держит нас остров. И каждый покинувший его стремится вернуться. Скорее всего, поэтому среди колонистов «Дилоса» большинство и составляли выходцы из островных поселений.
 
— Правда?
— Я в дневниках прочел, но можно проверить и по спискам. Мне кажется, что так и есть на самом деле. Островитяне наверняка быстрее адаптируются к жизни в небольших общинах.
— Вряд ли все так уж просто… — начал было Виктор, но затем решил не спорить, а просто сделал себе пометку на досуге обдумать плюсы и минусы подобного способа подбора экипажа.
Пожалуй, не исключено, что предыдущее место жительства имело большое значение. Коль скоро колония чем-то сродни отделенному от большой земли острову, то и колонисты меньше будут стремиться ее покинуть.
Михаил спохватился, что надолго отвлекся от дороги, и взялся за руль, но автоматика уже давно перехватила управление. Пикап успел самостоятельно съехать на боковую полосу и повернуть направо.
— Вот, почти прибыли, — констатировал Миша, указывая рукой на терминал аэропорта. — К межконтинентальным линиям тебя, да? Сейчас.
Он коснулся значка на проснувшемся экранчике — стрелочки с пиктограммой лайнера. Пикап выждал, пропустив два кара, и уверенно направился по дороге к прозрачному цилиндру терминала межконтинентальных сообщений. Через пару минут «Сильверадо» затормозил у входа.
— Вот мы и на месте. У тебя еще уйма времени до вылета. Не будешь скучать? — спросил Михаил, взглянув на часы.
— Ничего, я посижу, кофейку выпью, — махнул рукой Виктор. — Думаю, до вылета еще успею немного поработать. Да и тебе пациента на ноги ставить надо, — мотнул головой в сторону кузова Виктор.
— Что да то да. Надо заняться. В общем, мы договорились: ты берешь отпуск и летишь ко мне. Даешь слово?
— О чем разговор! Как только — так сразу.
— Тогда счастливого пути тебе, волшебник страны ОЗ!
— Спасибо! — улыбнулся Виктор. — Обязательно еще свидимся.
— Вещи не забудь!
Они пожали друг другу руки. Инспектор достал из кузова сумку, мельком оглядев лежащий на полу непонятный механизм, чем-то смахивающий на чудовищную актинию, и махнул рукой. Миша помахал в ответ, и пикап, взревев напоследок симулятором мотора, отчалил.
Внутри терминала оказалось прохладно и пусто. Похоже, что ночные рейсы пассажиры не жаловали. Значит, отсюда и лайнер пойдет до транзитной точки практически пустым. Это к лучшему: можно подобрать себе удобное местечко.
За прозрачными стенами угасал закат, но не допуская, чтобы сгущалась тьма, эстафету дня перехватил искусственный свет, плавно увеличивая яркость светильников. Виктор нашел в зале ожидания местечко поукромней, уселся к столу и включил его. Над столешницей повис экран с эмблемой планетарного Информаториума. Покрутив в пальцах пластинку «черного ящика», инспектор установил ее в считыватель и в тот же миг выдернул ее обратно. Пальцы подрагивали, сердце бешено колотилось, на лбу выступила испарина. Проанализировав состояние, Виктор с отвращением к себе вдруг понял, что боится Айка! Дурацкий иррациональный страх, что могучий квазир, оказавшийся в состоянии уничтожить информацию, не становится перед уничтожением инспектора, сующего всюду свой любопытный нос. Вот сейчас невидимая длань ударит, сомнет, размажет. Или, в крайнем случае, сотрет данные.
— Ерунда какая! Кибербога себе напредставлял какого-то… — злясь на себя, процедил сквозь зубы Виктор и вновь вставил карточку в считыватель.
Подобный вывод кроме как дурацким и вправду не назовешь. Айк в принципе не может стать убийцей. В базовой логике любого компьютера заложена необходимость быть другом и защитником человека. Поэтому чем дальше квазир способен просчитать последствия, тем аккуратней он становится в применении чего-либо. С учетом «теории КВО» — капли в океане, конечно. Нет, разумеется, подобной «теории» в науке не существует, но приколисты с «Седьмого неба» так остроумно окрестили работу квазира по расчету влияния тех или иных действий на последующие события. По «теории КВО», если искусственному интеллекту приказать что-то спрогнозировать и не ограничить прогноз четко очерченным горизонтом, все вычислительные мощности переключатся на бесконечный расчет событий. Чем мощнее квазир — тем сильнее он увязнет в прогнозах.