Право на одиночество (СИ)
– Нет, – я покачала головой.
– А мы с женой целый месяц путешествовали по Европе после того, как поженились семнадцать лет назад. Европейский медовый месяц провели, – Громов улыбнулся. – Были в том числе и в Италии. Больше всего меня впечатлили Рим с Венецией. Жаль, что у нас с вами совсем не останется свободного времени, а то можно было бы съездить…
Уже в шесть вечера я начала клевать носом. Видимо, сказывались практически бессонная ночь и волнительные события последних дней.
Максим Петрович сразу заметил моё состояние и немедленно предложил вернуться в гостиницу.
– Сейчас шесть только, – ответила я, зевая, – чего я там делать буду, в гостинице?
– Отдыхать, конечно. Ляжете пораньше, завтра ведь выставка. Поверьте мне, вы за завтрашний день так ухандыкаетесь…
– Ладно, согласна, возвращаемся!
В гостинице мы расстались перед дверью в мой номер.
– Вам больше не нужен планшет? – спросил Максим Петрович.
– Думаю, нет, – я покачала головой. – На сегодня хватит разговоров.
– Хорошо. Но, если что, стучите, я могу одолжить.
Громов замолчал. Я продолжала стоять, глядя ему прямо в глаза. Странное выражение было там…
Мне почему-то безумно хотелось, чтобы он вошёл в номер вместе со мной.
– Спокойной ночи, Наташа, – Максим Петрович поднял мою руку, поцеловал кончики пальцев, кивнул и отправился к себе.
Войдя в номер, я прижалась спиной к двери, откинув голову. Из груди вырвался разочарованный вздох.
– Зотова, не смей, – прошептала я едва слышно, – не смей! Он женат!
Я вспомнила, что не забрала у Громова мазь от синяков, но стучаться к нему в номер не решилась. Зачем искушать судьбу?
Встав перед зеркалом, я посмотрела себе в глаза и изрекла:
– Стоп-сигнал, Наташ. Только работа должна быть у тебя на уме. Прекрати придумывать себе всякие глупости.
С другой стороны – двадцать четыре года я была абсолютно благоразумна, настало время и мне впасть в идиотизм. Кроме того, я была уверена, что Максим Петрович не замечает моего состояния – что я всегда умела, так это скрывать свои чувства…
12
На следующий день в девять утра мы уже подъезжали к выставке. Состояние радостной эйфории переполняло меня, накатывая, как волны во время прибоя.
– Вы мне напоминаете меня самого лет десять назад, – сказал Громов с улыбкой. – Когда я впервые приехал на выставку в Болонью. Я тоже был рад до такой степени, что чуть из штанов не выпрыгивал.
Я хихикнула. Из штанов выпрыгивать я, конечно, не собиралась… но всё-таки – меня ждали книги! Столько книг…
Книг действительно было много, целых четыре с половиной павильона. Английские, американские, французские, итальянские, китайские, русские… И все – для детей. Я ходила между стендов, по красной ковровой дорожке, с восхищением всё рассматривая. Прижимая к себе блокнот и ручку, я чувствовала себя ребёнком, которого привели в магазин игрушек…
Обернувшись, я увидела, что Громов, в отличие от меня, смотрит не по сторонам, а на меня и улыбается. Я смутилась.
– Максим Петрович, – я решила вернуть себя с небес на землю, – у нас сейчас встреча с кем-то?
Громов посмотрел на часы.
– Через полчаса, в этом павильоне, на линии В. Пока ничего важного, просто для разминки… Всё важное будет после обеда, – он вздохнул.
– Что именно? – насторожилась я.
Несколько секунд мой начальник молчал. Казалось, он раздумывает, говорить мне правду или нет.
– Вы, несомненно, слышали об американском издательском холдинге «Briar Publishing»? – я кивнула. – Я имею честь быть знакомым с его основателем, Томасом Бриаром. Именно с ним нам сегодня и предстоит встретиться.
– Хорошо. А по какому поводу?
– Около года назад Томас Бриар запустил новый проект для дошкольников. Называется он «Плюшевый мир». Все главные герои там – плюшевые игрушки. Мишки, зайки, котята и так далее… Так вот, в Америке просто бум начался, они уже мультик хотят снимать.
– Вы хотите купить права на этот проект? – поняла я.
– Именно. Но есть одна проблема. Две недели назад Томас Бриар достиг предварительной договорённости с издательством «Ямб». Договор ещё не подписан, так что у нас есть шанс… правда, весьма призрачный.
– Максим Петрович, – я посмотрела на Громова с беспокойством, – я не могу сказать, что обладаю прекрасными дипломатическими качествами… Я не думаю, что смогу вам чем-то помочь на переговорах.
– В любом случае, лишним ваше присутствие точно не будет, – Громов улыбнулся.
– А вы знаете хотя бы примерные условия этой предварительной договорённости с «Ямбом»?
– О да. И они для нас весьма неутешительные. Первые семь наименований «Ямб» обязуется издать тиражом в десять тысяч экземпляров каждое, – я застонала, и Максим Петрович хмыкнул. – Да, наши три тысячи их, конечно, не устроят.
– Тогда на что вы надеетесь? – спросила я с искренним изумлением. – Этот Бриар рассмеётся нам в лицо!
– Я надеюсь на его благоразумие. Как вы думаете, лучше подписать договор на десять тысяч для первых семи наименований или на минимальный семитысячный тираж для каждого издания серии?
– Второе, конечно. А Королёв подпишет договор с такими условиями? Ведь если проект не пойдёт в России…
– Подпишет. И ещё один козырь – масштабная рекламная компания, которую «Ямб» проводить не предполагает.
Я задумалась.
– Ну, если бы я была этим Томасом Бриаром, то согласилась бы на наше с вами предложение… Остаётся надеяться, что его с «Ямбом» не связывает дружба или нежная любовь.
И так, беседуя о делах насущных, мы подошли к месту первой встречи. Проходя мимо большого зеркала в одном из стендов, я невольно обратила внимание на то, как смотримся мы вместе с Максимом Петровичем – он, такой представительный в сером костюме с белой рубашкой и галстуком, и я, небольшая девочка с копной кудрявых волос, в красном шерстяном платье с широким поясом на талии. Если бы я была такой пять лет назад, то я бы умерла от восторга – какая фигура, осанка, походка! Но теперь я только подумала, что вид у нас с Громовым очень деловой… и пошла за ним к месту первой встречи.
Минут через пять я смекнула, что ловить здесь нечего. Как и сказал Максим Петрович в самом начале, это было просто разминкой. Зато я поняла, что далеко не так хорошо говорю по-английски, как надеялась. Сказывалось долгое отсутствие какой-либо практики.
– Не переживайте, Наташа, – рассмеялся Громов, когда я сообщила ему эту новость после того, как мы ушли со встречи. – К концу первого дня вы по-английски думать начнёте, а не то что говорить…
Время до обеда пролетело быстро. Три встречи, между которыми мы прогуливались по павильонам, высматривая интересные издания. Пообедав парой бутербродов и запив их добрым литром минеральной воды, мы направились к стенду «Briar Publishing».
Эту огромную салатово-зелёную конструкцию я заметила издалека. Она практически бросала вызов всем окружающим своей зеленоватостью.
– Почему это они такие зелёные? – спросила я Громова.
– Фирменный цвет издательства – салатовый, – Максим Петрович улыбнулся. – Они на каждой выставке экспериментируют с оформлением стенда, в прошлом году он весь был в листочках.
– Настоящих? – я изумилась.
– Нет, ну что вы. Картонных.
Я с удивлением заметила, что Громов волнуется. Это вряд ли было видно кому-то, кроме меня, но поскольку я с детства училась скрывать собственные чувства, то чувства других людей обычно понимала с полувзгляда.
Мы зашли и почти сразу столкнулись с высоким пожилым мужчиной. Волосы его были белыми, как мел, и спускались до плеч. А глаза напоминали две маленькие ледышки – светлые и холодные, они переметнулись с Максима Петровича на меня, и мне сразу захотелось во что-нибудь завернуться... такое, потеплее.
– Здравствуйте, Томас, – вежливо поздоровался Громов.