Летальный исход. Год 2093 (СИ)
- Думаю, умер он не с-с-сразу, крепкий мужик был. Я с-скидываю тебе на телефон все, что отснял и зап-протоколировал.
Если убийц было несколько, да Фрей ещё и не сразу сдался, то шуму было не миновать. Нужно опросить обслугу.
Не знаю, насколько удобный у Бена интерфейс, но передатчик жутко древний и медленный, поэтому, пока поступает информация, успею рассказать, как он лишился глаза и обзавёлся имплантатом.
Дело было в пятидесятых, когда молодой Бен пышел недюжим здоровьем, ухаживал за своими волосами, а на ближнем востоке и Африке шли те самые последние войны за нефть. Если помните: дело Харрисона, «Стиратель», суд над военными по обвинению в преступлениях против гуманности. Все произошло примерно в одно время. Странно, отчего их в народе прозвали последними, ведь стреляют до сих пор. Наверное оттого, что нефти сейчас не так много, и больших войн за неё не ведут. Впрочем, любая война, которая не касается твоего дома, для тебя в принципе отсутствует. Ну, да ладно.
Короче, службу Бен проходил морским пехотинцем в Йемене на берегу Аденского залива. Сразу оговорюсь, старик заявляет, что гражданских не убивал и безумных приказов ему не отдавали. Он любит по доброму похвастаться своей службой и часто показывает фото с тех мест. Вот, уж, где действительно красиво. Правда, говорят, артиллерия так перепахала местную землю, что не осталось ни тропического леса, ни белого песка на пляжах, а только чёрная сухая земля. Стоит признать, по молодости наш судмедэксперт был очень даже ничего: широкие плечи, крепкие ноги, густые чёрные волосы. Я бы отправилась с таким в рейд.
Бен был любитель посмолить травку, и как-то раз, на закупе в деревне встретил не худую девчушку. Потянуло на арабок — что поделать. В общем, завертелось у них, закрутилось, а однажды отец девчонки прознал, что дочь крутит шуры-муры с одним солдафоном, да ещё и американцем. Законы по женской части в Йемене до сих пор суровые и порешили, значит, что Бен йеменку обесчестил самым наглым образом. Отец тогда сослал дочь в горный аул к родне в ссылку, где ее не сыскать не отыскать. Прямо Рапунцель.
Ваше право предположить, что история Бена окончится стрельбой, кровной местью и ещё черт знает какими ужасами. По иронии судьбы, все куда прозаичнее. Наш судмедэксперт прознал каким-то чудом, где заточили девчушку и ночью пустился в самоволку. Ну, горело у парня одно место, понимаете, да? По дороге идти было никак нельзя: свои встретят - месяц тюрьмы, попадётся духам - в лучшем случае быстрая, или как говорят на боевых точках, легкая пуля в лоб. И пополз он в кромешную темень по голым скалам, как горный козел, ей богу.
Апогей истории приходится на маленький камушек, ускользнувший из под ноги. Бен сорвался со скалы и выбил глаз об один из уступов. К своему удивлению, он сумел добраться до расположения части, где получил помощь. Дело с самоволкой замяли, Бена подлатали и уволили. Через несколько лет возможности нейроимплантации достигли большого прогресса, а частные компании поставили их производство на конвейер, опустив отпускную цену. Родители Бена, пусть и не были зажиточными, всё-таки наскребли денег на один из первых виртуальных интерфейсов для своего сына. И, вот, старик до сих пор пользуется тем самым прибором, хотя, поколения имплантатов виртерфейса стабильно обновляются раз в несколько лет.
Мораль сей истории в том, что нехрен, выпучив земки, бежать за бабой или мужиком по горам, по долам. Да куда угодно не стоит бежать. Не срослось, значит не твоё. Привязываться к людям вообще так себе занятие.
Мой дрон Кнопка жужжала под потолком - сканировала канделябры люстры, неспешно проворачивая отливающий бронзой корпус. Сколько же ненужной хрени делает робот ради того, чтобы отыскать хоть крупицу чего-то действительно важного и все равно проиграет чуткому человеческому глазу и нашему умению анализировать миллион вещей одновременно.
Телефон пискнул, уведомив об окончании приема информации. Бен собрал глаз обратно, и прошел к двери.
- П-п-подожду снаружи.
Я огляделась вокруг. На столе аккуратно сложенная стопка бумаг, несколько голокниг, компьютер, настольная лампа и органайзер с канцелярией. Все стены голые кроме одной, на ней висит видеопанель. Сервант в стиле какого-нибудь барокко почти пуст: снова аккуратные стопки бумаги, пара пустых папок и золотое пресс-папье в виде орла с расправленными крыльями. Как ни крути, бумага ещё пользуется спросом, пусть у ветхих стариков, вроде Фрея, зато он был нереально богат. В одном из углов кабинета на полу мощный керамический вазон с фикусом чуть ли не в мой рост. Стулья с бордовыми вельветовыми седушками вдоль стены. Все стерильно до тошноты. Большой педант, похоже, был этот Даглас Фрей. Ни соринки, ни зацепки. Аккуратно, как в морге, а с трупом и то верно - морг.
ФБРовцы обшарили весь кабинет, шныряли, словно гиены на пиру. Набрали с собой бумажных листов, шариковых ручек, даже лист фикуса срезали. Вечно им неймется. Уходя, облобызали меня с ног до головы глазами, словно шимпанзе в клетке. Я на прощание подмигнула Макартуру, чтобы раззадорить и ещё раз взглянуть на искаженную злостью мину.
Кнопка снизилась и зависла на уровне лица, не громко проурчала полифонией, и бирюзовый свет в глазке замерцал. Я взяла ее в руку и уложила на место — в мягкий кожаный чехол. Интерфейс дрона не показал хоть что-то мало мальски интересного. Несмотря на лужи крови, сработали достаточно чисто. Неужели ни одной зацепки?