Летальный исход. Год 2093 (СИ)
Санни попытался улыбнуться, но почернел лицом и борода затряслась вместе с нижней губой.
- Они приходят ко мне. Каждую ночь. Десятки мальчишек и девчонок. Окружают и молча глядят. А я не знаю что им нужно, понимаешь, малышка Саманта?! Не знаю! Я не могу дать им то, что забрал! Я забрал их чёртову свободу, их жизнь! Я забрал!
Глаза Санни залились слезами, губы тряслись пуще прежнего, на бороде повисла слюна. Он вытер лицо рукавом.
- Впрочем, остальные не мучались от кошмаров, насколько мне известно. Строили карьеру в полиции, охране президента. Но твой отец, вот кто настоящий дьявол. Ведь работать на НИМБ — его идея. Он затащил нас в это болото, но со временем его замучила совесть, видите ли, и он запинал себя до такой степени, что перестал верить не то, что в свою вину, но и в участие.
Я не могла поверить. Словно находилась в горячем бреду. Ноги машинально разогнулись, подняв меня с пола. Успела лишь краем бокового зрения зацепить сияющее рыжевизной окно, утопающее в закатном солнце, и со звоном разлетающиеся осколки стекла. А через долю секунды оглушительный свист «ежа» пронзил голову. «Ёж», он же «дикобраз» — это разновидность гранаты размером с теннисный мяч. После взведения «ёжик» начинает издавать высокочастотный звук, для дезориентации врага, а когда придёт время из «ежа» разлетятся сотни металлических игл со скоростью в сотню метров в секунду. Идеально для тихой операции, так как при разрыве слышен лишь глухой хлопок, вроде как когда лопаешь полиэтиленовый пакет. Также с ежом можно избежать значимых разрушений.
Санни дернул меня за куртку и всем телом навалился сверху. Раздался хлопок и кухня в момент обросла бурой щетиной из металлических игл. Тело Санни стало тяжёлым и обмякло. Я стянула его — одежда на части спины и правой ноге окрасилась в багряный. Десятки снарядов-игл пронзили костлявое тело, но Санни ещё дышал. Жадно и тщетно хватая воздух ртом, он заговорил:
- Саманта….Он доберется до тебя….Сначала покончит с нами, а после возьмётся за тебя….Ты дочь Джейсона, первого копа, который заправлял торговлей….Но твой папаша знал, когда склеить ласты….кхе-кхе. - кровь подступила ко рту и проскользнула через уголок рта. - Чертов козел….
- Кто он, Санни?! Кто этот человек?! Назови имя!
Ступень на лестнице протяжно скрипнула и стена за перилами расплылась маревом. Снова он! Совсем рядом! Стоит и смотрит на меня в упор! Искаженное пятно переместилось на пол ярда ниже, раздался глухой металлический щелчок, а следом полдюжины пуль вонзились в тело Санни; стеклянная скорлупа покрыла серые глаза, и он вздохнул последний раз.
Смахнув горячую липкую кровь Санни со лба, я вскочила на ноги и принялась поливать свинцом лестницу из обоих Кольтов одновременно. Штукатурка с хрустом осыпалась на пол, и густое облако строительной пыли вскоре заполонило дом; рухнул на ступени светильник; перила с треском разлетались на сотни щепок.
Невидимка перемещался проворно и стремительно, словно обезьяна по лианам. Я загнала его на второй этаж, но тот выпорхнул в окно, не зацепив даже края реющей на ветру ситцевой занавески. Я спустилась к Санни, чтобы убедиться в его смерти. Хотела сказать напоследок пару добрых слов, но после услышанного язык онемел.
Бросилась к выходу в слабой надежде настичь невидимку и едва не зашибла дверью Уилла.
- Черт, Саманта! Если бы не мои чудо имплантаты — ловить мне лбом эту дверь! Ты цела?! Что здесь произошло?
- Где он?! Ты видел его?!
Я оттолкнула напарника в сторону, и перепрыгнула разом все ступени веранды, поспешив оглядеться вокруг: крыши домов, качели у соседнего дома, пожарный гидрант, ещё один, Порш Уилла, Шелби, обернулась на дом Санни. Ничего. Он снова растаял. Снова ушёл от меня.
Я развернулась обратно. На ржавом гвозде, вбитом в угловатую беленую колонну веранды, покачивалась на легком ветру чёрная фишка.
Я сняла веревку с гвоздя и направилась в дом. Кровь Санни на моем лице запеклась, стянув кожу — словно веко и лоб сшили нитками.
Солнце уже гасло в плотно сбитом чёрном облаке у кромки горизонта. Ветер поскрипывал проводами между покосившихся бурых столбов. Кое-где на шум выбрались соседи, и с опаской глядя в мою сторону, ежились в шерстяных одежках. На том конце квартала уже захлебывались сирены полицейских машин.
Сердце в груди угомонилось, Кольты медленно отправились по местам. На смену эмоциям пришла холодная ясность: