С чистого листа (СИ)
— Форму испачкал. — Не очень довольно буркнула она. И, с небольшим укором, попеняла. — Где я сегодня новую возьму?
— Прости, не удержался. — Повинился ваш покорный слуга. И, дабы перевести мысли озабоченной собственным внешним видом Верочки в другое русло, сказал то, что по моему мнению, должно было подействовать безотказно. — Ты такая красивая!
— Правда? — Притворно-кокетливо удивилась Верочка. И, явно желая услышать ещё парочку комплиментов, подначила. — Издеваешься?
— Клянусь Создателем! — Непроизвольно вырвалось у меня. А правая рука помимо воли поднялась ко лбу и описала полный круг. — С тех пор, как очнулся, лучшей девушки не встречал.
— А раньше, значит, они у тебя были? — Бросила взгляд исподлобья Верочка. И, в явно прорезавшимися ревнивыми нотками, приступила к допросу с пристрастием. — И, многих ты охмурить успел, Казанова недоделанный?
Кто такой этот самый «Казанова» я был не в курсе. Но, по контексту было понятно, что явно какой-то герой-любовник из народного эпоса. Ну, или литературного. В данной конкретной ситуации это было без разницы. И, судя по несколько похолодевшему тону, персонаж был явно отрицательный, и сравнение с ним не сулило в будущем ничего хорошего.
Я слегка завис, не желая признаваться, что совсем ничегошеньки не помню. И эта заминка, конечно же, была истолкована совсем не в мою пользу.
— Значит, я угадала? — Ноздри прелестницы начали раздуваться от внезапно накатившей обиды, а в глазах появилась нехорошая темнота. — Где-то у тебя есть подруга! А я, значит, только для того, чтобы развеяться!
— Вер, погоди ты! — Смущённо забормотал я. И, так как стоять обнажённым, со всё ещё торчащим словно боевое копьё членом стало вдруг неудобно, поднял с пола прикрывавшую меня простынь и закутался, словно римлянин в тогу. — С чего ты решила, что у меня кто-то есть?
— Ну, ты же сам только что сказал, что я лучшая только с тех пор, как очнулся.
— Ну да. — Не стал отказываться я. — А, разве ж это плохо?
— Дурак! — Совершенно нелогично но, зато очень и очень эмоционально, выкрикнула юная нимфа и, хлопнув дверью, выскочила из палаты.
А я, так как одеть было совершенно нечего, улёгся на кровать и натянул до самого подбородка одеяло.
С памятью нужно было что-то решать. Причём, как можно скорее. А я, вместо того, чтобы тихо-мирно дождаться выпрашиваемых газет, полез на девушку и, похоже, окончательно испортил намечающиеся отношения. Правда, размолвка отменяла неизбежный позор, так как ни строчки из обещанных сгоряча стихов я так и не вспомнил. Не говоря уже, об их мелодичном исполнении под аккомпанемент не имевшейся у меня гитары.
На рентген меня отвез, видимо оклемавшийся и как следует проблевавшишйся, Петюня. При этом он тщательно избегал смотреть в мою сторону и совсем никак не прокомментировал утренний инцидент. Просто молча доставил до нужного кабинета и, подождав, пока закончатся процедуры, отбарабанил обратно в палату. Где я снова завалился на кровать и опять предался невесёлым мыслям.
Самобичевание прервало появление женщины средних лет, так же облачённой в белоснежный халат. Она без стука вошла в палату и, безмолвно положив на постель стопку застиранной фланелевой одежды неопределённой расцветки, выразительно пощёлкав ножницами, поинтересовалась.
— Ну что, готовы гипс снимать?
— Конечно! — Обрадованно приподнялся на постели я. И, так как, вроде бы, для подобного действия меня должны были сопроводить в соответствующий кабинет, полюбопытствовал. — Что, прямо здесь?
— Процедурная сейчас занята. — Равнодушно пожала плечами медсестра. — Впрочем, если хотите, можете подождать пару часиков.
Ждать я, как вы понимаете, ни в коем случае не желал, и отчаянно замотав головой, восторженным мычанием выразил полное согласие на снятие осточертевшего гипса с моего, как я понял, окончательно зажившего черепа.
Женщина споро защёлкала своим хирургическим инструментом и, уже через несколько минут, я с наслаждением чесал ногтями обеих рук свой многострадальный затылок.
«Ка-айф»!
— До душевой сами дойдёте, или вас отвезти? — Прервав моё упоённое занятие, полюбопытствовала избавительница.
При этом так брезгливо повела носом, что я понял, что, хоть сам и не чувствую исходящих от меня неприятных запахов, раздражать обоняние окружающих они от этого не перестали. И, надевать на грязное тело свежую пижаму, просто-напросто глупо.
— Пожалуй, воспользуюсь вашим предложением. — Смущённо пробормотал я.
И, откинув одеяло и прикрывая наготу простыней, взгромоздился на каталку.
— Ты нам Верочку не обижай. — Неожиданно наклонилась к моему уху медсестра. — Она девушка хорошая, правильная. — И, выпрямляясь и начиная движение, пригрозила. — А то не посмотрим, что герой. И, невзначай так, что-нибудь отчекрыжим.
— Я и не собирался. — Прекрасно понимая, что угроза «что-нибудь мне отрезать», скорей всего никогда не будет осуществлена, отчего-то начал оправдываться я. — Она ж, сама вдруг невесть к кому приревновала.
— Хочешь сказать, красавчик, что у тебя никого нет? — Неверяще и, наверное оттого криво, усмехнулась женщина.
— Я не… — Чуть не спалился в очередной раз я. Но, тут же заткнулся, изо всех сил стараясь не наговорить лишнего.
— Не уверен, значит. — Закончила за меня так и не высказанную мысль дознавательница. И, выражая своё неодобрительное отношение, букнула. — Все вы, мужики, такие. Вам лишь бы засунуть, да и бежать сломя голову за следующей юбкой.
— Я не… — Начал было оправдываться я. Но тут же, почувствовав, что начинаю краснеть, заткнулся.
Ведь и, в самом деле, затащить девчёнку в постель я был не прочь. И, даже предпринял для этого некоторые, прямо скажем, весьма скоропалительные действия. Приведшие к вот такому, совершенно неожиданному и непредсказуемому результату.
Мало того, что по-прежнему, совсем ничего не помню, так ещё и ухитрился младший медперсонал против себя настроить. А теперь, после моей глупой выходки и неосмотрительного поведения, даже не знаю, к кому обратиться с такой пустяковой, на первый взгляд, просьбой.
Меня довезли до душа и, подождав, пока я слезу с транспортного средства, оставили в гордом одиночестве. Не особо церемонясь и, на мой взгляд, очень даже невежливо и неодобрительно, информировав, — «Обратно сам дойдёшь»!
Оставшаяся безымянной медсестра, неторопливо удалилась. При этом всем своим видом давая понять, какого именно мнения она обо всех ловеласах вообще, и конкретно об одном недалёком индивидууме, в частности.
Ну, да ладно! Пусть думает что угодно. В конце-концов, я же не насиловать девчёнку собрался. Ну, поцеловались пару раз. Так, — клянусь, чем угодно! — Верочке и самой это очень даже нравилось. Не то, чтобы девушка специально провоцировала. Но и некоторая доля кокетства, с непременно сопровождающим лёгкий флирт выделением феромонов, присутствовала.
Утешив себя подобным образом, я бросил простыню на выкрашенную светло синей масляной краской лавку и, зайдя в одну из кабинок, включил воду. Немного подрегулировав температуру, доведя до приемлемой, но не слишком горячей, я с наслаждением намылил остриженную наголо голову, а затем и всё тело.
И, стоя под ласково массирующими плечи тёплыми струями, постепенно выбрасывал из головы мелкие неурядицы, произошедшие за сегодняшнее утро. Ну, подумаешь… С девчёнкой поссорился! Помиримся, так и или иначе. Тем более, виноватым себя я, ну вот нисколечки, не чувствовал.
А то, что где-то у меня может кто-то быть… Ну, вполне возможно. Но, так как доступа к личным вещам, среди которых, помимо документов, наверняка имелись и какие-то письма, фотографии или другие документальные подтверждения моей личной жизни, мне пока что не предоставили, будем исходить из того, что есть.
Ну, то есть, нету. А нет у меня ровным счётом ничего. Ни одежды, если конечно не считать за таковую дожидавшуюся меня в предбаннике пижамы. Ни денег. Поймав себя на мысли, что я даже не знаю, как выглядят эквиваленты обмена в моей новой и, вследствии потери памяти, совершенно неведомой для меня жизни, я тихонько засмеялся.