Безжалостный епископ (ЛП)

В спальне Коннора никогда не горит свет. Я некоторое время наблюдаю за ним из своего кресла, прежде чем лечь в постель.
Если у матери Коннора роман, почему она это скрывает? Она одурачила весь район. Почему это большой секрет?
Не хотела бы я так скрывать свою любовь. Но еще хуже то, что у меня разрывается сердце от того, что она тайком, на виду у всех, причиняет боль людям. И Коннор знает.
Возможно, ее измена подточила его, дав ему повод избегать отношений.
— Я собираюсь разобраться в этом, — бормочу я Константину, когда он прижимается ко мне в постели. Я обнимаю его, поглаживая его мягкий мех. Он потягивается и полулежит на мне. — Ты большой комок.
Мои руки обхватывают его. Его я всегда люблю обнимать, когда мне плохо.
Когда я пойму, что происходит, я снова столкнусь с Коннором, чтобы выяснить, почему он не хочет встречаться со мной, если я ему нужна. Разве не в этом суть отношений? Я видела его взгляд сегодня вечером. Это была не только похоть.
И я больше не хочу быть его пешкой.
  
20
 
КОННОР
 
Невозможно выкинуть Тею из головы. Она пустила корни, присвоив себе все мысли.
Я был идиотом, когда думал, что смогу попробовать и выкинуть ее из головы. То, что произошло в гардеробной, было неизбежно. Это был лишь вопрос времени, когда пороховая бочка между нами наконец взорвется.
Этот свет в ее глазах, застенчивость, сжигающая все, что она держит под замком…
Тея не из тех девушек, с которыми можно раз попробовать и бросить. Она из тех, к кому привыкаешь, кто проникает под кожу, сжимает сердце и член.
Слабость, которой я не должен потакать больше, чем уже это делаю.
Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем сохранить ее, и тайную огненную распутницу, и зануду-булочницу, которая болтает без умолку. Я хочу дать ей то, о чем она просила — отношения, парня. Но это не я. И мне тошно, потому что всегда есть шанс, что мои самые большие опасения оправдаются: что она такая же, как ее мама.
Я учусь впускать ее, доверять тому, что она говорит. Но что, если я ошибаюсь?
После того, что она услышала в гардеробной, она может кому-нибудь рассказать.
Господи, как я могу так относиться к дочери женщины, которая создала мне столько проблем?
Но я не могу перестать думать о той ночи, даже когда должен быть сосредоточен на игре в понедельник вечером.
Мои товарищи по команде бегают и кричат вокруг меня на поле, прожекторы ослепляют, пот стекает по моим вискам, щиплет глаза. Я настолько выбит из колеи, что Девлин легонько ударяет меня по плечу, когда другая команда выводит игроков.
— Чувак. Что ты делаешь — спрашивает он, откидывая черные волосы с лица. — Я никогда не видел, чтобы ты промахивался с таким идеально поставленным броском.
— Страдаю. — Между Теей и моей мамой, я схожу с ума. Я провожу рукой по голове и оглядываюсь по сторонам. Несколько наших парней бросают на меня недобрые взгляды, как будто я единственный, кто может тащить команду, потому что капитан. Я вздыхаю. — Черт, простите.
Девлин прищуривается на меня. — Это было то дерьмо с пособием в эти выходные?
Я хрюкаю в ответ, кивая.
— Просто вступай в игру, я прикрою. — Девлин хлопает меня по плечу. — Все почти закончилось.
Он прав. Если я перестану дурачиться, мы закончим игру и останемся в борьбе за плей-офф.
Судья дает свисток, и игра возобновляется. Члены семьи и группа девочек-койоток, собравшихся в сторонке, подбадривают нас, когда мы подхватываем мяч и бежим зигзагами по полю, чтобы он оставался в нашем распоряжении.
Трент теряет футбольный мяч у нападающего другой команды, и я отпрыгиваю назад со своей позиции в центре. Инстинкт и годы практики срабатывают, когда я отмечаю нападающего, направляющегося к нашим воротам. Аплодисменты и крики на боковой линии становятся белым шумом. Игрок другой команды обманывает меня, но я опережаю его и перехватываю мяч прежде, чем он успевает защититься от меня. Несколько наших ребят кричат и аплодируют мне, и уголки моего рта приподнимаются в знак удовлетворения.
 
Девлин встречает меня в центре поля, и мы вместе переходим в атаку, передавая мяч туда-сюда по траве к воротам команды соперника. Их вратарь поднял руки вверх, глядя на нас обоих.
Вот чем мы известны. Неудержимая пара, обладающая скоростью и мастерством.
Когда мы приближаемся к воротам, уворачиваясь от защитников, Девлин подставляет меня так, что игроки защиты думают, что он выполняет удар. Они идут блокировать его, а я проношусь мимо, перехватываю мяч и наношу точный удар. Мяч по дуге пролетает по воздуху в заднюю левую часть сетки.
Позади меня раздаются звуки празднования, когда таймер заканчивается во втором тайме. Я стою, положив руки на бедра, откинув голову назад и задыхаясь, чтобы втянуть воздух в горящие легкие.
Приятно закончить так сильно, когда в голове все еще такой сумбур. Тея пустила в меня свои неприметные корни, заставляя меня думать, что она безобидна, когда она опутала меня.
— Хороший конец, чувак. — Девлин хлопает меня по плечу, сжимая. — Не позволяй дерьму твоих родителей достать тебя, оно того не стоит, поверь мне. — Он гримасничает, сжимая челюсть. — Просто… — Он делает неопределенный жест. Не думаю, что когда-либо видел его в такой растерянности, когда он не знает, как выразить свои мысли. — Забудь о них. Найди кого-то, кто, сделает тебя счастливым.
— Ага, — говорю я, искоса глядя на него. — Это не связано с Дэвис, не так ли? Ты стал другим с тех пор, как она была в форме чирлидерши на последней тренировке, и поцеловал ее на глазах у всех, брат. Мы все это видели.
Девлин пихает меня без тепла. — Вытащи свою голову из задницы.
— Да. Конечно. — Я смеюсь, пока мы идем в обнимку с нашими товарищами по команде, чтобы пожать руки другим игрокам. — Но я сказал…
— Не говори.
— Такой сложный. — Я сжимаю свою грудь, как будто он нанес мне смертельную рану. — Такой холодный.
Девлин качает головой и проводит рукой по моему лицу, чтобы прервать мои фальшивые стенания.
***
После матча я уговорил Тею встретиться со мной в моем домике у бассейна, чтобы поговорить. Она ждет в тени, отбрасываемой краем здания, и выглядывает из-за угла, когда слышит мои шаги.
— Как прошла игра? — спрашивает Тея, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. На ней толстый свитер цвета загара под бледно-голубым джинсовым платьем-футляром. На носках ее белых теннисных туфель вручную нарисованы радуги.
— Мы победили. — Я отпираю дверь, прокручивая в голове, о чем мне нужно с ней поговорить, стараясь не отвлекаться на ее сладкий запах.
— Никогда не видела ни одной из твоих игр. Ты хорошо играешь?
Я бросил через плечо самоуверенную ухмылку. — В прошлом году я стал капитаном команды. Я хорош. И наша команда тоже, и Дев — просто загляденье, злобный ублюдок.
— Девлин Мерфи?
Я хмыкаю в ответ, пока она идет за мной в домик у бассейна. Моя комната может быть убежищем вдали от родителей, но я прихожу сюда, когда мне нужно подумать. В комнате стоит кровать для гостей, а в небольшой зоне отдыха расставлены белые мягкие оттоманки. В другом углу большое зеркало во весь рост отражает большую часть пространства, создавая впечатление, что оно еще больше.
Тея осматривается, а я опускаюсь на угол кровати, опираясь локтями на колени. Она останавливается у зеркала, сине-зеленый взгляд переходит на меня в приглушенном свете отражения. Проходит мгновение, наполненное магическим качеством.
В моей груди возникает ощущение, что я привязан к ней. Девушка, которую я не должен был иметь с самого начала. Та, которую я никогда не замечал.
Но эта тяга становится все сильнее, пока я не стисну зубы, чтобы остаться на месте, а не пойти к ней.
Вот что я имею в виду, говоря, что она — слабость, которой я не должен потакать. Это девушка, которую я бы уничтожил, питаясь ее добротой, ее теплым светом. Девушка, которую я не должен хотеть, но хочу. Я попробовал всего один раз, но ради нее я готов сжечь весь мир дотла, невзирая на последствия.