Red is my favourite colour (СИ)

Только себя.
Туфли заметало снегом, юбка намокла и ощутимо потяжелела. Прямо как в тот осенний вечер.
Я прозевала Себастьяна. Теперь он с Самантой или сам по себе — это уже не столь важно. Конечно, я не должна его винить. Не должна винить её. Только себя. Что поверила, что снова расслабилась, потеряла бдительность. Мы друг другу ничем не обязаны. Но почему же тогда так хочется бить его кулаками в грудь? Кричать, толкать, обзывать, раздавать пощёчины?
Я дошла до уже постылой кромки озера и встала прямо под омелу.
Как же тогда хотелось, чтобы пришёл Себастьян. Чтобы он подошёл сзади, обнял, сказал тёплые слова, и я бы пошла с ним хоть на край света.
Со спины на плечи опустились тёплые руки. Уже не сдерживая рыданий, я обернулась и уткнулась в грудь Гаррету. В тот момент я и подумала, что он, видимо, уготован мне судьбой.
Теперь я лежала в пропахшем табаком и алкоголем пабе-гостиной на постельном белье, которое ненавидела всей душой. Гаррет придумывал всё новые и новые причины, почему у нас не заходило дальше поцелуев.
С тех самых пор после шестнадцатилетия Сэллоу я больше не верила ни в любовь, ни во всю эту щенячью нежность вместе с застенчивым хихиканьем, красными щеками и прочей дребеденью.
Поначалу Гаррета всё устраивало, и я этому нескончаемо радовалась. Мне хотелось лёгкости, свободы, но в то же время хоть толики ласки и любви.
В первый раз, сразу после выпуска, он разволновался, и у нас ничего не получилось — списали на усталость и нервы. Дальше — на поиск работы. Погоду. Дела. Полнолуние. Обстановку. Постельное бельё и прочее, прочее, прочее…
Это не первый раз, когда я вижу его с этой Джейси. Он с ней спал, и это я знала давно. От неё пахнет конфетами, она без конца улыбается и хохочет, а ещё у неё длинные-предлинные светлые локоны. Я с ожесточением потянула остриженные волосы на макушке, зацепив их пальцами. Конечно, я знала, что дело отнюдь не в запахе сигарет или коротких волосах. Мы просто друг другу не подходим.
Он любит чай, я — кофе. Он обожает весну и лето, я — осень и зиму. Он считает, что мне нельзя играть в квиддич, и вообще я должна ограничить полёты на метле, а это моя страсть!
Он ненавидит алкоголь и запах табака.
Мы разные. И если бы хоть секс сближал нас, может, мы были бы вполне счастливы. Но увы.
Я встала с кровати, отмечая про себя, что как раз прошли назначенные Гарретом пятнадцать минут, и мне пора отсюда делать ноги, пока кто-нибудь не высказался насчёт моего курения.
Вяло оделась, не испытывая в душе ни единой эмоции, повязала на шею бордовый шарф с нюхлером — Натти на позапрошлый новый год подарила вместе с мантией. Улыбнулась, проведя пальцем по монетке, которую тот держал в руках. Себастьян бы точно оценил, а вот Гаррет сказал, что шарф детский. Я повела плечом, прогоняя ненужные мысли. За окном смеркалось, и надо было отправляться на платформу — на завтра вызвали в Министерство.
Со дня выпуска нет от него покоя. Теперь мы с Корбатовым всегда должны держать руку на пульсе, поскольку все происходящие в округе преступления списывают на древнюю магию. Фэрис Спэвин, наш давний знакомый, растрепал «Ежедневному пророку» такой бред насчёт моих способностей, что я месяца два отбивалась от назойливых журналистов, которые задавали вопросы по типу: «Насколько больно убивать этой магией?», «Можно ли обучить ею того, кто родился без дара?», «Убивали ли вы при помощи древней магии?» и тому подобное.
Корбатов злился, бледнел и зеленел, но меня из-под своего крыла не выпускал. Мы тренировались ежедневно, пытались докопаться до правды всеми доступными способами, но это почти не имело успеха.
 
Вот и вчера пришло письмо с «повесткой» в Министерство. Наверняка очередная плёвая работа отправиться на место преступления и прочесать округу в поисках следов древней магии. Корбатов проводил свой заслуженный отпуск в России и каждый день слал мне оттуда открытки и шоколадки «Эйнемъ».
Я вышла в студёную зиму, вдохнула разряженный морозный воздух и инстинктивно спрятала нос в шарфе.
***
— И как тебя занесло в такую дыру? — бубнила Ася, пока вскарабкивалась на высокий стул лондонского паба.
Я усмехнулась, потому как каждый раз, когда мы с ней здесь встречались, она задавала один и тот же вопрос.
Это был один из самых старых баров на окраине Лондона и почти что единственный, в который пускали женщин не для того, чтобы те обслужили пару-тройку пузатых пьяниц. Я лично была знакома с барменом через Сирону и поэтому приходила сюда в ощущении полной безопасности.
Ася была одета по-походному. Я оглядела её любопытным взглядом с ног до головы.
— Мер… Господи, куда ты собралась на этот раз? — слова потонули на дне пивной кружки.
— В Африку! — подруга выпучила глаза и протянула мне потрёпанную карту с обозначенными на ней крестиками, пунктирами и другими непонятными знаками. Я покрутила её и так и сяк, но всё равно ничего не поняла.
— И как же ты туда добираться будешь?
— На корабле, как же ещё? — она озадаченно похлопала себя по карманам в поисках чего-то. Облегчённо выдохнула, выудив из нагрудного маленький кошелёк с деньгами.
— Опять сокровища? — я скептически посмотрела на её исхудалый кошелёк и потянулась за своим, вытаскивая оттуда почти всё, что было. Незаметно вложила ей в карман, пока она лепетала с барменом.
— Не опять, а снова, Ами. — Ася ласково улыбнулась и воровато спрятала карту, будто кто-то из окружающих мог на неё покуситься. — У меня-то ничего нового, всё по-старому. Ты лучше мне расскажи, какими судьбами здесь? Опять по твоей загадочной работе? — она подозрительно сощурила глаза и отхлебнула из своего стакана.
— Угу. Вызвали. Можно сказать, выдернули. — Я поёжилась от сквозняка от вновь распахнувшейся входной двери. — Кстати, мы с Гарретом, похоже, больше не вместе. — Поджала губы, ожидая реакцию подруги. Она с секунду замешкалась, а затем улыбнулась во все тридцать два и подняла увесистую кружку, немного расплескав её содержимое по стойке.
— Так за это надо выпить!
Я расхохоталась и стукнулась своим стаканом с её. Посмотрела на часы. Пора было отправляться в Министерство, а то Спэвин снова будет брюзжать о том, что я опаздываю.
Перед тем, как попрощаться, долго выясняла у Аси все подробности её предстоящего путешествия: куда писать, где искать в случае чего. Внимательно выслушав и всё записав, со спокойной душой отпустила подругу и зашагала по мокрым от дождя и первого снега улицам.
***
— Отправитесь туда и выясните, что случилось, чёрт бы вас всех побрал! — срывался на истерический крик Спэвин, вышагивая своими короткими ногами по кабинету. Боязливо и с презрением косился на мои мокрые ботинки, от которых на полу оставались лужи.
Я без любопытства взяла со стола бумажку с координатами места и рутинно их изучила. Это уже шестой раз, когда меня отправляют на «преступление» — наверняка там опять окажется какая-нибудь маггловская дребедень. Уже готовая выйти, остановилась под неловкий кашель министра.
— В этот раз поедете не одна. — Он уселся в своё уже потрёпанное кресло и вытянул на столе руки. Сердце замерло, и я уже хотела расплыться в улыбке от того, что он произнесёт имя Корбатова, но Спэвин выглядел как-то виновато и не поднимал глаз. Я настороженно нахмурилась. — В общем, ваш коллега из Хогвартса, мракоборец. Я больше ничего не знаю! — поднял руки, будто сдавался. — Приказ сверху, не сердитесь. А вообще, вам всё расскажет мистер Мракс.