Red is my favourite colour (СИ)

«…забыл предупредить про министра. Он тот ещё зануда. Да, представляешь, даже я считаю его занудой! Всю летнюю практику он бубнил мне на ухо так, что я всерьёз заскучал по профессору Бинсу.
…кафе за углом. Там вкусно готовят и подают настоящий чай, а не то, что мы тут пьём на завтраке. Обязательно сходите с профессором.
…предложили стать старостой факультета вместо Генри, который берёт у студентов взятки за всякую ерунду и на этом недавно попался. Я пока думаю над предложением, ведь это такая большая ответственность. Напиши, как считаешь, соглашаться мне или нет?
Я не стану ничего писать о случившемся незадолго до твоего отъезда, а извиниться хотелось бы лично, так что возвращайся скорее. Мы все ждём.
Оминис Мракс»
Улыбка ни в какую не хотела сходить с моего лица, пока я перечитывала в который раз письмо друга. Словно массивное судно, мои глаза качались на волнах его аккуратных строк.
Ему предложили место старосты, а он ещё и думает! Надо в первую очередь ответить ему и написать, чтобы соглашался немедленно. Я резко подскочила, забыв о тошноте, но она тут же о себе напомнила, и я потянулась за стаканом воды на тумбочке. Взгляд упал на то самое последнее письмо, и настроение вмиг испортилось.
Я с недоверием косилась на белый конверт, раздумывая над тем, читать мне письмо или нет. А вдруг Уизли написал там что-то важное или задал вопрос? Я отвечу всем, кроме него, и это будет некрасиво. С другой стороны, он поступил ужасно, и то, что я проигнорирую его письмо, будет самым малым, что я бы могла сделать в отместку.
Чтобы немного повременить с решением, я занялась ответами на письма друзей. Приходилось делать это в несколько заходов из-за буйства чувств и плохого самочувствия, а также перерыва на обед, который уже успел остыть с тех пор, как профессор принёс поднос с едой.
Когда последнее ответное письмо было написано и запечатано, я аккуратно сложила конверты в стопку до следующего похода в Министерство и обречённо посмотрела на письмо от Уизли. Оно сиротливо лежало на краю кровати, готовое вот-вот упасть на пол, будто само бежало от меня.
Ну уж нет! Уизли увидит, что всем остальным пришёл ответ, а он что, особенный какой-то? Будет считать, что я тут рыдаю дни и ночи и только о нём и думаю. Я насупилась, сложив на груди руки. Отвечу ему так же, как и всем, будто бы ничего и не было, и я обо всём забыла.
В порыве хлёсткой решимости схватила конверт и в одночасье открыла его, вытащив пергамент. Стыдно признаться, что именно в его письме я ждала увидеть что-то такое, что бы успокоило меня и дало надежду на хоть какое-то объяснение случившемуся на том поэтическом вечере.
«…поговорить с глазу на глаз, если ты не разочаровалась во мне окончательно. Поверь мне, я не хотел сделать тебе больно, сам не знаю, что на меня нашло. Можешь не отвечать на это письмо, но я надеюсь, ты его хотя бы прочтёшь.
…возвращайся скорее, а то команда Слизерина в ноябрьских матчах запросто продует с такими-то охотниками! Знаешь, Сэллоу играет из рук вон плохо, вечно милуется со своей этой… как её, Дейл, кажется? Ну неважно.
…Так вот, Шарп спрашивал о тебе, похоже, у него новое для нас задание!…
…Хогвартс без тебя совсем не тот, так что возвращайся поскорее.
Гаррет»
Я опустила письмо на колени, смотря стеклянным взглядом в стену напротив. В ушах стучали стрелки часов и только что прочитанные слова: «…милуется со своей этой Дейл…»
Да как так?! Я отбросила пергамент, будто страшное мерзкое насекомое, и сама вскочила на ноги, чуть не упав обратно. На коже вздыбились мурашки, а от злости запульсировало в висках.
Не могла сидеть на месте, так что стала наворачивать круги по комнате, борясь с тошнотой и тревогой, что паутиной разрасталась в груди. Жгучее отчаяние накрыло с головой. Не осталось никаких сомнений, что то дурацкое стихотворение написано для Саманты. Вот чёрт! Какая же я была дура, что надеялась на всякие глупости… Даже самой от себя противно, что такая наивная. Захотелось достать пиджак Себастьяна и разорвать его в клочья вместе с блокнотом. Сжечь, не оставив ни странички.
 
Пальцы неистово загорелись, а огонь из них вот-вот бы выплеснулся наружу, как капли воды после только что вымытых рук. Я закрыла глаза и представила пустыню, тварей и чан с водой. Пришлось облокотиться о подоконник, чтобы не упасть.
Слабо, медленно, но мне всё же удалось в конце концов донести чан, не потеряв по дороге ни капли. Голова раскалывалась, а тошнота стала такой невыносимой, что я снова побежала в уборную.
Помимо всего прочего, лицо обжигали слёзы боли и обиды, пока я корячилась на полу в ванной. Одно письмо смогло так сильно поменять моё настроение, и это уже выходит за все рамки. Не должен один-единственный человек иметь надо мной такую сильную власть. Всё решено. Себастьяну нет никакого до меня дела, тогда и мне нечего о нём думать и мечтать о чём-то несбывшемся.
Приходя в себя и собираясь с силами, я уже приняла для себя решение и знала, что в ответном письме Уизли не скажу про Сэллоу ни слова.
***
— Я не могу так играть!
— Когда это тебя смущали зрители, Себастьян? Прекращай выдумывать. — Имельда хитро улыбнулась своей подруге и просвистела, обозначая продолжение тренировки.
Саманта пришла за полчаса до начала и притулилась к забору так, что я заметил её только спустя почти половину тренировки, и всё сразу же стало валиться из рук: и метла, и мяч. Имельда постоянно подлетала к ней в перерывах, и они о чём-то шептались и хохотали, что меня выводило из себя и сбивало с нужного настроя.
В другом конце поля тренировался Гриффиндор, и Анна вроде как стояла посередине, чтобы болеть за меня и за Чарльза, но всё же ближе к нему, и я злился. Даже в ссоре она выбирает его, а не своего брата! Который, между прочим, спас ей жизнь.
Меня захлёстывали обида и злость на сестру, я не мог с собой ничего поделать и так и порывался подлететь к ней и отчитать. Но за что? За то, что у неё появились друзья? За то, что она влюбилась и стала жить полной жизнью? Разве не этого я хотел, пока она болела? Разве не я желал, чтобы она поскорее вернулась в Хогвартс и продолжила учиться? Чёрт возьми, как же всё это сложно! А тут ещё и эта Саманта.
Когда Имельда объявила о том, что тренировка закончена, я с облегчением опустился на землю и стал стягивать перчатки, если их можно так назвать. От некогда качественных перчаток для квиддича остались маленькие куски ткани, еле прикрывающие ладони. Летом мне не хватило на них, потому что я, дурак, купил самую дорогую метлу, желая выпендриться. Теперь же страдал от мозолей и заноз. Плевать, куплю со стипендии.
Промозглый ветер хулиганисто залетел на поле и обдал всех присутствующих колючим холодом, от которого моя кожа вмиг покрылась мурашками, даже несмотря на разгорячённое после тренировки тело. Сизые тучи плотно затянули небо, и всё вокруг указывало на то, что вот-вот пойдёт дождь, может, даже ливень.
Я невольно подумал об Амелии. Как она будет ходить без мантии и шарфа? Помнится, тогда в Фелдкрофте, когда мы шли на станцию, она постоянно куталась в волосы. Похоже, эта растяпа потеряла шарф где-то в Высокогорье или в катакомбах, когда они с Натти искали приключения на свои задницы.
Я недовольно покосился в сторону забора, где Оминис, Натсай и Поппи о чём-то живо общались, активно жестикулируя и смеясь. Пламя ревностной злости теперь перекинулось на друга. Он меня пришёл поддержать или общаться со своей этой… придурошной?
— О чём болтаете? — я постарался скрыть недовольство, но, видимо, оно пенными волнами плескалось у меня в глазах, потому что девочки потупили взгляд и отошли на пару шагов назад.
— Мы… да ни о чём, об учёбе! Ну, нам уже пора, на ужин опаздываем. Пока! — Натсай схватила Поппи под локоть и повела прочь от поля.