Red is my favourite colour (СИ)
Я совсем не уставала, а наоборот, хотела больше и больше с каждой минутой. Осознание реальности вползало в голову, но тут же развеивалось прахом, и я снова уносилась в грёзы.
***
Сладкий сон. Растаявшие в кармане шоколадные конфеты, о которых ты думал целый день. Спелый, сочащийся приторным нектаром фрукт, только что сорванный с дерева. Тёплый камин, уютно потрескивающий в полутьме на фоне приглушённых разговоров с друзьями. Мягкая перина, на которую ты, уставший, падаешь и сразу же засыпаешь.
Как долго я ждал этого момента, и ничто не заставит меня прервать его, даже сама смерть. Мою голову разрывало на части от стремительно копившихся в ней мыслей и чувств. Грудная клетка, казалось, вот-вот треснет по швам от воздуха, с помощью которого я бы вознёсся к облакам подобно воздушному змею.
Её губы такие нежные. Мне хотелось кусать их, целовать бесконечно долго, да просто съесть наконец, чтобы больше не мучиться! Мои руки сжимали её плечи, притягивали Амелию теснее, хотя ближе уже было некуда. Всё моё тело искололи иголки нетерпения — пусть весь мир вокруг исчезнет, и мы будем одни в полной пустоте, в кромешной тьме. Только мы и этот неприлично долгий поцелуй.
Я был готов убить за сестру. Растерзать не только врага, но и родного человека на куски, словно дикий голодный зверь. Мне и в голову не приходило пожертвовать собой. Зачем, если можно жертвовать всеми вокруг?
Глаза Амелии, когда она в последний миг посмотрела на Уизли, были полны такого отчаяния и такой обречённости, что я не мог поступить иначе. Этот рыжий придурок плотно засел в её мыслях, в её сердце, что она бы погасла и завяла без него, как цветок без воды и света.
Я не думал ни секунды. Ноги сами потащили меня, спина сама закрыла собой непутёвого Уизли. Всё, что занимало мои мысли в тот момент, была Амелия и её счастье. Я понял, что готов отдать что угодно, лишь бы она улыбалась. Пусть бесконечно злится на меня, обижается и отворачивается, я всё стерплю, но пусть только будет довольная и радостная.
Раскрутив в голове целый моток ниток, я преисполнился чувствами, разомлел и растрогался, враз осознал всё то, что с нами случилось, и не смог сдержаться. Порывисто опустился на холодный каменный пол и оплёл руками её ноги. Прислонился к коленям щекой, затем зарылся носом в больничную пижаму, поклевал поцелуями бедро, стиснул Амелию что есть мочи, пока она растерянно молчала.
— Себастьян… — тихо донеслось сверху. — Что с Гарретом?
***
Когда наваждение схлынуло океанским отливом и оставило после себя голый песок и острые ракушки, я вновь поняла, какая на самом деле ничтожная. Вся я — воплощение опасности для одного-единственного человека, из-за меня всё началось и мной же закончилось, а я даже не подумала о нём, очнувшись.
Захотелось провалиться сквозь землю, когда воспоминания опустились на плечи подобно свинцовой руке ухмыляющейся смерти, стоящей за спиной и дышащей ледяным дыханием прямо в затылок.
Гаррет. Что с ним? Как он?
Голову пронзило страшной болью. Я сморщилась и закрыла уши руками — в них звенело вороньим карканьем, волчим воем и всплесками морских волн. В память вернулся ночной кошмар.
Впереди лишь мглистый горизонт, очертивший грань моря и неба. Справа раздаётся рык, и я поворачиваю на него голову.
Впившись в белую шею Гаррета, волк испепеляет меня своим пристальным взглядом. Из его пасти струится алая кровь, и тошнота подступает к моему горлу. Я зажимаю рот и нос ладонью и поворачиваюсь в другую сторону.
Слева та же картина, только шоколадные кудри Себастьяна колышутся на лёгком ветру, пока его шея почти безжизненно висит в зубах страшного зверя.
Они оба тянут ко мне свои тряпичные руки, прося о помощи. Я растерянно озираюсь, не зная, к кому бежать сначала. {?}[