Red is my favourite colour (СИ)

— Угу… представляешь, даже у нашей Поппи-Моппи уже был секс, а у меня нет! — Натти раздосадованно всплеснула руками и отчаянно пнула бревно ногой.
— Да не переживай ты, скоро вы поженитесь, и всё случится. К тому же ты не знаешь наверняка, что у Поппи уже было.
— У неё на лбу всё написано! Как и у тебя, между прочим. Ну что, расскажешь, кто он? — Натти не оставляла попыток выведать у меня все подробности. Я, собирая всю свою волю в кулак, постаралась не сболтнуть лишнего.
— Ты всё равно его не знаешь, так какая разница?
— Это случайно не Гаррет? — скривилась она.
— Нет, не Гаррет. — Я передразнила её и в шутку ущипнула за любопытный нос. — Кстати, как там Алекс? С кем вы его оставили? — вспомнив об Асином коте, я забеспокоилась.
— С ним пока поживёт та светлая девушка, подруга Уизли. Как её?…
— Джози. Или Джейси… не помню, — отмахнулась я и насупилась. Опять она!
— Дай хоть на словах узнаю, каково это. Расскажи, как всё было! Пожалуйста! — после паузы протянула Натти и уставилась своими огромными глазами Лунтелёнка, которым невозможно отказать.
Когда я закончила свой рассказ, её щёки уже вовсю пылали, а ногти были наполовину сгрызены.
— Ну ты даёшь! Я сейчас с ума сойду, и Оминису не поздоровится, — на выдохе заключила она. — Да ты влюбилась по уши! О «просто сексе» так не рассказывают! Неужели Себастьян — всё, больше не любовь всей твоей жизни?
Я закашлялась и резко встала.
— Эм… давай найдём Поппи? Что-то её давно нет.
Я видела, как она, помахав нам рукой, поплелась в дом, но мне срочно нужно было сменить тему. Натти была слишком очарована чувственным рассказом, так что даже не заметила моего смятения.
Мы вернулись в дом, где на столе уже стояла вторая откупоренная бутылка настойки. Никто, кроме Оминиса, не пил, а Поппи, по всей видимости, ушла спать.
Мы с Натти присоединись к застолью, и я долго говорила какой-то сумбурный тост, желая им счастливой и страстной семейной жизни, а также побольше детей. При упоминании этого Натти отрицательно замахала руками и захохотала, пока Оминис, забывшись, клюющими поцелуями покрывал её щёку и висок.
Я не заметила, как оказалась в своей кровати. В мою комнату подселили девочек, и они обе уже крепко спали. Я притулилась к стене в надежде услышать чей-нибудь голос. Было тихо. Внизу раздавались обрывки диалога Гаррета и Оминиса. Через некоторое время дверь по соседству щёлкнула, и я решила, что этой ночью во что бы то ни стало добьюсь от Гаррета чего-то бóльшего.
Кое-как пригладив волосы, на пошатывающихся ногах вышла в коридор, который плыл перед глазами, будто корабль во время качки. На ощупь добравшись до соседней двери, уверенно её распахнула и старательно вгляделась в царивший там мрак. Было ни черта не разобрать, и я, вытянув перед собой руки, наконец нащупала кровать и тело на ней. Села, придавив его ноги, и принялась тараторить заплетающимся языком:
— Послушай, Гаррет. Я не знаю, насколько у вас серьёзно с этой… Джози, но быть со мной таким холодным и отстранённым — настоящее свинство с твоей стороны!
Он не шевелился, но я нутром чуяла — не спит. Закончив свою речь и не получив в ответ ни словечка, я, вконец разочаровавшись, встала, но его крепкая рука ухватила меня под коленкой. Я вмиг осознала, что говорила отнюдь не с Гарретом. От прикосновения Себастьяна по коже пробежал мороз, и ноги ослабли окончательно. Я повалилась обратно.
В голове вспышками взрывались сказанные Натти слова, весь прошедший вечер, который я провела в томлении, и все последние дни под клеймом «шлюха».
В этот самый момент мне хотелось лишь одного — его. Неважно, что было до и что будет после. Чувства точь-в-точь те же, что и тогда в палатке. Гори оно всё синим пламенем. Наутро я исчезну где-нибудь в лесу, и больше никто не узнает о том, какая я безрассудная и недостойная.
 
***
Я не знал, что мне делать. Амелия вела себя странно раскованно, учитывая те глупые слова, который я сказал ей на берегу. Может, это проверка? К тому же она вусмерть пьяна, я не должен…
— Подожди. — Я двумя руками схватил её за плечи и чуть встряхнул. Голос мой надрывался от нарастающего возбуждения, но я изо всех сил сохранял самообладание. — Ты пьяна. Тебе лучше пойти спать. — Разжал пальцы и повернулся лицом к стене, целясь заснуть.
— Вы все издеваетесь надо мной, что ли? — выпалила она и со всей дури пихнула меня в спину. — Я — свободная женщина! Имею право спать с кем хочу и когда хочу! Даже если пьяна. — Она тормошила меня за ноги, говоря явно не своими словами. Натсай научила, готов поклясться.
— Свободная женщина, ложись спать, — через плечо сказал я как можно более равнодушно. Мои мысли были направлены только на её голые ноги, выглядывающие из-под завязанного длинного подола платья. Её разгорячённое тело временами прижималось к моему, когда она пыталась заглянуть мне в глаза. Каждый раз от её прикосновений меня прошибало током, и моё терпение висело на волоске. Что за неукротимое влечение? Неужели я такой слабак, что не могу держать его в узде?
— Я никуда не уйду. — Она категорически откинулась спиной к стене и сложила на груди руки.
Я ещё немного полежал, затем сел на кровати и придвинулся к ней ближе.
— Амелия, — взял её ладонь в свою, — прости меня.
Всё внутри рухнуло, когда она прижалась и обвила мою шею, словно только этих слов и ждала. Я остолбенел — неужели это так просто? Всего лишь сказать «прости»? Почему я не делал этого раньше?
Я сжал её талию и рассыпался на миллиард частичек. Её тело горело. Пылало сквозь платье и трепетало под моим нажимом. Я вспомнил всё, о чём думал последние дни. Только об одном. Снова и снова, мучительно долго и бесплодно.
Она сама стала расстёгивать мою рубашку и стягивать брюки. Не давала мне сделать и движения — обрубала попытки на корню, и я перестал противиться. Придвинулся к стене и с интересом наблюдал, что она будет делать дальше.
Несколько суетливых движений в темноте, и на моей голой ноге оказалась её горячая плоть. Желудок скрутило в узел, а голова стала полой и совсем невесомой. Она уверенно взяла мою руку и притянула её к себе. Я тотчас сообразил, что надо делать. Погрузил сначала один, а затем два пальца внутрь и привычно задвигал ими вверх—вниз. Вскоре не пришлось делать и этого — Амелия сама охотно пружинила на согнутых ногах, тихо постанывая. Я совершенно потерялся во времени и пространстве.
Где я? Что происходит? Который час? Какой, чёрт возьми, год?
***
От каждого толчка и погружения я растекалась и плавилась всё сильнее. Как я вытерпела столько времени? Казалось, что не существует в мире ничего, кроме нас двоих и этого пожара. Я хотела вгрызться зубами в Себастьяна и откусить от него кусок побольше — по-другому не представлялось возможным передать свои чувства.
Желание кричать поднималось с самого низа и захлёстывало меня с головой, но за стеной спали девочки, а внизу болтали Оминис и Гаррет. К тому же последний мог вернуться в комнату в любой момент.
Будто прочитав мои мысли, Себастьян нащупал под подушкой палочку и применил Коллопортус {?}[запечатывающее заклинание]. В это же мгновение я, всецело расслабившись, вскрикнула, и тогда меня сковали цепкие руки и притянули ближе.