Жена из прошлого. Книга 2

Кто-кто, а леди Ферзен дурой не была и, если бы решилась на месть мне, не стала бы подписываться своим именем.
– Это ведь от неё была шутка, вот я и подумала… – Эдвина виновато надула губы. – Она написала, что Раннвей заслужила! А я…
– А ты с ней недолго думая согласилась, – мрачно закончил я за дурочку.
– Я подумала, что ей можно верить. Она ведь твоя хорошая знакомая.
Блестящая логика.
Вот и гадай теперь: то ли Эдвина настолько глупа, то ли настолько наивна. Но скорее всего, просто ослеплена желанием испортить жизнь Раннвей, и ради этого готова уцепиться за любую возможность.
– Сейчас… – Толкнув дверь в игровую, Эдвина бросилась впотьмах к стеллажу, забитому куклами.
Эти игрушки для неё выписывались со всего мира, и некоторые фарфоровые красавицы стоило целое состояние.
– Вот здесь. Я спрятала её вместе с флаконом. – Небрежно схватив одну из игрушек, из тех самых стоимостью в состояние, девочка вырвала у неё из рук маленький ридикюль и быстро его раскрыла. Бросив игрушку в кресло, вернулась к нам. – Ничего не понимаю…
Света из коридора было достаточно, чтобы обнаружить в кукольном аксессуаре пузырёк тёмного стекла и… жалкую горсточку пепла.
– Записка была! Клянусь! Я не обманываю!!!
И вот они снова, слёзы в глазах.
– Самоуничтожающаяся бумага, – поделился соображениями Таубе.
Вытряхнув на ладонь крупицы пепла, я машинально растёр его пальцами. Бумага редкая. Дорогая.
Вот это уже было больше похоже на Каролу, но всё равно как-то не состыковывалось.
– Что думаешь? – тихо спросил напарник.
– Завтра съезжу к леди Ферзен. Поговорю, – задумчиво пробормотал я и сделал себе пометку в памяти: выяснить, кто в день, когда Эдвина нашла «подарок», приходил в дом.
Могла ли Карола подговорить кого-то из слуг или вообще не имеет к этому мерзкому происшествию никакого отношения? Мисти Ливен? Она точно приезжала к Эдвине и легко могла подкинуть яд. Кто ещё? Жаль, рядом нет Бальдера. Он бы уже и список составил, и поделился мнением насчёт подозреваемых.
– Съездить точно надо, – согласился Рейер.
А Эдвина с видом чудесного ангела невинно-трогательно захлопала ресницами. Так, чтобы с них, как хрустальные капли, срывались прозрачные слезинки.
– Так я пойду? Уже поздно и…
– Иди, – сказал я, но прежде чем девочка успела развернуться и исчезнуть с моих глаз, добавил: – С понедельника твои занятия с гувернанткой будут проходить по вечерам. Днём ты будешь занята.
– В гимназии?
Я покачал головой:
– В госпитале святой Найвы.
Невинные взмахи ресниц приобрели недоуменный характер.
– Но что я там буду делать?
– Будешь помогать сёстрам милосердия ухаживать за теми, кто, как и Раннвей, пострадал от чужой жестокости или от коварства судьбы. За теми, кто не может позволить себе прислугу и нуждается в помощи.
– Какой? – выдохнула (кажется, в ужасе) девочка.
– Любой. Будешь делать всё, что прикажут сёстры милосердия.
– Но дядя!
– А сейчас тебе приказываю я, Эдвина, – вернул я в голос льда. – Или это, или уже завтра можешь собирать вещи и отправляться к Данне. Ты, оказывается, уже достаточно взрослая, чтобы принимать скверные решения. Посмотрим, каким твоё решение окажется в этот раз.
Не дожидаясь ответной реакции, я направился к лестнице, чтобы проводить Рейера.
– Хоть убей, но не могу её представить с грязным судном в руках, – следуя за мной, пробормотал напарник.
– А я очень даже. Надеюсь, урок пойдёт ей на пользу и, насмотревшись на чужие страдания, она поостережётся делать людям больно.
– Дети… – глубокомысленно изрёк Рейер.
В тот момент он явно уверился в своём решении не обзаводиться женой и уж тем более ни в коем случае не становиться отцом.
 
Глава 3
 
Неприглядная правда
 
Женя Исаева
Не знаю, что это со мной такое было, но всю ночь я спала как убитая. И утром, что ещё более удивительно, проснулась полной силой, заряженной энергией от носков до самых кончиков ушей.
Должно быть, всё дело в том чудодейственном эликсире, что намешал для меня семейный целитель. Только его выпив, тут же почувствовала, как тело расслабляется, страхи притупляются, всё… забывается. Засыпая, не думала ни о Бальдере, ни о Вильме, ни о напавшем на меня убийце. Разве что промелькнуло пару мыслей о ванной и обо всех… произошедших в ней событиях. Но и они в моей голове надолго не задержались. Не успела за мейстом Браденом закрыться дверь, как я уже крепко спала.
 
А наутро чувствовала себя замечательно.
Сев на кровати, потянулась сладко, осмотрелась сквозь отступающий туман дрёмы и заметила, что одна дверь, та, что вела в смежные с моими покои, раскрыта настежь.
Что за…
Откинув одеяло, на цыпочках приблизилась к двери и застыла. Мой сосед, он же муж на год, как раз надевал штаны, и именно в этот момент мне приспичило пойти разбираться.
Заслышав мои шаги, вскинул взгляд:
– Доброе утро. – И как ни в чём не бывало продолжил затягивать шнуровку на штанах.
А я (случайно, неосознанно) со шнуровки как-то незаметно переключилась на нагую грудь эйрэ. Как это называется – залипла? Ну, можно и так выразиться. Стояла и смотрела, как под кожей дракона проступают литые мышцы. Делагарди не был качком, но одного взгляда на него без рубашки было достаточно, чтобы понять: силы там хоть отбавляй. Впрочем, одним взглядом я не ограничилась, продолжила, сама не знаю зачем, его рассматривать, задерживаясь на старых, едва различимых шрамах и свежих ссадинах.
– Ты-ы-ы… был у меня? – кашлянув, наконец-то отмерла я.
И то лишь потому, что закончив с нижним предметом туалета, он стал надевать верхний, рубашку, и пялиться на него сразу стало не так интересно.
– Заходил вчера, но ты уже спала.
– А дверь…
– Оставил открытой на случай, если будешь кричать, – просто ответил Делагарди, словно вместо «кричать» хотел сказать, что мне вдруг могло приспичить исполнять ночные серенады.
Надев жилет поверх рубашки и застегнув его на все пуговицы, приблизился к зеркалу, чтобы повязать галстук.
– С чего бы мне кричать?
– Чего только может не присниться после того, что ты пережила. Кстати, как ты сегодня?
Поймав в зеркале его взгляд, улыбнулась:
– Как ни странно, отлично. Спасибо твоему целителю. Давно не чувствовала себя такой бодрой.
Наверное, с самого приезда в Гратцвиг. Может, попросить мейста Брадена прислать мне пару литров его «фирменного напитка»?
– Как Бальдер?
Закончив с галстуком, дракон обернулся.
– Перед работой к нему заеду.
– Ты работаешь и в воскресенье?
– Приходится. – Он едва заметно улыбнулся, а потом добавил: – Вижу, пятна посветлели, и это отлично.
Пятна! Совсем про них забыла!
Подгоняемая желанием скорее увидеть, на что я сейчас похожа, быстренько пересекла спальню «мужа» и вперилась взглядом в своё отражение. Ну, в общем… неплохо. Сыпь, крупная и яркая, действительно посветлела, и теперь больше походила на родимые пятна. Много-много родимых пятен, рассыпавшихся по рукам, лицу, шее. Всё остальное скрывала ночная сорочка. Вернее, пыталась скрыть, но тонкую ткань едва ли можно было назвать надёжным прикрытием.
И я, в этой самой тонкой ткани, как ни в чём не бывало стою перед Делагарди…
Покраснев, развернулась и быстро направилась обратно.
– Я пожалуй пойду. К себе…
Дёрнула в спальню, быстренько зацепила с кресла пеньюар. Успела надеть его, прежде чем уже дракон решил заглянуть ко мне в гости.
Глядя на меня, лихорадочно пытающуюся справиться с завязками, сказал:
– Я говорил вчера с Эдвиной.
– Она призналась?
Дракон мрачно кивнул:
– Пыталась оправдаться тем, что зелье ей подбросили и что она сочла его безобидным, но это не спасёт её от наказания.
– Подбросили? Но кто мог это сделать?
– Это-то я и пытаюсь выяснить, – ещё более мрачно сказал Делагарди.